НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике »
В. Б. Первомайский, В. Р. Илейко

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ ДЕЕСПОСОБНОСТИ, ОГРАНИЧЕННОЙ ДЕЕСПОСОБНОСТИ В ЗАРУБЕЖНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ (ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ)

В. Р. Илейко

* Перевод с украинского
* Публикуется по изданию:
Ілейко В. Р. Деякі аспекти проблеми дієздатності, обмеженої дієздатності в зарубіжному законодавстві (огляд літератури) // Архів психіатрії. — 2002. — № 1. — С. 57–62.

* Русский перевод статьи опубликован в издании:
Илейко В. Р. Некоторые аспекты проблемы дееспособности, ограниченной дееспособности в зарубежном законодательстве (обзор литературы) // Первомайский В. Б., Илейко В. Р. Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. — Киев: КИТ, 2006. — С. 257–268.

Научные исследования по проблеме судебно-психиатрической экспертизы состояний, предопределяющих решение вопроса о дееспособности–недееспособности, как правило, лишь отмечают актуальность для судебной психиатрии и гражданского процесса проблемы ограничения вследствие психических расстройств способности понимать значение своих действий и руководить ими [3, 4, 10–12]. Кроме того, соответствующие разработки за рубежом, в том числе и в странах СНГ, не могут быть непосредственно использованы в отечественной практике в связи с различиями в законодательстве. Между тем наличие ограничения дееспособности в связи с теми или иными факторами, в том числе вследствие психических расстройств, не достигающих психотического уровня или слабоумия, в законодательствах некоторых стран, наличие сопредельных понятий, которые в той или иной мере касаются понятия ограниченной дееспособности, может помочь в научном исследовании этой проблемы в Украине и формулировании предложений для отечественного законодательства.

Гражданские законодательства многих стран Европы, в том числе и в положениях относительно прав психически больных, основаны на законодательстве Древнего Рима [19], которое уже в те времена старалось обосновать права душевнобольных. В соответствии с этим законодательством, лицо, страдающее сумасшествием, сохраняет и состояние, и своё звание, и должность, и власть, и также господство над своим имуществом. Над сумасшедшими устанавливалась опека. Для признания сделки недействительной надо было доказать наличие душевной болезни на момент её составления [16].

В английском гражданском праве правоспособность человека начинается с момента его рождения, но для некоторых целей ребёнок в утробе матери считается будто уже родившимся. Правоспособность («legal capacity») не является полной до достижения совершеннолетия, которое наступает с началом дня, непосредственно предшествующего дню 21-го года рождения. Выражение «legal capacity» в английском праве употребляется для обозначения двух разных понятий: понятия способности получать права, которое может быть названо также «пассивная правоспособность», и понятия способности совершать юридические действия — «активная правоспособность» (собственно дееспособность по отечественному законодательству). В правоспособности более или менее ограниченны: лица, отбывающие наказание после признания их виновными в некоторых преступлениях; душевнобольные (независимо от того, признаны ли они таковыми в установленном порядке или нет); не освобождённые от конкурса несостоятельные должники; замужние женщины; иностранцы [14]. В гражданском праве Великобритании различие между психической болезнью и слабоумием не проводится. Психически больные и слабоумные могут быть объявлены судом недееспособными. Над такими лицами устанавливается опека [16].

Согласно Гражданскому кодексу Германии, который базируется на Гражданском укладе Немецкой империи, правоспособность человека возникает с окончанием рождения. Совершеннолетие наступает с окончанием двадцать первого года жизни. Может быть объявлен недееспособным: а) тот, кто вследствие душевной болезни или слабоумия не может заниматься своими делами; б) тот, кто своей расточительностью подвергает себя или своё семейство опасности попасть в состояние крайней нужды; в) тот, кто вследствие пьянства не может проявлять заботу о своих делах или подвергает себя или семейство своё опасности попасть в состояние крайней нужды, или же угрожает безопасности других. Лишены дееспособности лица: а) которые не достигли семилетнего возраста; б) которые находятся в состоянии болезненного расстройства, исключающего свободу волеизъявления, если это состояние по своей природе нескоротечного характера; в) лишены дееспособности вследствие душевной болезни. Волеизъявление недееспособного лица никчемно. Никчемно также проявление воли, сделанное в бессознательном состоянии или в состоянии временного расстройства душевной деятельности. Несовершеннолетний, достигший семилетнего возраста, ограничен в дееспособности. Для действительности изъявления воли несовершеннолетнего, которое не сводится лишь к приобретению юридической выгоды, необходимо согласие его законного представителя. Действительность сделки несовершеннолетнего, заключённой без необходимого согласия законного представителя, зависит от его последующего одобрения этим представителем. Лица, ограниченные в дееспособности вследствие слабоумия, расточительства, алкоголизма, а также лица, которые временно находятся под опекой на основании параграфа 1906, приравниваются по своей дееспособности к несовершеннолетним, достигшим семилетнего возраста [13].

