НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  История Сабуровой дачи. Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии »

ДВА ГОДА ИЗ ДВУХ СТОЛЕТИЙ…

И. К. Сосин

Харьков, Украина

* Публикуется по изданию:
Сосин И. К. Два года из двух столетий… // История Сабуровой дачи. Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии: Сборник научных работ Украинского НИИ клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии и Харьковской городской клинической психиатрической больницы № 15 (Сабуровой дачи) / Под общ. ред. И. И. Кутько, П. Т. Петрюка. — Харьков, 1996. — Т. 3. — С. 75–93.

Крупнейшее в Украине лечебное учреждение — Харьковскую городскую клиническую психиатрическую больницу № 15 я возглавлял в 1976–1978 годах, что, безусловно, является «каплей в море» по сравнению с двухвековой её историей. Но, тем не менее, по случаю Юбилея у меня есть что вспомнить и немало рассказать.

Анализируя свой трудовой маршрут «до» и «после» Сабуровой дачи (главный врач областной психиатрической больницы, старший научный сотрудник, руководитель научно-организационного отдела НИИ неврологии и психиатрии, руководитель здравоохранения на областном уровне, проректор по учебной работе и заведующий кафедрой наркологии института усовершенствования врачей), я неоднократно приходил к выводу, и теперь, когда имею и учёную степень доктора медицинских наук, и учёное звание профессора, и интересную работу, я твёрдо убеждён и констатирую, что эти два года оказались в моей жизни, в моей молодости самыми яркими, важными, результативными и неповторимыми. Мне даже сейчас, когда с тех пор прошло уже 20 лет, трудно излагать события этого периода сухим научным стилем, т. к. неизбежно подмешивается субъективная их оценка и эмоциональная окраска. Не удивительно, что по напряжённости, затрате сил и энергии, по привязанности и преданности Сабуровой даче данный хронологический этап моей биографии эквивалентен в моем самосознании гораздо большему промежутку времени.

В октябре 1976 года, когда по приказу заведующего в то время Харьковским горздравотделом А. А. Лукьянченко, «с подачи» нашего бессменного областного психиатра Г. А. Никитина и, естественно, «по соглашению сторон» я приступил к исполнению обязанностей главного врача на Сабуровой даче, с первых дней показалось, что меня бросили на выживание в экстремальных условиях и при попытке оценить всё происходящее это можно было трактовать как «управление неуправляемой больницей». На меня буквально с первого дня обрушилась лавина повседневных больших и малых проблем больницы на 3000 психиатрических коек с 30-ю отделениями, другими функциональными подразделениями и службами.

Но оказалось, что это лишь на бумаге «штатных три тысячи коек», больных же на этих «койках» было гораздо больше. Перегруженность больницы к тому времени достигла таких пределов, что около 500 больных-психохроников были размещены на приставных койках-раскладушках, на матрацах на полу, и даже вдвоём на койке. Достаточно сказать, что вместо 7 квадратных метров площади по нормативам на одного больного, каждый имел в среднем 1,8–2,0 кв. метра. Кругом антисанитария, вспышки инфекции в отделениях, разваливающийся пищеблок, который ежемесячно опечатывала и закрывала санитарная служба, огромная летальность, побеги, суициды больных, каждый день аварии тепловодоснабжения и канализации, обвалы стен, потолков, крыш. А тут ещё зартученность корпусов одной из психклиник и лаборатории, оползни здания 3-ей психклиники. Проблемы с продуктами питания для больных, проблемы с больничным автотранспортом. Плюс к этому — разобщённость («клановость») персонала, численность которого составляла 2,5 тысячи человек; конфликты каждый день, ЧП — каждый день, огромные очереди на приём к новому главврачу — каждый рабочий день: кто-то из больных напился, кто-то из санитаров кого-то оскорбил, кто-то с кем-то подрался, а главный врач как на вулкане. К тому же попробуй не явись лично в горздравотдел или санстанцию, райком или райисполком; заседания, совещания, медсоветы, планёрки, многочисленные вызовы по телефонограммам с взаимоисключающим содержанием, вызовы «на разрыв» на 2–3 совещания в различных инстанциях в один и тот же день, на одно и то же время, комиссии, проверки, учёба по ГО, поездки на сельхозработы и на научные конференции. Надо успевать… И так каждый день, занятость посекундная, ни дня, ни ночи, ни субботы, ни воскресенья. Кругом бегом, всегда спешишь, чтобы не опоздать. А дилетантам со стороны должность главного врача кажется барской и завидной, «кресло главного» представляется уютным.

Трудно объяснить, как удалось выдержать этот шквал и не «пасть духом»… Может быть, оказался кстати уже имевшийся собственный опыт главврачевания на модели меньшей больницы в сельской местности, возможно что-то другое, но довольно быстро удалось избавиться от первоначального психологического шока. Как говорят, «жизнь научила» тому, что главврач приобретает с опытом: быстро переключаться с одной проблемы на другую, отметать всё второстепенное, действовать смелее и решительнее, не терять самообладания и не робеть при натиске «крупного начальства», решать вопросы «штурмом». Кстати у многих районных и городских руководителей тех лет представления о проблемах психиатрической больницы («психушки») были на уровне информации, почерпнутой из анекдотов о призренческом обиталище психически больных, которые прыгают в бассейн во время обхода главврача, т. к. последний обещает заполнить его водой.

