НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Психиатрический и наркологический аспекты употребления листьев ката »
Р. Б. Брагин

Глава 1

СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ СТИМУЛИРУЮЩИХ ЛИСТЬЕВ КАТА (CATHA EDULIS)

* Публикуется по изданию:
Брагин Р. Б. Психиатрический и наркологический аспекты употребления листьев ката: Монография. — Харьков: Пегас, 2010. — 276 с.

1.1. Общие сведения о растении кат

Употребление листьев и молодых побегов растения кат (khat) является многовековой традицией населения некоторых регионов Восточной Африки в Аравийского полуострова [52, 60, 87]. Основной интерес к кату связан с его психостимулирующим эффектом, который привёл к широкому распространению жевания свежих листьев в таких странах как Эфиопия, Йемен, Джибути, Сомали, в ограниченных районах Кении и Танзании [77], а также в отдельных местах Саудовской Аравии [70].

Существует множество географических и лингвистических вариантов обозначения ката. Население арабских стран использует названия «кат», «кхат»; эти названия сходны с сомалийскими [164, 184]. В ряде стран Восточной Африки кат обозначают как «мираа», «мера», «мурунгу» [115, 149]. В Эфиопии используется несколько названий: кат, кхат, чат, те, гофа и другие [15, 183]. Считается, что амхарское обозначение «чат» не имеет прямой транскрипции в английском алфавите [114]. Кат известен ещё как африканский, абиссинский, сомалийский, бушменский и дикий чай [114, 149, 184]. В англоязычных публикациях используется слово khat. В переводах и оригинальных русскоязычных текстах встречается целый ряд различающихся названий: кат, кхат, хат, кату, като, чат [3, 14, 15, 79, 190, 191, 194 и др.].

История появления кустов ката на Аравийском полуострове и в Эфиопии имеет много противоречивых версий. О распространившемся в 14-м столетии культивировании ката в районе Адена и Йемена писал арабский историк Абдул Кадар [69]. Другие авторы приводят версию о том, что кат попал в Йемен из Абиссинии в 30-х годах XV века, после того как в Харэре (Эфиопия) побывал исламский миссионер шейх Абу Зербин [69, 145, 164]. Этот же путь связывают с другим шейхом миссионером Ибрагимом Абу Захарбуи, который также посетил Харэр и имя которого увековечено в Аль-Ямане (Йемен), якобы именно из-за доставленного им растения [106, 114, 183]. Согласно ещё одной из версий, куст ката был привезён из Абиссинии на Аравийский полуостров только в XVI веке шейхом Абу Саидом бен Абдель Кадиром [174].

В самом же Харэре существует несколько собственных легенд о появлении у них ката. Представляется целесообразным привести пересказ этих историй, так как в них отражены основные свойства ката как стимулятора с пробуждающим действием, ментальной активацией и адаптогенным эффектом по отношению к определённым климатическим трудностям.

Согласно первой истории, один йеменский пастух заметил особое действие ката на своих коз1. Попробовав листья, он вскоре почувствовал бодрость и прилив сил, а вечером не мог уснуть и многие часы провёл в молитвах и размышлениях. Имя прославившегося пастуха упоминается в молитвах, которые читаются в некоторых местах перед употреблением ката [106, 183].

Среди харэрских мусульман бытует также предание о двух святых, которые многие ночи проводили в молитвах, засыпая от усталости. Они стали просить Аллаха ниспослать им что-либо для бодрствования, с тем, чтобы не прерывать свои молитвы. Вот тогда появился ангел и указал им на куст ката [114, 145, 183]. Поэтому в отдельных регионах кат до сих пор считается священным растением и перед сбором урожая совершается омовение, а собранные листья обвёртываются чистой тканью [183].

Одно из сказаний связано с основанием самого города Харэра, расположившегося в восточной среднегорной части Эфиопии. Место поселения выбиралось с учётом его возвышенности, прекрасного ландшафта и обилия источников воды. Однако вскоре оказалось, что люди «постоянно ощущают вялость и глубокую леность, которые связаны с особенностями воздуха этой местности». Для преодоления создавшейся ситуации в Йемен были направлены купцы за придающим силу священным растением. Таким образом, по данной версии, в Харэре были высажены кусты ката [114, 183].

Исходя из сопоставления эфиопских, сомалийских и йеменских версий, высказываются и более взвешенные точки зрения о происхождении и распространении ката. Суть их заключается в том, что «вопрос уходит в раннюю историю, когда особых препятствий для взаимообмена не существовало» [164].