Согласно швейцарскому Гражданскому уложению, «дееспособностью обладает всякий совершеннолетний, находящийся в здравом уме. Кто обладает дееспособностью, тот может своими действиями приобретать права и обязываться. Совершеннолетним признаётся тот, кому исполнилось двадцать лет. Обладающим здравым умом признаётся каждый, кто не лишён по малолетству или вследствие душевной болезни, слабоумия, опьянения и тому подобных состояний способности действовать разумно. Недееспособны те лица, которые не обладают здравым умом или не достигли совершеннолетия либо состоят под опекой» [17].

В соответствии с болгарским гражданским законодательством, «…с достижением 18-летнего возраста лицо становится совершеннолетним и способным своими действиями приобретать права и обязанности. Лица старше 14-летнего возраста, которые ввиду слабоумия, душевной болезни или физических недостатков не могут заботиться о своих делах, ставятся под полное запрещение и становятся недееспособными. Такие лица, достигшие 18-летнего возраста, если состояние их не настолько тяжёлое, чтобы ставить их под полное запрещение, ставятся под частичное запрещение. Они совершают правовые действия с согласия своих родителей или попечителей, но могут сами заключать обычные мелкие сделки для удовлетворения своих текущих нужд и распоряжаться тем, что они приобрели своим личным трудом» [5].

В Польше «…совершеннолетним считается лицо, которому исполнилось 18 лет. Полная дееспособность приобретается в момент достижения совершеннолетия. Не являются дееспособными лица, которым не исполнилось 13 лет, а также лица, полностью лишённые дееспособности. Лицо, которому исполнилось 13 лет, может быть полностью лишено дееспособности, если оно в результате душевной болезни, умственной недоразвитости или иного психического расстройства, в частности, ввиду алкоголизма или наркомании, не в состоянии руководить своим поведением. Над лицом, полностью лишённым дееспособности, устанавливается опека, если это лицо не продолжает ещё находиться под родительской властью. Сделка, совершённая недееспособным, является недействительной… Ограниченной дееспособностью обладают несовершеннолетние, которым исполнилось 13 лет, а также лица, частично лишённые дееспособности. Совершеннолетнее лицо может быть частично лишено дееспособности вследствие душевной болезни, умственной недоразвитости или иного психического расстройства, в частности ввиду алкоголизма или наркомании, если состояние этого лица не даёт достаточных оснований для полного лишения дееспособности, но это лицо нуждается в помощи для ведения своих дел. Над лицом, частично лишённым дееспособности, устанавливается попечительство» [6].

Австрийский гражданский закон разграничивает понятие «безумия» и «слабоумия» и требует, кроме установления диагноза психического заболевания, определения его степени. Лицо, которое не владеет умом, также как и ребёнок меньше 7-летнего возраста, не может делать какие-либо предложения или давать согласие на принятие составленных даже в его пользу обязательств.

Во Франции лишение дееспособности происходит ступенчато. Так, суд может объявить психически больного недееспособным с установлением над ним опеки с исключением возможности больному пользоваться своими гражданскими правами. Если психическая деятельность больных изменена не настолько значительно, суд признаёт их ограничено дееспособными и назначает советника. Суд может назначить временную администрацию над психически больным там, где болезнь имеет тенденцию к обратному развитию. Права временного администратора ограничены. Он может в течение некоторого периода осуществлять опеку над имуществом больного и заботиться о его лечении.

В Италии совершеннолетние лица, которые в результате хронического психического заболевания не могут вести свои дела, признаются судом недееспособными; ограничено дееспособными признаются лица, которые страдают «нетяжёлой» душевной болезнью, расточители и алкоголики; над ними устанавливается попечительство [2, 16].