Вскоре для меня сквозь массив этих повседневных хлопот и забот стали вырисовываться контуры самых главных проблем больницы, на которых и были сконцентрированы усилия главного врача и от решения которых я впоследствии испытывал самоутверждающее удовлетворение, тем более, что это было прямым ответом на отдельные высказывания в коллективе, типа «слишком мягкий руководитель», «слишком молодой», «не справится», «не потянет», «долго не удержится». Но самое главное было для меня то, что я почувствовал отклик, понимание, поддержку, содействие, уважение и сочувствие основной, большей части коллектива, а также руководителей города и области. Появились первые признаки управляемости коллектива и больницы, а с этим пришла уверенность в возможности решения сложных кардинальных больничных проблем.

Я до сих пор с глубокой признательностью констатирую, что первым руководителем высокого ранга, отозвавшимся на мои просьбы и нужды Сабуровой дачи, была зам. пред. горисполкома Людмила Андреевна Кучко, которая пришла в ужас, побывав и увидев больничный пищеблок. А через неделю по предварительной договоренности мы были уже в г. Тольятти, где взяли типовой проект пищеблока для медицинского комплекса на 2040 коек. Через несколько месяцев на огромной «старой и древней» территории Сабуровой дачи, именуемой психиатрической больницей, началась новостройка. Помню, что я с гордостью воспринимал строительную канонаду, она была для меня как приятная музыка. Пищеблок был построен, он и ныне действует. Затем подгоняемые каким-то вихрем, построили гаражный комплекс, затеяли массу других дел, многие из которых оказались с приставкой «впервые» и многие из которых «достались по наследству», и их хватило на десяток лет моему преемнику.

Установили деловые контакты с «соседями» — близлежащими промышленными предприятиями. Завод «Поршень» (директор Н. И. Сенчук) выделил больнице 15 тыс. дарственных рублей (в то время большие деньги), на которые мы реставрировали огромный самобытный фасад главного исторического корпуса (здание не ремонтировалось с 1913 г.). Убедил директора завода «Серп и молот» И. И. Серикова в том, что наша больница, в том числе и нейрохирургические отделения, где идут многочасовые операции на мозге, находятся в постоянной дымовой завесе от выбросов труб литейных цехов завода (по данным санитарной службы, концентрация вредных веществ в воздухе в то время в 400 и более раз превышала допустимые пределы ГОСТов). Произошло нечто невероятное: довольно быстро промышленный монстр «Серп и молот» построил на территории нашей больницы (возле бывшего санпропускника) взлётно-посадочную площадку для грузового вертолёта и с его помощью на заводские трубы были насажены с воздуха мощные многотонные газоочистные устройства. Помню, как на это зрелище пришла посмотреть вся Сабурова дача. Уверен, что хорошо запомнили и сотрудники-аборигены, и наши бывшие пациенты тот день, когда на территории Сабуровой дачи стало ощутимо легче дышать, термин «экология» тогда ещё не применялся.

А разве можно не вспомнить шефскую (слова «спонсор» тогда тоже не было) помощь Городского узла связи, когда с лёгкой и щедрой руки Е. М. Лидо вся огромная территория больницы (30 га) и её функциональные подразделения были опутаны оперативной селекторной связью: я тогда наслаждался и даже гордился мобильностью связи и оперативностью управления.

Но, пожалуй, самым трудным и важным вопросом моего двухлетнего периода было убедить, сдвинуть с мёртвой точки, добиться разрешения на проектирование и строительство на данной территории нового 500-коечного комплекса и трудмастерских типовой психиатрической больницы. Кто-то придумал и узаконил в те времена, что психиатрические лечебницы разрешалось строить только за чертой города и не ближе, чем за 40 км от его центра. А мы хотели строить на родной Сабуровой даче, т. к. это был наиболее оптимальный, экономичный и целесообразный вариант. Высокие же проектные и другие инстанции указывали нам на с. Ледное под Харьковом, хотя отсутствие там всяческих коммуникаций настолько удорожало проект, что показатель стоимости одной койки во много раз превышал нормативы. Возник замкнутый круг, по которому вращался и откладывался на неопределённое время вопрос о проектировании. Согласиться на привязку проекта в поле за городом означало бы в лучшем случае растянуть строительство на десятки лет, в худшем — на любом этапе стройка, даже если бы она и пошла, могла быть заморожена. Ну а когда данный вопрос решился в нашу пользу, дальше, как говорят, было дело техники, и свидетельством отголосков тех лет — нынешние «шевченковские» корпуса и дополнительные площади на Сабуровой даче.

