НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  История Сабуровой дачи. Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии »

О САБУРОВОЙ ДАЧЕ

В. И. Тайцлин

Харьков, Украина

* Публикуется по изданию:
Тайцлин В. И. О Сабуровой даче // История Сабуровой дачи. Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии: Сборник научных работ Украинского НИИ клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии и Харьковской городской клинической психиатрической больницы № 15 (Сабуровой дачи) / Под общ. ред. И. И. Кутько, П. Т. Петрюка. — Харьков, 1996. — Т. 3. — С. 103–107.

Светлой памяти отца

В этих субъективных заметках, может быть, сохранятся некоторые штрихи ушедшего и невозвратимого времени тех людей, которые когда-то работали на Сабуровой даче.

О ней я впервые услышал от своего отца, возглавлявшего неврологическую службу Луганской (тогда Ворошиловградской) области, когда, будучи студентом Киевского медицинского института, приезжал домой на каникулы. Он с благоговением вспоминал Харьков, где учился и специализировался по неврологии, и своих учителей — профессоров А. И. Геймановича и А. Б. Иозефовича. Связь его с этой «неврологической Меккой» продолжалась в поездках в Харьковский институт, затем Академию, посещении клиник и лабораторий, участии в научных конференциях и съездах, а позднее — в организации в Луганске совместных с институтом творческих встреч с неврологами Харькова. У нас дома были в разное время проф. А. И. Гейманович, директора института Н. М. Зеленский, П. И. Коваленко, проф. Л. Б. Литвак, Я. М. Павлонский и др. Отец высоко ценил харьковских клиницистов и считал своими друзьями Г. Д. Лещенко, М. С. Горбачёва, А. И. Плотичера и др. Он был очень общительным и эмоционально раскованным человеком, любившим психоневрологию и больных, прошедшим всю войну и большую жизненную школу, и «сабуряне», знавшие отца, когда я приехал в Харьков, всегда с большой теплотой говорили о нём.

Первый мой приезд на «Сабурку» был вместе с отцом в 1953 г. на одну из конференций, организованную институтом. Мне запомнился и оставил сильное впечатление яркий доклад приехавшего из Москвы, в прошлом также работавшего на Сабуровой даче, патологоанатома проф. Л. И. Смирнова, демонстрировавшего многочисленные слайды, обосновывающие концепцию вирусного происхождения злокачественных мозговых опухолей — мультиформных спонгиобластом. Вечером отец был приглашён домой к проф. А. И. Геймановичу на встречу с московскими гостями — директором института нейрохирургии акад. Б. Г. Егоровым, проф. Л. И. Смирновым и др. Это была первая, после сталинского всесоюзного прессинга, связанного с «делом врачей», творческая встреча, на которой, в частности, москвичи рассказали об освобождении из тюрьмы акад. А. М. Гринштейна и др. В 1938 г. отец защитил в Харькове кандидатскую диссертацию, положительную оценку которой дал тогда проф. А. М. Гринштейн, опубликовавший затем реферат этой диссертации за своей подписью в журнале «Советская психоневрология», который хранился в ящике письменного стола в нашем доме. Когда после объявления по радио 13.1.1953 г. о «врачах-убийцах» начались чистки и аресты учёных-медиков от Москвы до самых окраин, и среди них был назван А. М. Гринштейн, наученные горьким опытом и не исключая обысков с «компрометирующими документами», родители извлекли этот отзыв из стола и спрятали в более надёжное место. В г. Ворошиловграде не было тогда мединститута и очередная сталинская кампания, к счастью, не успела развернуться в провинции. В этот мрачный период с января по март 1953 г. к отцу приезжали и писали из разных городов бывшие его харьковские коллеги с просьбой помочь устроиться в области. В том числе было письмо из Москвы проф. Л. Л. Рохлина, одного из бывших президентов Украинской ПН академии, по поводу своей дочери. И отец ходил в облздравотдел, в другие инстанции, пытаясь помочь по возможности. Таковы были тогда реалии жизни.

Уже после «дела врачей», будучи в Москве на одном из съездов невропатологов и психиатров, отец встретился с акад. А. М. Гринштейном, который интересовался его работой и спрашивал о родном брате отца, моем дяде, также закончившем Харьковский мединститут, работавшем затем невропатологом в Киеве и погибшем на фронте в 1941 г. Чтобы завершить об акад. А. М. Гринштейне, основоположнике Харьковской школы вегетологов, довоенном руководителе одной из клиник Украинского психоневрологического института и заведующем кафедрой нервных болезней Харьковского мединститута, скажу, что для меня, только начинающего врача невропатолога, была большой честью публикация в журнале «Советская медицина», членом редколлегии которого по неврологии был А. М. Гринштейн, моей статьи «К лечению пахикарпином больных вегетативными ганглионитами», которую позже цитировал в БМЭ, 1961, в статье «Пахикарпин» акад. М. Д. Машковский.