По российскому гражданскому законодательству, недееспособным может быть признан судом гражданин, который вследствие психического расстройства не может понимать значения своих действий или руководить ними. Понятия «душевная болезнь» и «слабоумие», которые были в действовавшей прежде статье, заменены более широким по содержанию термином «психическое расстройство» [1].

В США [9] дееспособность определяется на основании способности лица к разумным суждениям. Диагноз психического заболевания сам по себе не означает, что больной является недееспособным. Психическое заболевание может обусловить нарушение суждений (критики), но только в определённой, специфической области, которая поражена болезненным процессом. Лицо, признанное недееспособным, не может совершать сделки, вступать в брак, начинать процесс расторжения брака, управлять машиной, отвечать за своё имущество или работать по специальности. Вопрос о недееспособности решается на официальном заседании суда, и суд, как правило, назначает лицо, которое будет осуществлять надзор, защищая интересы больного.

В законодательствах некоторых странах выделяется понятие «завещательная дееспособность».

В немецком законодательстве считаются недействительными завещания лиц, которые вследствие болезненного нарушения психической деятельности, нарушения сознания или вследствие слабоумия не способны понимать значение гражданского акта, который составляется, и его последствий.

В Великобритании завещания психически больных не приводят к юридическим последствиям, если только не будет установлено, что они были оформлены в период «светлого» промежутка, то есть в тот период, когда больной понимал значение своих действий [18].

Существует несколько правовых основ, в соответствии с которыми действительность завещания может быть обжалована. Отрицание завещания в связи с психическим заболеванием обосновывается заявлениями, что а) у наследодателя отсутствовала завещательная дееспособность в тот момент, когда завещание, которое опротестовывается, было подписано; б) если получение завещания является результатом недопустимого влияния, направленного на наследодателя одним или несколькими лицами.

В США правовое понятие завещательной дееспособности определяется как наличие у наследодателя достаточных психических способностей, чтобы понимать природу завещания, понимать и воссоздавать в памяти характер и состояние его или её собственности, помнить и понимать его или её отношение со своими живыми потомками, мужем (женой), родителями и с теми, чьи интересы могут быть затронуты завещанием [32], с некоторыми дополнениями к этой формуле в некоторых штатах в виде требования, чтобы у наследодателя также не было бреда или галлюцинаций, результатом которых является завещание лицом своего имущества …, чтобы наследодатель осознавал свои обязанности относительно объектов своей щедрости и степень связи с ними, понимал характер, состояние и размер своей собственности и т. д.

Недопустимое влияние [32] предполагает элемент принуждения, навязывания или ограничения. Разум наследодателя должен быть подчинён разуму другого лица, свободная деятельность наследодателя должна быть разрушена или воля наследодателя подавлена другим лицом. О недопустимом влиянии, по мнению суда, могут свидетельствовать: неестественные положения в завещании; положения, которые противоречат предшествующим или последующим изъявлениям намерений наследодателя; отношения между наследодателем и наследником, которые создают возможность осуществлять контроль над завещанием; психическое или физическое состояние наследодателя, которое облегчает подавление его свободной воли; активное участие бенефицитария (выгодоприобретателя) в возникновении завещания; доверительные отношения между наследодателем и бенефицитарием и др.

В США прецедентное право признаёт, что психическое заболевание может, но не обязательно, непосредственно ослаблять завещательную дееспособность. «Хотя наследодатель должен находится в здравом уме, либо в здравом уме и в твёрдой памяти, либо иметь здравый ум и твёрдую память, которые позволяют лицу контролировать своё поведение, всё же старость или забывчивость, странности, умственная неполноценность либо состояние спутанности в разные периоды времени у стороны, выражающей в завещании свою волю, сами по себе не являются достаточными для того, чтобы служить основанием для судебного решения, что наследодатель утратил завещательную дееспособность» (цит. по [32]). Вместе с тем, «…после смерти человека легко поднимаются вопросы о его дееспособности в определённый момент в прошлом, если у него существовали определённые расстройства здоровья» [37].