Реорганизационная стихия тогда быстро переметнулась на все отделения, на каждого сотрудника. В духе соревнования и борьбы за лидерство пошли капитальный ремонты отделений, а каждое отделение — это больничный корпус на 100 коек, а заведующий отделением — по сути главный врач небольшой больнички. Для радикального наведения порядка территорию больницы распределили между микроглавврачами, установили схемы и указатели, заасфальтировали дороги и пешеходные тропы, поставили везде парковые скамейки для отдыха посетителей и больных, сделали реконструкцию фасадного ограждения, капитально отремонтировали актовый зал и даже добились переноса для удобства людей трамвайной остановки. Воспользовались начинающейся стройкой для отселения семей, проживающих в подлежащих сносу бараках на территории больницы. Спасибо А. И. Титоренко, бывшему председателю Московского райисполкома, который, побывав в больнице и увидев нечеловеческие условия, немедленно решением райисполкома всем выделил квартиры. Перевели прекрасный библиотечный фонд в главный корпус, занялись интенсивным пополнением фонда новинками литературы, сделали библиотеку посещаемой персоналом и больными.

Поставили цель: не ожидая ввода в эксплуатацию нового больничного комплекса, разгрузить существующие стационарные отделения, улучшить быт больных за счёт изыскания резервов и решения вопросов организационного характера. Пересмотрели состав больных, длительно болеющих инвалидов перевели по показаниям — в учреждения системы собеса. Провели инструктажи и совещания со службой скорой помощи, упорядочили систему госпитализации в психиатрический стационар в сторону её ограничения и акцентов на лечение в диспансере и дневных стационарах, реорганизовали структуру больницы, перепрофилировали ряд отделений, усилили отделение экзогенных психозов, которое давало самую высокую в больнице летальность. Уже через полгода больница навсегда избавилась от тяжёлой перегруженности отделений и психология персонала изменилась так, что информация о возможном размещении пациентов на полу воспринимается как исторические превратности трудной судьбы Сабуровой дачи. А их было немало. Это и устаревшие подходы к лечению психических заболеваний в ряде отделений, и недооценка реабилитационных программ, и отсутствие комплекса электрофизиологических методов диагностики. Организовали хороший кабинет электрофизиологических методов исследования, достали современную аппаратуру и оборудование (частично закупили, частично — помог главный врач областной психиатрической больницы к. м. н. В. А. Солоденко). Положительную отдачу получили незамедлительно. К примеру, в течение одного года летальность в 8-м отделении экзогенных психозов снизилась с 5,0% до 0,7%, а на второй год случаи смертельных исходов были уже казуистикой.

Самые яркие воспоминания у меня сохранились о коллективе, кадрах, коллегах, сотрудниках, подчинённых, с которыми мне посчастливилось работать, которые меня признали как главного врача не только на формально-должностной, но и на человеческой основе, соблюдали иерархию служебных взаимоотношений. Естественно, в знак признательности и благодарности, мне хотелось бы опубликовать здесь весь списочный состав персонала того периода (2,5 тыс. человек), сказать о каждом.

В основном это был «устоявшийся», надёжный высокопрофессиональный коллектив врачей, старших и палатных медицинских сестёр, сестёр-хозяек, работников АХЧ. В те времена в психиатрическую больницу трудно было устроиться и был даже конкурсный отбор на врачебные должности, психиатрия стояла в ряду самых престижных в медицине клинических дисциплин. Укомплектованность врачебными кадрами на Сабуровой даче была стопроцентной, как правило, врачи работали до старости, не торопясь с уходом на пенсию. Среди врачей психиатрической больницы немало было с учёной степенью кандидата и доктора медицинских наук (В. И. Тайцлин, Э. И. Гольберг, Е. Н. Кабаченко, А. С. Точиловский, В. И. Канторович, Ф. С. Брусиловский, Л. Г. Горелик, В. И. Долинский, Г. В. Гивенец и др.), или защитили диссертации впоследствии (Д. И. Теренковский, Л. Н. Рудавина и др.).

Вместе с тем, именно кадры врачей, особенно состав заведующих отделениями, составляли на момент моего прихода в больницу одну из сложных и главных управленческих проблем. И возрастной состав заведующих, и ряд других факторов настоятельно требовали существенных кадровых перемен, в частности, за счёт выдвижения из числа способных, опытных, ответственных, перспективных и более молодых врачей. А таких было немало среди многочисленного контингента рядовых врачей Сабуровой дачи. По крайней мере для себя я пришёл к выводу, что результативно руководить сверхмощной больницей можно при одном условии: сделать основную ставку на заведующих стационарными отделениями и другими функциональными подразделениями, т. к. именно от их исполнительской дисциплины, профессионального мастерства, самостоятельности, предприимчивости и, наконец, преданности Сабуровой даче, зависит по сути всё. Было бы утопично надеяться на то, что у главврача до всего дойдут руки. Так, к примеру, посещая по одному отделению ежедневно, я даже за месяц не успевал побывать везде. Отсюда и вытекает роль замов и заведующих. Мне ещё повезло, что я раньше работал в НИИ неврологии и психиатрии, и переходя в 15-ю больницу, знал расположение отделений на огромной её территории, был знаком с больничным персоналом и меня знали. Иначе мне пришлось бы год или больше затратить на формирование информационного обеспечения системы управления. Хотел бы отметить при этом, что я никогда не был и не являюсь сторонником радикальной замены специалистов и персонала по списку лишь по одному критерию — факту достижения пенсионного возраста. Никогда ещё подобная тактика, без дифференцированной оценки ситуации в каждом конкретном случае, не приносила успеха. Другое дело, когда к этому возрастному периоду сильно подорвано здоровье, утрачивается профессиональная активность, инициатива и даже самокритичность. Чаще же в условиях специфики теоретической (не мануальной) направленности клинической специальности «психиатрия» бывает наоборот: достижение возрастного ценза, именуемого «пенсионным», знаменует пик опыта, профессиональных знаний, умений, навыков. По крайней, мере, я не представляю, что произошло бы, например, с Сабуровой дачей, если бы вдруг всех врачей огромной больницы заменить сразу на выпускников медицинского вуза?! В связи с этим, одним из концептуальных принципов, которому я всегда придерживался — это бережное, нерасточительное отношение и обращение с опытными профессионалами, даже если они и в возрасте и если для оптимизации условий их работы требуется некоторое послабление режима рабочего дня или рабочей недели. Это всегда окупится.