В хрестоматии «История Африки» [24] упоминается труд арабского историка Шихаб Ал-Омари [1301–1349], в котором говорится о кате. Историк писал, что кат растёт на территории Эфиопии (её нынешней юго-восточной части) и что он прописывается для прояснения ума и укрепления памяти. Другой историк XV столетия Аль-Маркузи указывал на места произрастания этого растения в нынешней центральной части Эфиопии и, согласно одному из пересказов его текста [145], следующим образом описывал действие ката: «он обладает способностью возбуждать и оживлять воображение, давать ясность мыслям, возвышать настроение, уменьшать потребность в пище и стимулировать бодрствование». Кроме того, Аль-Маркузи отметил, что местное население любит эти листья и использует их очень широко.

Как видно, основные эффекты ката были описаны ещё в арабских манускриптах. Знаменитый врач Наджиб Ад-Дин использовал кат уже в начале 13 века для лечения меланхолии, о чём сказано им в вышедшей в 1227 году «Книге медикаментов» [137]. Об опасности злоупотребления катом для здоровья было также известно арабам того времени. В 14 веке они высказывали в писаниях свои предостережения, что неоднократно цитировалось в медицинской литературе нынешнего столетия [51, 52, 60, 87].

Начало научному изучению ката среди европейских ученых положил шведский врач и ботаник Петер Форскал во время экспедиции. Форскал умер в Аравии в июле 1768 года. Из пяти членов экспедиции выжил только гоноверский географ Карстен Ниебург, который в 1775 году представил ботанический доклад. В память о своём друге он дал растению название Catha edulis Forskal [164, 184]. В последующем многие учёные и путешественники встречали и описывали кат в различных районах Азии и Африки. В нескольких сообщениях приводятся подробные сведения о местах произрастания дикого и культивируемого ката с ботаническими описаниями и перечнями научных и местных названий этого растения [109, 161, 162, 164, 167, 177, 184].

Растение кат относится к семейству бересклетовых, краснопузырниковых (Ćelastrećees). Кат встречается в кустарниковой и древесной форме. Кустарник имеет высоту 1–2 м и выше; культивируемые формы подрезаются, чтобы удерживать их на определённом уровне. По внешнему виду его сравнивают с чайным кустом [139, 140] и сиренью [14]. Листья ката (Folium khat) напоминают мандариновые [145], они имеют эллиптическую форму с заострённым или туповатым верхом и мелкопильчатыми боковыми сторонами [39]. Длина зрелых листьев достигает 5–10 см, а ширина составляет 1–4 см [189]. Листья бывают красно-коричневого, жёлто-зелёного и беловатого цвета с множеством оттенков, в зависимости от сорта и степени зрелости [184]. Катовые кусты располагаются терассами на склонах гор и в долинах, приблизительно на высоте 1500–2500 м [109, 164]. Для Эфиопии наиболее типична высота 1600–2100 м, а 900–1600 м и 2100–2500 м являются краевыми зонами произрастания [15, 97].

Обычно дикорастущий кат встречается в Северо-Восточной Африке и на юге Аравийского полуострова. Естественные катовые массивы в основном находятся в Эфиопии и Йемене, есть они также в Кении, Танзании и Замбии [109, 160]. Известно, что кат растёт в Южной Африке [135] и на Северном Мадагаскаре [153]. В ряде стран его выращивали для исследовательских целей, например, в Египте [76].

Наиболее известными центрами культивирования ката называют Харэр — в Эфиопии и Меру — в Кении [81, 115]. Кат также выращивается в нескольких провинциях Йемена [174, 182] и на небольших территориях в Замбии и Сомали [101, 106]. Вторым центром культивирования ката в Эфиопии, после региона Харэрге, считается провинция Шоа [102]. Плантации растения существуют в целом ряде других провинций — Годжам, Валега, Иллюбабор, Каффа, Волло и Аруси [106].

По оценке ФАО ООН культивируемый и дикорастущий кат (чат) в 1971–1972 гг. охватывал 99 тыс. га эфиопских посевных площадей, а его сбор составлял 7,2 тыс. тонн [15]. Автор также приводит данные о том, что в начале 70-х годов средний годовой сбор растения достигал 10 тыс. тонн, и что в провинции Харэрге кат занимал до 12% посевных площадей. Отмечался рост последних и в целом по Эфиопии [75].

В соответствии с цветом кат разделяют на «красный» и «белый». Красный считается более крепким, поэтому он популярнее и ценится выше. В Эфиопии существует 7 рыночных типов ката, которые делятся на 2 большие группы — кудда и карти [106]. Кудда считается более лучшего качества, так как имеет меньшие по размеру и более нежные листья; особо выделяют кат уретта, который выращивают в сухой сезон на орошаемых землях и который предпочитают некоторые знатоки [114]. Автор обращает внимание на то, что в литературе возникла путаница в названиях сортов и качества ката, и поясняет, например, что красный кат может быть куда, карти и уретта. По его мнению, в Эфиопии произрастает 7 видов и примерно 15 подвидов ката.