Важность учёта имеющегося психического заболевания в возможности недопустимого влияния на наследодателя вытекает из формулировки: «Требуется оказывать значительно меньшее влияние, чтобы контролировать завещание лица, чьи функциональные способности были серьёзно ослаблены психическим расстройством или соматическим заболеванием, которое нарушает психическую деятельность… Проявления недостаточной компетенции или снижения интеллекта наследодателя облегчают обоснование обвинения в недопустимом влиянии» [36]. В возможности проявления недопустимого влияния играют роль также характерологические и личностные особенности наследодателя; например, если он умный и имеет сильный и независимый характер, тогда доказать факт недопустимого влияния более сложно, чем в случае, если наследодатель глупый и имеет пассивный, податливый характер [32].

Проблема ограниченной дееспособности довольно плотно соприкасается с проблемой так называемой медицинской дееспособности, которая разрабатывается на Западе в рамках темы информированного или осознанного согласия [7, 8, 15, 20, 25, 27, 35, 38]. В проведённых зарубежных исследованиях, с одной стороны, обосновываются теоретические и этические аспекты этой проблемы [41], а с другой — предлагаются различные способы определения способности пациентов с психическими расстройствами понять и осознать ту информацию, которая им предлагается в рамках лечения, обследования и клинических исследовательских испытаний. Беспокойство по поводу адекватности оценок этой способности и необходимости стандартизации этих процедур [21, 31] позволило предложить такие «правовые стандарты» для оценки понимания пациентами информации относительно согласия [40] — человек должен иметь возможность: а) сделать выбор; б) понять информацию, которая касается решения относительно лечения; в) оценить значимость полученной информации, касающейся болезни и возможного лечения лично для себя в данной конкретной ситуации; г) разумно использовать информацию (или её аргументы), чтобы дать себе возможность сравнить и взвесить последствия. Были выделены также такие критерии медицинской дееспособности (стандартные признаки) — способности: а) сообщать о своём выборе; б) понимать соответствующую информацию; в) удерживать информацию; г) оценивать значение информации о лечении для себя; д) размышлять и уметь владеть информацией [23, 26].

Авторами подчёркивается ограничение способности психически больных с когнитивными нарушениями, расстройствами в эмоциональной сфере, мотивации, как в совокупности, так и без позитивных симптомов психических расстройств, в способности оценивать, обдумывать вопросы, с которыми они сталкиваются, принимать решение [24, 28, 30, 33, 40]. Отстаивается точка зрения, что при создании определённых условий, при отработанной методике проведения информирования, неоднократном, при необходимости, повторении информации, которую необходимо усвоить и осмыслить для принятия осознанного решения, творческом подходе исследователей, возможно получение информированного, осознанного согласия для психически больных, которые страдают даже выраженными психическими расстройствами, негативными и позитивными [22, 29, 34, 39, 40].

Такой подход может быть принят в клинической психиатрии при проведении клинических испытательных исследований, но он является невозможным (практически невозможным) при осуществлении правовых действий, в том числе оформлении сделок, в связи с необходимостью принятия категорического решения на основании достаточно сложной информации в сжатый срок, невозможностью его изменения в последующем и последствиями (правовыми, материальными, социальными), которые принятое и юридически оформленное решение повлечёт за собой, как для гражданина, так и для его близких. Вместе с этим отдельные составляющие процедуры информированного согласия, критерии медицинской дееспособности могут быть учтены и при разработке составляющих понятия «ограниченная дееспособность».

Проведённое исследование позволяет констатировать, что общими положениями для законодательств различных государств являются следующие:

а) психическое (душевное) заболевание (расстройство) и слабоумие могут быть основанием для признания лица, которое страдает таковым, недееспособным. Это право предоставляется только суду;
б) не всякое психическое заболевание лишает гражданина дееспособности и вызывает необходимость в назначении над ним опеки;
в) во многих государствах существует понятие частичной или ограниченной дееспособности, когда лицо в связи с определёнными причинами ограничивается в своих правах. Обычно это несовершеннолетие, алкоголизм, наркомания, такая психическая болезнь, которая не даёт основания для полного лишения дееспособности, но при этом лицо требует помощи для ведения своих дел. Лицу, которое признаётся ограниченно дееспособным, назначается попечитель или советник. У лица с психической болезнью ограничиваются некоторые права (в первую очередь это возможность заключения сделок, договоров без согласования с попечителем, кроме незначительных, бытовых), использование которых без помощи советника или попечителя может принести вред психически больному. Таким образом, существует возможность ограничить дееспособность больного без полной дискриминации его прав;
г) понятие «недопустимое влияние» (при установлении и обосновании которого может быть обжалована действительность завещания), содержит в себе в том числе и наличие у наследодателя психического заболевания, психических расстройств, личностных особенностей, которые, исходя из описания понятия «недопустимое влияние», могут быть приобретёнными и являться следствием психического заболевания. Таким образом, понятие «недопустимое влияние» является одним из примеров ограничения дееспособности лица, в частности, его волеизъявления, при наличии определённых условий, наиболее важным из которых является психическое состояние этого лица.