У любого руководителя с годами, с опытом вырабатывается определённая осторожность, неторопливость, многократное сопоставление и взвешивание мнений при кадровых перестановках. Оглядываясь назад, ретроспективно анализируя свои подходы к решению кадровых вопросов в городской клинической психиатрической больнице № 15, часто думаю, что теперь бы, при прочих равных условиях, но с коэффициентом поправки на возраст, я, наверное, действовал бы и не так стремительно, и не так решительно. А тогда, за эти быстрые для меня два года на каждой еженедельной планёрке коллективу представлялись всё новые и новые руководители функциональных подразделений и служб нашего лечебного учреждения. Так, моими выдвиженцами за этот период стали: Н. И. Шевченко, А. Г. Плотников, М. И. Проценко, Л. И. Зубенко, Н. Г. Козлов, В. Ф. Бредня, Л. И. Пискунова, Т. В. Мартынова, А. И. Мельченко, Ж. П. Фуглаев, Д. И. Теренковский, А. Л. Гусов, А. Д. Сизонова, Т. Л. Малярова, В. Н. Якимова, Л. Л. Первомайская, Л. М. Онищенко, Ю. В. Шарапов, М. Т. Макарова, Л. И. Петухова и др. Ответственный участок работы с больничной молодёжью был возложен на новую сотрудницу, совсем молодую врача-лаборанта Е. И. Андрусенко. Заметили также организаторские способности врача П. В. Задорожного, который был рекомендован сразу на должность главного врача областного наркологического диспансера и главного психиатра-нарколога Харьковского облздравотдела. В данном статусе он уже два десятилетия.

Но ведь это было не только назначение с повышением! Для предшественников на этих должностях это означало и уход на пенсию (хотя может быть в ряде случаев и запоздалый), и перевод на рядовую врачебную должность, а для некоторых и увольнение. Впоследствии я часто задумывался, не наломал ли я дров по молодости? Меня успокаивает лишь то, что, во-первых, реорганизация осуществлялась абсолютно мирным путём, без единой жалобы, рекламации и, судя по всему, без особых обид. Во-вторых, мой выбор в каждом конкретном случае оказался верным, т. к. все мои выдвиженцы своим самоотверженным трудом и приобретённым опытом меня не подвели, не дали мне повода для угрызений совести. Многие из них и поныне работают в тех же должностях, т. е. оказались практически незаменимыми в течение двух десятков лет после тех двух лет. И надеюсь, будут ещё долго работать! Ну а тех, которые ушли через много лет со своей должности по причине здоровья, осуждать за это не следует.

Однако я не хотел бы, чтобы сложилось мнение и представление, будто бы быстрые изменения в больнице, которые многие называют позитивными, произошли только благодаря выдвижению молодых специалистов.

На мой взгляд, произошло это благодаря удачному сочетанию образовавшейся молодой кадровой прослойки с оставшимися опытнейшими заведующими отделениями и рядовыми врачами. Каждый из них — это страницы и золотой фонд истории Сабуровой дачи, и я не могу не назвать их фамилий: Л. А. Доленко, Л. В. Мартынова, С. Н. Смирнова, Г. А. Гойдина, Л. В. Сыровая, Н. Г. Гаевская, Л. П. Кузнецова, М. П. Резниченко, Э. И. Гольберг, В. Я. Самойленко, А. М. Жердева, Д. М. Таубкин, В. И. Долинский, А. М. Зверева, Е. Н. Кабаченко, Д. В. Дорохова, Ф. С. Брусиловский, О. А. Тараканова, В. И. Канторович, П. В. Задорожный, О. И. Задорожная, Г. А. Самохвалова, О. Г. Голуб, Т. С. Бредня, И. Л. Белецкая, А. А. Фруман, П. Г. Майстро, Л. И. Ревва, Л. С. Гольденберг, А. И. Борисенко, Е. М. Радовильский, Г. В. Гиневец, К. И. Радзишевский, Э. Я. Броницкая, В. П. Меренкова, В. В. Цигичко, О. П. Муратова, Л. П. Костенко, М. Г. Барабадзе, Н. М. Френкель, Г. Н. Козина, А. Е. Каднов, В. Н. Николенко, М. И. Свирин и др. Заверяю, что с такими личностями, с таким коллективом можно было, как говорят, идти на любой штурм любых проблем и в любую атаку. К великому сожалению, их становится всё меньше: кто ушёл на пенсию, кто уехал в Израиль, Америку или Германию, кто сошёл с беговой жизненной дорожки.