Кат собирают 2–3 раза в неделю, веточки укладывают в связки, а затем оборачивают банановыми или кукурузными листьями [164, 174]. Для сохранения свежести листьев, а следовательно, их эффекта, очень важны хорошая упаковка, увлажнение и быстрая транспортировка. Кат сохраняет свою свежесть в течение 2–4 дней. Размеры и вес упаковок различаются на этапах его транспортировки и продажи. В эфиопской провинции Харэрге, в районе озера Алемайя, одной из мерок ката является «аккара» — около 50 веточек с общим весом около 1 кг; используются также большие и меньшие по величине упаковки; упаковка длиной 40 см содержит все 3 сорта ката (кудда, карти, уретта); и красная и белая веточка обычно весит около 30 г [106, 114]. В Джибути продаются связки весом около 280 г [93]. Средний вес рыночной упаковки в Кении составляет 41,8 г [147]. В Адене связка содержит 40 веточек длиной по 16 см [180]. В Сомали продаются 150-граммовые упаковки листьев ката, называемые «мардуф» [101]. Продажа ката обычно осуществляется на базарчиках, в лавках и в магазинах со специальными комнатами.

1.2. Химический состав ката и экспериментальные исследования

В конце позапрошлого века в сухих листьях ката Флукигер и Герок [1887] обнаружили алкалоид, который назвали катином [106]. В 1930 г. катин был определён как (+)-норпсевдоэфедрин и была уточнена его формула [195]. Изучение местного и центрального действия катина показало, что оно носит отчётливый симпатомиметический характер и в качественном отношении соответствует основным эффектам амфетамина [69, 87, 104, 169]. Однако катин стимулирует центральную нервную систему в 7–10 раз слабее, реже вызывает стереотипию, хотя его токсичность для человека и животных близка к амфетаминовой [194]. Считается, что катин обладает в большей мере соматотропным адреномиметическим свойством, чем психостимулирующим [51]. В составе ката исследователи обнаружили также целый ряд аминокислот, большое количество танинов, высокий процент аскорбиновой кислоты, другие витамины и минеральные соли [111].

Поиск новых алкалоидов ката продолжался, ибо свежие листья, как было известно, действуют на жевателей несколько иначе, сильнее и больше ими ценятся. В 1963 г. появилось сообщение о выделении из свежих листьев нового, ранее неизвестного алкалоида, отличавшегося от катина структурой околофенильной цепочки, что показали результаты хромографии и спектрометрии [104]. Так как при химической обработке этот алкалоид легко распадался, авторы предположили, что он является лабильным предшественником катина.

В 1971 г. Комиссия по наркотикам ООН рекомендовала Лаборатории по наркотикам изучить химизм свежего ката и его компоненты, соединив свои усилия с ВОЗ в изучении фармакологических и социально-медицинских последствий, что в итоге осуществилось при финансовой поддержке Фонда по контролю за наркотиками ООН [96]. В 1974 г. представители лаборатории провели в Кении, Йемене и на Мадагаскаре забор и специальную обработку свежих листьев для дальнейших исследований [77, 96].

Химический анализ экстрактов из свежих листьев позволил выделить несколько фракций. Две главные группы соединений представляют производные фенилалкиламина и слабоосновные алкалоиды. Уже известный катин содержался в свежих листьях лишь в небольшом количестве, а основную часть психоактивной фракции составлял ранее неизвестный в природе алкалоид (–)-альфа-аминопропиофенон, получивший название «катинон». Катинон обнаружил нестабильность и легко распадался; тем не менее, его абсолютная конфигурация была установлена, очерчена и опубликована в открытой печати [173]. Сообщалось также о синтезе его рацемического варианта и ряда оптических изомеров. Как дополнительные или трансформировавшиеся составляющие психоактивной фракции ката рассматривались выявленные норпсевдоэфедрин, норэфедрин и соединения, называемые «димерами». Слабоосновная фракция имела сложное строение и включала 11 алкалоидов (структура которых была установлена), а также ряд других веществ. Большинство компонентов этой фракции объединились в один класс алкалоидов с общим названием «катедулин» [169].