Что касается информированного согласия, то отдельные составные процедуры его определения, критерии медицинской дееспособности могут быть учтены и при разработке понятия «ограниченная дееспособность».

Литература

  1. Аргунова Ю. Н. Недееспособность и опека по новому гражданскому законодательству // Независимый психиатрический журнал. — 1995. — № 2. — С. 33–36.
  2. Горева М. М., Горинов В. В., Василевский В. Г. Теоретические вопросы дееспособности психически больных по законодательствам некоторых зарубежных стран // Теоретические и организационные вопросы судебной психиатрии. — М., 1979. — С. 51–56.
  3. Горинов В. В. Понятие психического здоровья и критерии судебно-психиатрических экспертных оценок // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. — 1993. — № 3. — С. 164–170.
  4. Горинов В. В., Васюков С. А. Теоретические вопросы судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе // Социальная и клиническая психиатрия. — 1993. — Т. 3, вып. 1. — С. 40–44.
  5. Гражданское законодательство Народной Республики Болгарии / Под ред. Д. М. Генкина; Пер. с болгар. — М.: Издательство иностранной литературы, 1952. — С. 228.
  6. Гражданский кодекс Польской Народной Республики / Под ред. И. А. Грингольца; Пер. с польск. — М.: Прогресс, 1966. — Гл. 2. — С. 7–11.
  7. Закон о психиатрической помощи: десять основных принципов / ВОЗ, отдел психического здоровья и профилактики наркоманий; Пер. с англ. — Киев: Сфера, 1997. — С. 9.
  8. Инструкция по содействию реализации прав человека для лиц, страдающих психическими расстройствами / ВОЗ, отдел психического здоровья и профилактики наркоманий; Пер. с англ. — Киев: Сфера, 1997. — 103 с.
  9. Каплан Г. И., Сэдок Б. Дж. Завещательная и договорная право- и дееспособность // Клиническая психиатрия: В 2 т. / Пер. с англ. — М., 1994. — Т. 2. — С. 471–473.
  10. Кондратьев Ф. В. Клинико-социальный анализ как метод экспертной оценки степени выраженности слабоумия // Психические расстройства, не исключающие вменяемости: Сборник научных трудов. — М., 1984. — С. 28–38.
  11. Кондратьев Ф. В. Проблема дифференциального диагноза и прогноза заболевания при сочетанной психической патологии // Сочетанные психические расстройства различного генеза в судебно-психиатрической практике: Сборник научных трудов. — М., 1991. — С. 3–12.
  12. Метелица Ю. Л., Шишков С. Н. Судебно-психиатрическое экспертное исследование, его основные стадии и этапы // Вопросы диагностики в судебно-психиатрической практике: Сборник научных трудов. — М., 1990. — С. 37–44.
  13. Савельев В. А. Гражданский кодекс Германии (история, система, институты): Учебное пособие. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Юрист, 1994. — 96 с.
  14. Свод английского гражданского права / Под ред. Э. Дженкса. — М., 1940. — Гл. 1.
  15. Уорд А. Д. Новый взгляд. Задержка в психическом развитии: правовое регулирование для стран Восточной Европы / Пер. с англ. — Тарту: Tartu University Press, 1995. — 245 с.
  16. Холодковская Е. М. Дееспособность психически больных в судебно-психиатрической практике. — М., 1967. — 112 с.
  17. Швейцарское гражданское уложение / Пер. К. М. Варшавского. — Петроград, 1915. — Кн. 1, гл. 1. — С. 21–22.
  18. Шостакович Б. В., Ревенок А. Д. Психиатрическая экспертиза в гражданском процессе. — Киев: Здоров’я, 1992. — 184 с.
  19. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — 2-е изд. — Т. 20.
  20. Assessing competency to make a will / J. E. Spar, A. S. Garb // American Journal of Psychiatry. — 1992. — Vol. 149. — P. 169–174.