Примечательно, что в тот период в больнице было 3 главных врача, один — это я, и два — бывших: Екатерина Тимофеевна Лускань (зав. физиотерапевтическим отделением) и Филипп Григорьевич Колесник (зав. 13-м отделением). Естественно, было бы неразумно не воспользоваться такой удачей — сотрудничеством с маститыми наставниками, которые испытали на себе тернии и бразды управления Сабуровой дачей. Я, по возможности, советовался с ними, использовал их школу, они меня по-родительски всячески подбадривали. Я их тоже поддерживал и, как мог, охранял и оберегал от служебных невзгод, зная их личный вклад в историю нашей психиатрической больницы, и зная, что в те времена с должности главного врача вышестоящие инстанции с почестями не увольняли, а попросту говоря вышвыривали. Слава богу, что не за забор больницы. Но надо отдать должное Сабуровой даче: она традиционно всегда с уважением и почитанием относилась к бывшим главным врачам, им всегда находилась в больнице работа и периодически — место в клинике неврозов или неврологическом отделении для залечивания (хотел было сказать «зализывания») последствий душевных ран, полученных во время исполнения служебных обязанностей главного врача.

Конечно же, моей первой опорой и поддержкой был заместитель по лечебной работе, умудренный опытом, «коренной сабурянин», знающий всё и вся, рассудительный и осторожный, дипломатичный интеллектуал, начмед Валентин Павлович Артамонов. Авторитет его среди сабурян был абсолютен и непререкаем. Откровенно говоря, вначале я предполагал, предусматривал и остерегался «подножек» с его стороны, несмотря на то, что мы с В. П. Артамоновым давно были знакомы и сотрудничали в области психиатрии. Дело в том, что В. П. Артамонов состоял в наиболее реальном резерве на должность главного врача, с которой он успешно бы справился. Но я сам себя не выдвигал и никому дорогу не переходил. Совсем скоро я убедился, что моя настороженность напрасна, т. к. порядочность и надёжность — неискоренимые пожизненные качества личности В. П. Артамонова. По крайней мере, таким оставался он как начмед на протяжении 5-и главных врачей (Е. Т. Лускань — Ф. Г. Колесник — И. К. Сосин — Н. И. Шевченко — В. Ю. Гурьев), а это ни много ни мало — свыше четверти века истории Сабуровой дачи, а личностная цена этого периода — здоровье начмеда. Будучи хорошим организатором и специалистом, В. П. Артамонов высвобождал меня, как и положено по его функциональным обязанностям, от повседневной, рутинной, бюрократической работы лечебного сектора больницы, брал на себя решение серьёзных вопросов.

К тому же мне удалось добиться через Минздрав Украины получения ещё одной должности начмеда (она и до сих пор сохранилась). Удалось также сохранить в структуре штатного расписания управленческого персонала должность старшего врача больницы (им был много лет Л. С. Гарбузенко), несмотря на то, что по ведомственным инструкциям эта должность упразднялась. На должность второго начмеда был назначен заведующий в то время 2-й психиатрической клиникой Н. И. Шевченко. Так получилось, что я несколько раз «круто менял» его служебный статус (зав. отделением — начмед — главный врач). Это было не случайно. Мне нравились его патриотизм в отношении Сабуровой дачи, самобытная непосредственность, исполнительность, порядочность. Его уважали в коллективе. К тому времени он уже имел стаж и опыт работы в областной психиатрической больнице. Немаловажно было и то, что он имел тогда молодость и исключительно крепкое здоровье, а эти атрибуты просто обязательны для руководителя на Сабуровой даче. На модели Н. И. Шевченко можно утверждать, что самого крепкого здоровья у главного врача на Сабуровой даче хватит максимум на 10 лет… Ну а минимум, как известно, определился после Николая Ивановича на скорбном примере В. Ю. Гурьева, который запас своих жизненных сил в должности главного врача истратил, к сожалению, за 1,5 года.

Я неоднократно поражался выносливости, настойчивости начмеда Н. И. Шевченко и его изобретательности при достижении цели. Не случайно я его рекомендовал после себя на должность главного врача и ему принадлежит теперь заслуженное полное право вспомнить в честь Юбилея «Десять лет из двух столетий…». Но не о технологии его многочисленных достижений хочу сейчас рассказать (это его проблемы!). Вспоминается один юмористический случай, которым отличился данный начмед вскоре после прихода в состав администрации.