Об А. И. Геймановиче у меня 3 личных воспоминания. Первое, когда он приехал в г. Луганск на консультацию больного в период полного торжества распространения учения И. П. Павлова, насаждавшегося тогда во все сферы медицинской деятельности, как единственно верного. Вместе с тем, это была очередная идеологическая кампания с нередко шаблонной интерпретацией его действительно выдающихся работ. Отец представил меня, студента-медика, и А. И., заглянув в глаза, произнес иронически: «Конечно, павловец? Возбуждение — торможение, торможение — возбуждение. Пой, ласточка, пой». Второе. В 1956 г. в Москве в институте нейрохирургии им. Бурденко была организована конференция по опухолям головного мозга. Поскольку темой моей диссертации, которой я занимался, будучи в клинической ординатуре у проф. Л. Б. Литвака, были опухоли района 3-го желудочка мозга, меня командировали на эту конференцию. В поезде Харьков–Москва я оказался в одном купе с А. И. Геймановичем и его супругой. Выехали мы поздним вечером, но А. И. не хотел отдыхать и, вопреки просьбам супруги, увёл меня из купе в коридор, где почти всю ночь до рассвета рассказывал о своей молодости, московском и харьковском дореволюционном и довоенном этапах жизни, окружавших его учёных, характеризовав многих из них. По-видимому, во мне он нашёл пытливого и благодарного молодого слушателя, а для меня это была незабываемая встреча. К сожалению, я не записал тогда то, о чём он говорил, надеясь на память и, возможно, недостаточно понимая, какой ценный устный доверительный пласт истории неврологии и Сабуровой дачи тем самым упускаю. Лишь позже понял, как права была М. Шагинян, которая не пропускала ни единого дня без записей в дневниках о всём пережитом за день, сохранив и воспроизведя потом бесценные воспоминания о многих выдающихся событиях эпохи.

Третье. В 1957 г. Харьковское научное медицинское общество, неврологическая секция, заседание на 2-ом этаже в зале библиотеки (Сумская, 4), моё первое сообщение по теме краниофарингеом. Вёл заседание председатель общества проф. Г. Д. Лещенко, присутствовали проф. Л. Б. Литвак, проф. Я. М. Павлонский, проф. М. С. Горбачёв, а затем к началу выступления поднялся проф. А. И. Гейманович. Каждый из них высказался в прениях. А о А. И. мне подумалось пушкинское, конечно без каких либо прямых аналогий: «Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил». Через несколько месяцев его не стало, и я шёл в скорбной процессии, протянувшейся от Сумской, 4, где жил и скончался А. И., до городского кладбища на Пушкинской улице.

В 50-е – 70-е годы институт ещё не имел своей собственной клинической базы, и его научные подразделения располагались в клинических отделениях 36-й, а затем 15-й психиатрической больницы, в структуре которой были неврологическая и нейрохирургическая клиники. Неврологическая клиника проф. Л. Б. Литвака располагалась в здании нынешнего 15-го психиатрического отделения, а с 1957 до 1964 гг. — в помещении нынешней 1-й психиатрической клиники медицинского университета. Обходы проф. Л. Б. Литвака сопровождались им демонстрацией семиологических деталей с упоминанием симптомов по авторам, краткими экскурсиями в литературные, особенно зарубежные, источники по каждому диагнозу, относящемуся к представляемому больному. Это была большая клиническая школа, и каждый обход обогащал новой научной и лечебной информацией. А клинические разборы вызывали восхищение огромной эрудицией и железной логикой построения диагностической гипотезы. Ни в каких других неврологических клиниках не проводились клинические разборы такой глубины и размаха. Л. Б. Литвак владел в равной мере проблемами, особенно бластоматоза нервной системы, цереброваскулярной патологии и общей семиотики.

В конце 50-х годов на Сабуровой даче работали сотрудники института и больницы, а также мединститута, прекрасные врачи-клиницисты, невропатологи проф. Л. Б. Литвак, проф. О. С. Вальшонок, А. Д. Филатова, Р. А. Голубова, Е. Я. Барановский, П. И. Коваленко, Р. М. Ицикович, А. Г. Лещенко, М. И. Демарина, М. С. Рахайлова, О. М. Саган, З. В. Зимина, М. Г. Файнберг, Н. И. Ляшко, О. П. Долгина, М. А. Немченок, Ю. К. Деркач и др.; психиатры В. В. Шостакович, Н. П. Татаренко, А. И. Плотичер, А. Н. Шогам, Н. И. Погибко, А. И. Вольфовский, Г. Э. Рихтер, Е. М. Экелова-Багалей, И. М. Аптер, З. Н. Болотова, М. Э. Телешевская, А. Д. Таранская, К. В. Михайлова, Н. К. Липгарт, Н. И. Стрельцова, Н. И. Протасевич, И. С. Павловский и др.; электрофизиологи Д. Г. Шмелькин, А. Ф. Владимирова, патологоанатомы X. Н. Зильберштейн, Г. С. Зенкевич, Н. С. Сковороднева, В. И. Канторович, Н. Н. Бровина и др.; биохимики А. Шевко, Л. А. Хаймович; Г. X. Божко; нейроофтальмолог Ф. А. Халфина, нейрорентгенологи И. С. Розенцвейг, Н. С. Харон; нейрохирурги М. С. Горбачёв, Я. И. Павлонский, Е. И. Сиротина, Н. Б. Чибукмахер, В. П. Бондарь, Т. Н. Татаринцева; физиологи А. А. Крамова, Т. М. Воробьёва.

Вспоминая старую гвардию «сабурян», хотел бы восхититься их высоким профессионализмом, порядочностью, демократичностью, преданностью науке и пациентам — всем тем, что характеризовало Харьковскую клиническую школу.

На Сабурке, как и повсюду, также прошли чистки, но это было до моего приезда, а я попал в полосу «хрущёвской оттепели». Дни были заполнены: дежурства на санпропускнике, курация больных, библиотека, патоморфологическая лаборатория, научные конференции, заседания общества, подготовка статьи, доклада — всегда новая информация и впечатления. Летом зеленели тогда ещё сохранившиеся вековые деревья, и нетронутая часть территории действительно превращалась в парк или дачу. Казалось, что всё лучшее впереди. Живы были родители. Лишь спустя годы пришло истинное понимание строк земляка-луганчанина, знаменитого поэта М. Матусовского, в романсе к пьесе М. А. Булгакова «Дни Турбиных»: «Боже, какими мы были наивными, как же мы молоды были тогда».


© «Новости украинской психиатрии», 2003
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211