  21. Appelbaum P. S., Roth L. H. Clinical issues in the assessment of competency // American Journal of Psychiatry. — 1981. — Vol. 138, № 11. — P. 1462–1467.
  22. Appelbaum P. S. The right to refuse treatment with antipsychotic medications: retrospect and prospect // American Journal of Psychiatry. — 1988. — Vol. 145. — P. 413–419.
  23. Appelbaum P. S., Grisso T. Assessing patient’s capacity to consent to treatment // New England Journal of Medicine. — 1988. — Vol. 319. — P. 1635–1638.
  24. Appelbaum P. S., Grisso T. The MacArthur treatment competence study. I. Mental illness and competence to consent to treatment // Law and Human Behavior. — 1995. — Vol. 19. — P. 105–126.
  25. Appelbaum P. S. Psychiatric research and the incompetent subject // Psychiatric Services. — 1997. — Vol. 48, № 7. — P. 873–874.
  26. Appelbaum P. S. Missing the boat: competence and consent in psychiatric research // American Journal of Psychiatry. — 1998. — Vol. 155, № 11. — P. 1486–1488.
  27. Berg J. W., Appelbaum P. S., Grisso T. Constructing competence: formulating standards of legal competence to make medical decisions // Rutgers Law Review. — 1996. — Vol. 48. — P. 345–396.
  28. Brabbins C., Butler J., Bentall R. Consent to neuroleptic medication for schizophrenia: clinical, ethical and legal issues // British Journal of Psychiatry. — 1996. — Vol. 168, № 5. — P. 540–544.
  29. Carlin K., Silberfeld M., Deber R., Lowy F. Competency assessment: perceptions at follow-up // Canadian Journal of Psychiatry. — 1996. — Vol. 41, April. — P. 167–174.
  30. Capacity to make health care decisions: its importance in clinical practice / J. G. Wong, I. C. H. Clare, M. J. Gunn, A. J. Holland // Psychological Medicine. — 1999. — Vol. 29. — P. 437–446.
  31. Delano S. J., Hons B. A., Zucker J. L. Protecting mental health research subjects without prohibiting progress // Hospital and Community Psychiatry. — 1994. — Vol. 45. — P. 601–603.
  32. Effectiveness of two methods for informing schizophrenic patients about neuroleptic medication / I. Kleinman, D. Schachter, J. Jeffries, P. Goldhamer // Hospital and Community Psychiatry. — 1993. — Vol. 44. — P. 1189–1191.
  33. Freedvan M., Stuss D. T., Gordon M. Assessment of competency the role of neurobehavioral deficits // Annals of Internal Medicine. — 1991. — Vol. 115. — P. 203–208.
  34. Grisso T., Appelbaum P. S. Comparison of standards for assessing patients’ capacities to make treatment decisions // American Journal of Psychiatry. — 1995. — Vol. 152. — P. 1033–1037.
  35. Informed consent: assessment of comprehension / D. A. Wirshing, W. C. Wirching, S. R. Marder, R. P. Liberman, J. Mints // American Journal of Psychiatry. — 1998. — Vol. 155. — P. 1508–1511.
  36. Jones G. H. Informed consent in chronic schizophrenia? // British Journal of Psychiatry. — 1995. — Vol. 167. — P. 565–568.
  37. Munetz M. R., Peterson G. A. Documenting informed consent for treatment with neuroleptics: an alternative to the consent form // Psychiatric Services. — 1996. — Vol. 47, № 3. — P. 302–303.
  38. Perr I. N. Wills, testamentary capacity, and undue influence // Bulletin of American Academy of Psychiatry and Law. — 1981. — Vol. 9. — P. 15–22.
  39. Redmond F. C. Testamentary capacity // Bulletin of American Academy of Psychiatry and Law. — 1987. — Vol. 15. — P. 246–256.
  40. Tempier R. Long-term psychiatric patients knowledge about their medication // Psychiatric Services. — 1996. — Vol. 47, № 12. — P. 1385–1387.
  41. Tymchuk A. J. Informing for consent: concepts and methods // Canadian Psychology. — 1997. — Vol. 38, № 2. — P. 56–75.

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211