Однажды в конце рабочей недели во второй половине дня поступила «сверху» телефонограмма, в которой предписывалось обеспечить обязательную явку сотрудников в количестве 800 (восемьсот!) человек в воскресенье на стадион «Серп и молот» для сдачи норм ГТО (было тогда и такое). Абсолютно усомнившись в реальности исполнения данного указания, я всё же для формальности сделал поручение Н. И., удивившись, что он безропотно дал согласие на это безнадёжное дело. Ну, а чтобы окончательно убедиться в провале мероприятия и подготовить «веские оправдательные аргументы» в качестве факта «лично проконтролировать», я заглянул в воскресенье на этот стадион. Но то, что я увидел, уму было непостижимо: толпы людей из 15-й псих. больницы, полностью заполнившие стадион, возглавляемые взбудораженном от торжественности ситуации и собственной значимости начмедом, прыгали в длину и высоту, метали гранаты, бегали 100-метровку, подтягивались на перекладине, получали призы, вымпелы, значки и удостоверения ГТО. Поверьте, что для меня от неожиданности это зрелище, с его громозвучным стадионным музыкальным аккомпанементом, показалось потрясающим. Оказалось, что Николай Иванович вынужден был ради спасения репутации учреждения обеспечить массовость физкультурного оздоровления за счёт выздоравливающих физически крепких пациентов из нашей психиатрической больницы, и лишь около 70 чел. — это были сотрудники, которых удалось оповестить. План Н. И. Шевченко перевыполнил и долго ещё после этого по итогам районных спортивных достижений в числе передовых отмечали психбольницу и ставили её перед руководителями крупных промышленных предприятий как пример для подражания. Помню, как первый начмед В. П. Артамонов, выслушивая на совещаниях эту похвалу, мудро и загадочно — таинственно улыбался: мол, какой спрос с Н. И. Шевченко, он ведь всего лишь начмед № 2.

Не скрою, что, к сожалению, к элементам таких служебных проказ, если можно так сказать, ради блага многострадальной Сабуровой дачи, приходилось прибегать в те времена при решении и более важных для больницы вопросов и проблем. К примеру, вскоре после «ГТО» Н. И. Шевченко прошёл проверку ещё на одном задании. Мы пытались использовать любую возможность для уменьшения перегруженности больничных отделений. В связи с этим наши профессиональные интересы начали выходить за границы Сабуровой дачи. В тот двухлетний период мы открыли за пределами психбольницы первое 100-коечное наркологическое отделение по ул. Халтурина, взяв в аренду двухэтажный корпус, принадлежавший ХЭЛЗу. Первой заведующей данного отделения стала Татьяна Васильевна Мартыненко, с которой мы поделили все перипетии и затраты нервной энергии, связанные с запуском и организацией работы филиала психиатрической больницы. Я с благодарностью вспоминаю совместную работу с ней, и рад, что при всех последующих главных и до настоящего времени она стабильно, и прочно соответствует занимаемой должности зав. отделением.

Вторым, но более крепким орешком, был стокоечный наркологический стационар при заводе ХТЗ. Здесь события развивались хотя и быстро, и в нашу пользу, но не обошлось без «особых» нетрадиционных действий. Как и положено, получили согласие всех необходимых инстанций, в т. ч. и ХТЗ, вплоть до решения облисполкома о передаче больнице по договору здания двухэтажного общежития. Однако один из облеченных заводской властью противников передачи общежития каждый месяц заселял его новой партией рабочих, прибывших по контракту на ХТЗ с Дальнего Востока взамен отъезжающих. Завод, кстати, располагал другими, даже более комфортабельными вариантами их расселения. В результате открытие второго больничного филиала, таким образом, преднамеренно затягивалось, несмотря на имевшееся постановление облисполкома, Когда наш запас дипломатии и терпения был исчерпан, мы пошли на меры, которые можно было назвать «планом захвата», ну а «группу захвата» возглавили Н. И. Шевченко и Н. Г. Козлов («полевые командиры»).

Николай Григорьевич Козлов, врач-психиатр, был в то время молодым, интересным, оперативным, смелым на принятие оригинальных решений. Его энергии, казалось, не будет конца. После реализации плана он был назначен заведующим данным (захваченным) наркологическим отделением. А несколько лет спустя он был выдвинут на должность начмеда, от чего спустя десятилетие он напрочь израсходовал своё здоровье. Но это не я его дальше повышал, его взял к себе уже Н. И. Шевченко. Но я на месте главного врача поступил бы в то время точно также, т. к. Н. Г. Козлов того заслуживал.

Не скрою, я гордился, что план был хорошо продуман, подготовлен и быстро реализован. Как и было предусмотрено, после получения сигнала от «своего человека» (это была дежурная по общежитию) о начавшемся отъезде рабочих, мы на автобусах и грузовиках челночными рейсами за одну ночь перевезли на пер. 17-го Партсъезда № 1 всё, чем должен располагать 100-коечный наркологический стационар: койки, матрацы, одеяла, подушки, простыни, медицинское оборудование, инвентарь, медикаменты и пр. Ну а больных напрокат передислоцировали в ту же ночь с Сабуровой дачи из 12-го наркологического отделения. Обеспечили также и дежурный персонал. К утру больничный стационар уже полностью функционировал:, выполнялись врачебные назначения, манипуляции и т. д, А утром на следующий день меня уже «заслушивали» в вышестоящей инстанции, где я был «строго наказан» за открытие лечебного учреждения без разрешения санитарной службы. Попутно пострадал и Н. Г. Козлов (был оштрафован), т. к. он непосредственно дрейфовал с имуществом, больными и персоналом и не обошлось без задоринок: ночью кортеж остановила Госавтоинспекция за нарушение ночной тишины (один больной, лежа на матрацах в грузовой машине слишком громко распевал «По долинам и по взгорьям…»). Находчивый Н. Г. Козлов трактовал ночной переезд как «учения по ГО». Помню, что в то утро первый начмед В. П. Артамонов мудро и одобрительно улыбался в адрес «группы захвата». Как бы там ни было, но отделение работает и поныне (сейчас — в структуре областного наркодиспансера), правда, менялись заведующие, теперь там энергичный В. Н. Шпаченко. Живёт до настоящего времени и наркологический корпус по ул. Халтурина. И каждый раз, бывая там, или проезжая мимо, я вспоминаю те два года и наш скромный коллективный вклад в историю становления психиатрии и наркологии города Харькова, в историю Сабуровой дачи.