Катинон (1-фенил-2-аминопропанон), относящийся к производным фенилалкиламина, отличается от амфетамина (фенамина) тем, что его околофенильный углерод соединён с кетоновым радикалом. Аналогичные различия имеют между собой метилкатинон (эфедрон) и первитин (метамфетамин). Те вещества, которые в алкиловой цепочке содержат кетогруппу при альфа-углероде (т. е. ближнем к ароматическому кольцу) и имеют аминовый радикал при одном из углеродных атомов, относятся к альфа-аминокетонам [30]. Среди последних авторами были довольно подробно описаны эфедрон и норэфедрон. Основываясь на анализе собственных и литературных данных, авторы пришли к выводу, что именно наличие кетонового радикала снижает приблизительно в 2 раза возбуждающее действие эфедрона и норэфедрона по сравнению, соответственно, с первитином и фенамином, а также уменьшает анорексогенное и токсическое действие первых2.

Катинон сейчас рассматривается некоторыми авторами как окисленный норпсевдоэфедрин [112]. С другой точки зрения, катинон представляется как деметилированный эфедрон (метилкатинон), поэтому допускается, что значительная часть последнего может подвергаться деметилированию в печени и, следовательно, во многом определять психостимулирующее и подкрепляющее действие эфедрона [3]. Необходимо обратить внимание на то, что в Перечне лекарственных наркотических веществ и наркотических средств [4], а также в английских аннотациях ряда статей об эфедроновой наркомании [34, 40] эфедрон представлен как рацемический эфедрин. Это обстоятельство (т. е. несоответствие химической структуры веществ, одинаково именуемых эфедроном) не позволяет уверенно проводить сопоставление литературных данных о действии катинона и эфедрона.

Открытие катинона вызвало огромный интерес к изучению его химико-фармакологических свойств и породило массу публикаций. Катинон не был признан медицински бесполезным [170]. Он вошёл в Список 1 Конвенции по психотропным веществам 1961 года [194] и поэтому его использование в научных целях ограничено определёнными условиями. Так как Комитет экспертов по лекарственной зависимости не располагает сведениями об использовании катинона в каких-либо целях среди людей, поэтому в оценке его действия на человека он ориентируется на информацию о кате [194]. Такая ситуация в какой-то мере парадоксальна, ибо клиницисты, в свою очередь, анализируя литературные сведения о биохимических, фармакологических и иных исследованиях катинона на животных, стремятся глубже понять характер и механизм действия ката на жевателей.

В целом ряде оригинальных и обзорных публикаций утверждается, что катинон по своему нейрохимическому и поведенческому профилю такой же, как амфетамин или близок к нему. Подобно амфетамину катинон стимулирует центральную нервную систему, оказывает токсическое действие, легко вызывает зависимость и обладает рядом других амфетаминоподобных свойств [107, 126, 170, 194, 197, 199]. В отечественных классификациях катинон, как и фенамин, отнесён к «стимуляторам мобилизирующего типа» [8, 65]. Катинон считают в 7 раз более сильным по действию, чем катин [112]. По мнению других, сила отдельных эффектов катинона преобладает над катиновыми в 4–8 раз [196]. Особо подчёркивается, что психостимулирующее действие катинона значительно выше его слабого соматотропного адреномиметического свойства [51], что существенно отличает его от катина.

Биохимические исследования показали, что (–)-катинон по силе высвобождающего действия катехоламинов из мест их физиологического хранения сравним с (+)-амфетамином [122–124]. Отмечено, что (–)-катинон в дозе 8 мг/кг оказывал слабый эффект на изменение циркуляции норадреналина (НА) у мышей, но увеличивал обмен дофамина (+32%) почти так же, как (+)-амфетамин (+44%), который оказывал к тому же понижающее действие на уровень НА; при двукратном увеличении дозировок катинон оказался более слабым, чем амфетамин, во влиянии на обмен катехоламинов: первый почти не изменял уровень циркуляции дофамина, а второй — уменьшал его на 42% [169]. Установлено, что катинон вызывает высвобождение дофамина в полосатом теле у крыс и кроликов [125]. Повторное введение высоких доз (+)-катинона вызывает длительное истощение в различных участках крысиного мозга и снижает количество синаптосомального дофамина, точно также, как повторное введение (+)-амфетамина; отмечается, что нейротоксическое действие катинона, как и амфетамина, является избирательным, ибо при повторном введении уровень норадреналина и серотонина не изменяется [160]. На основании проведённых опытов авторы заключают, что катинон, как и амфетамин, вызывает высвобождение дофамина и блокирует его обратный захват.