Очевидно, существует какая-то загадка, таинство Сабуровой дачи, а именно необъяснимая притягательная её сила. Просто удивительно: тяжёлые условия труда, профессиональные вредности, невысокая зарплата, и тем не менее многие сотрудники посвящают ей всю жизнь, да ещё и детям эстафету передают. Пожалуй, ни в одной самой прекрасной больнице нет такого количества персонала с таким огромным стажем работы в одном учреждении, здесь же это скорее закономерность, чем исключение: лаборантки К. И. Симакова — 50 лет (!), Т. Я. Ткаченко — 37 лет, Л. И. Джеломанова — 41 год. В приёмном отделении 44 года работает Т. В. Нестеренко, медсестра 1-го психотделения Л. М. Шухита — 40 лет, старшая медсестра этого же отделения А. Е. Антипова проработала 40 лет, медсестра 2-го отделения Е. Д. Кузнецова — 40 лет, медсестра 4-го отд. Е. Е. Тютина — 41 год, медсестра 5-го отд. В. П. Жаворонкова — 40 лет, всю жизнь работает в психиатрической больнице И. Ф. Шулика, да и его сестра Л. Ф. Постовная — с 1962 года сабурянка. Главная медицинская сестра больницы В. Е. Никитина отдала Сабуровой даче 30 лет. Единственным местом работы оказалась Сабурова дача и для старшего водителя Д. Ф. Отича, сестры-хозяйки 1-го отделения Н. А. Ващенко (47 лет). Здесь работают династиями (вместе или из поколения в поколение, родители и дети, супруги, братья и сестры): Доленко, Степаненко, Бачериковы, Артамоновы, Линские, Букреевы, Самойленко, Стрельцовы, Мельченко, Проценко, Свирины, Барабадзе, Назарчуки и другие. А как не вспомнить многолетнюю преданность Сабуровой даче сантехника В. П. Лебедева, завхоза Ю. К. Греченина, слесаря Г. В. Ткаченко, других хозработников — Т. Г. Брыкова, В. П. Булавы. Это были колоритные фигуры добротных хозяйственников. Врач-лаборант С. Ф. Дмитренко, врач-стоматолог А. И. Малкин, как и многие другие, работали здесь до последних своих дней. Разве это не феномен?!

Считаю, что светлым этапом в истории Сабуровой дачи явился бывший многолетний зав. аптекой Пётр Григорьевич Фокин, специалист и организатор аптечного дела высочайшего класса. С ним и его заместителем Т. Д. Палий мне довелось сотрудничать, решать многие проблемы лекарственного обеспечения. А разве не патриотка больницы зав. библиотекой Людмила Леонидовна Первомайская, которую ещё я принимал на работу: она преодолела и буквально перемолола всё — и тяжелейший период переселения, благоустройства, комплектования библиотеки, и проверки, и тяжкие другие невзгоды, и времена внутрибольничных неурядиц, но ничто её не оттолкнуло от Сабуровой дачи. А Ирина Викторовна Гринченко, которая свыше 20 лет назад молодой девушкой пришла секретаршей в приёмную главврача, затем стала заведующей канцелярией, параллельно окончила медучилище, стала медсестрой, потом старшей медсестрой психиатрического отделения и теперь с Сабуровой дачей она навсегда. Трудно всех перечесть.

По сути меня постигла та же участь, что и многих — меня настиг тот же сабуровский вирус преданности, привязанности, любви к этому лечебному учреждению и его фанатичному коллективу. И когда меня в разгар моих планов, замыслов и надежд перевели на другую работу, я долго буквально болел Сабуровой дачей, хотя с высоты новой должности эта больница входила в сферу моего руководства здравоохранением на областном уровне. Но это было уже не то… На новой должности я не имел права избирательно заниматься только одной больницей в ущерб другим. Я дал себе слово, да у меня и времени бы не хватило, не заниматься опекой над новым главврачом психиатрической больницы № 15 Н. И. Шевченко, которого я рекомендовал на эту должность. Николай Иванович может подтвердить, что я ни разу радикально не вмешался в его внутрибольничные управленческие дела, не изменил ни одного его кадрового решения, хотя иногда, как мне казалось, он «тянет не в ту степь». Но тем не менее, проблемы Сабуровой дачи для меня всегда были и есть приоритетными, как мог, всегда ей помогал, смягчал удары, сыпавшиеся на главврача, давал ему возможность продержаться дольше и сделать для Сабурки больше. Думаю, что у него это получилось. Это длилось 10 лет, ну а когда Н. И. Шевченко начал писать заявление за заявлением об уходе с должности главного, я понял, что он устал, подорвал здоровье и ему надо дать вовремя уйти.

Вот уже много лет ни Сабурова дача у меня, ни я у неё не находимся в подчинении. Но все эти годы мы имели друг к другу отношение, оказывали взаимное влияние. И через 20 лет ко мне, как и прежде, обращаются мои бывшие сотрудники-сабуряне с личными просьбами и проблемами, обращаются также и пришедшие позже и знающие меня понаслышке. За этот период каждый раз новая кандидатура главного врача была рекомендована или мною, или соответствующие инстанции интересовались моим мнением по кандидатурам, которые предлагал кто-то другой. Сложилось плодотворное сотрудничество с руководителем психиатрической службы города Харькова А. И. Химчан, которая вот уже несколько десятилетий досконально знает трудности больницы.

Последние 3 года главным врачом на Сабуровой даче — Пётр Тодорович Петрюк. Его назначение на эту должность, на мой взгляд, закономерно. До этого он работал главврачом психоневрологического диспансера, защитил кандидатскую диссертацию, хорошо ориентирован в проблемах психиатрии и наркологии, работает увлечённо, имеет своё мнение, приоритетные направления и принципиальность. Безусловно, те многочисленные проблемы 20-летней давности, которые я изложил в своих воспоминаниях, в настоящее время удесятерились по своему количеству и тяжести, главному врачу теперь во много раз сложнее и труднее. П. Т. Петрюку в этом плане не позавидуешь. Но тем не менее у него всё получается, у него хороший старт, он много делает важного, первостепенного и полезного, пожалуй лучше всех изучил и знает историю Сабуровой дачи, вплотную подошёл к созданию музея (об этом в своё время мы только мечтали), и научной работой успевает заниматься, пишет докторскую диссертацию, публикует сборники, монографии, поощряет участие своих молодых практических врачей (Н. Л. Артуянц, С. Е. Шевченко, Т. Л. Романова, И. Ф. Куприенко, И. А. Якущенко и др.) в проведении научных исследований.

Наука в истории Сабуровой дачи всегда создавала ей престиж, имидж и авторитет, больница всегда являлась «клинической психиатрической…». Здесь всегда было функциональное единство и традиционный симбиоз психиатрических больничных клиник и НИИ неврологии и психиатрии, кафедр психиатрии, наркологии медицинского института и института усовершенствования врачей.

Мои личные воспоминания в отношении сабуровской науки сопряжены с известными именами учёных психиатров, неврологов, нейрохирургов, нейрофизиологов, патоморфологов. Это, прежде всего, мои учителя, благодаря которым я избрал психиатрию своей специальностью: Н. П. Татаренко, К. В. Михайлова, Н. И. Стрельцова, В. П. Линский, В. В. Наумова. Кроме того, это и сотрудничество с Н. Е. Бачериковым, И. И. Шогамом, М. Э. Телешевской, Г. В. Столяровым, Я. В. Пишелем, П. В. Волошиным, О. Р. Степаненко, А. И. Плотичером, И. И. Кутько, И. М. Аптером, В. И. Реминяком, Б. В. Михайловым, А. И. Вольфовским, А. Б. Гусовой, Б. А. Кувшиновым, Н. К. Липгарт, Ю. К. Деркачом, В. И. Сухоруковым, В. С. Мерцаловым, Л. И. Дьяченко, Т. М. Воробьёвой, А. Д. Таранской, В. С. Подкорытовым, Н. И. Протасевич, З. Н. Болотовой, Н. С. Толстой, М. И. Момотом, Э. Б. Первомайским, А. И. Минко, Т. С. Мищенко, В. Г. Черненковым, В. Л. Гавенко, В. М. Козидубовой, Р. Б. Брагиным, Ю. В. Чайкой, В. П. Радченко, В. А. Стефановским, В. И. Букреевым, Н. Н. Бровиной, А. Д. Филатовой, М. Г. Ореховой, Л. П. Берченко, Ю. А. Мануйленко, А. М. Бару, М. А. Алексанянц, З. А. Казимировой, О. П. Долгиной и многими другими, с которыми я был лично знаком, будучи главврачом. Всех хорошо знал, поэтому, так и хочется перейти на патетику, высказать в их адрес своё восхищение! «Какое созвездие!», «Какие сабуряне!», «Какая страна Психиатрия!». Им принадлежат оригинальные направления в науке, немалые клинико-экспериментальные достижения, каждый из них делал историю харьковской и национальной психиатрии, я им благодарен за сотрудничество, помощь, содействие в тот двухлетний период нашей совместной работы. Не случайно из числа сабуровских учёных я впоследствии, в 1981 году, сформировал и «подпитываю» из того же источника коллектив кафедры наркологии Харьковского института усовершенствования. врачей (Г. Н. Мысько, О. С. Слабунов, В. И. Сёма, Е. Ф. Котенке, С. Г. Ломакин, С. В. Чайка, И. В. Куприенко).

История Сабуровой дачи и через 200 лет продолжается. А по случаю Юбилея желаю тебе, наша седая, древняя — двухсотлетняя, но всегда молодая Харьковская городская клиническая психиатрическая больница № 15 (Сабурова дача), благополучия и процветания в извилистой линии твоей судьбы. Я лично всегда тебе буду предан.



© «Новости украинской психиатрии», 2003
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211