Важное уточнение сделано в последнее время отечественными учёными в опытах на мышах [31]. Исследование подтвердило увеличение концентрации внеклеточного дофамина в областях расположения дофаминергических нервных терминалий, однако при этом выявилось, что амфетамин оказывает преимущественное действие на мезолимбические дофаминергические нейроны (по сравнению с мезокортикальными и нигростриальными нейронами), в то время как у катинона мезолимбический высвобождающий эффект только слабо обозначался. Именно этим фактом автор объясняет количественно меньший уровень аддиктивности катинона, чем амфетамина.

В литературе также высказывается мнение о норадренергическом и серотонинергическом действии катинона. В пользу серотонинергического механизма приводят данные о том, что катинон имеет в 4 раза большее сродство с серотониновыми рецепторами, чем рацемический амфетамин [108]. Высказывается также предположение о том, что эйфоригенный эффект катинона может быть связан и с другими нейромедиаторами (глютаминовая кислота, ГАМК, каининовая кислота) и нейропептидами (эндорфин и субстанция P), поскольку эти вещества могут оказывать влияние на поведенческие реакции, вызванные наркотиками [96]. В опытах на животных установлено, что обезболивающее действие катинона связано не только с катехоламинами, но и с опиоидными нейромедиаторами [158].

Результаты начального периода биохимических исследований катинона на животных позволили в то время выделить три возможных механизма его действия: прямое стимулирование постсинаптических рецепторов; стимуляция высвобождения катехоламинов, накапливающихся в пресинаптических терминалиях; ингибирование обратного захвата из синаптических щелей свободных, высвобожденных катехоламинов [199]. Авторы считали третий путь действия катинона менее вероятным и обращали внимание на то, что катинон преимущественно взаимодействует с катехоламинами за счёт непрямых механизмов, а именно — влияния на выделение нейромедиаторов лабильного скопления. Сравнительные исследования подтверждали, что (–)-катинон подобно (+)-амфетамину3 является непрямым симпатомиметическим амином [133]. Высвобождение катехоламинов из мест их физиологического хранения под действием (–)-катинона оказалось приблизительно сопоставимым по силе с (+)-амфетамином [123, 124]. Модулирующее влияние катинона на различные катехоламиновые системы обнаружило чёткую дозозависимую связь [96, 169].

Интересны результаты изучения отдельных физиологических и поведенческих эффектов катинона и их сопоставление с амфетаминовыми. Катинон вызывает у мышей и крыс такие поведенческие эффекты, как повышение локомоторной активности, экзофтальм, взъерошивание, чихание, но с меньшей степенью их выраженности, чем при действии амфетамина [196]. Локомоторная активность у мышей проявляется в дозозависимой форме, типичной для амфетамина [187]. Есть сообщения об одинаковом уровне локомоторного эффекта, вызываемого катиноном и амфетамином [122]. Оба препарата вызывают сходную оральную стереотипию. Отмечая очень высокую локомоторную активность при действии катинона и амфетамина, подчёркивается, что катиноновая стереотипная активность вдвое меньше [199]. Вызываемая катиноном локомоторная стимуляция ингибируется рядом нейролептиков, таких как галоперидол и др. [187]. Отмечается сходность вращательного поведения под действием амфетамина и катинона [198]. Моторная стереотипия и тремор некоторыми исследователями наблюдались только при применении малых доз катинона [83]. В целом отмечено, что катинон в меньшей мере нарушает поведение животных, чем амфетамин [96].

Выявлено обезболивающее действие катинона у животных [5, 158]. Катинон в малых дозах, как и фенамин, ускоряет проявление условно-оборонительного рефлекса [37]. Введение кролику катинона вызывало гипертимический эффект [126], что характерно для жевания ката.

Катинон и амфетамин обнаружили сходное действие на кардиоваскулярную систему, на основании чего допускается, что сердечно-сосудистые осложнения при употреблении больших доз ката и злоупотреблении им могут быть такими же, как у амфетамина [133]. У анестезированных крыс кровяное давление на введение (–)-катинона повышалось несколько меньше, чем на амфетамин; усиливался также сердечный ритм, но с меньшей выраженностью различий [169].

На ЭЭГ катинон показал фармакологическую активность лишь немногим меньше, чем амфетамин; на высоких дозах электрическая активность проявляется в виде псевдопериодических острых волн, а в больших дозах катинон вызывал припадки [83]. Авторы наблюдали у крыс дрожь и стереотипии, что связывают с действием катинона на экстрапирамидные субкортикальные структуры.

Катинон повышает уровень метаболизма и потребление кислорода в тканях [51], а также индуцирует липолиз [169]. Он хорошо всасывается при пероральном введении и быстро метаболизируется, а его основным экстрагируемым метаболитом является (–)-норэфедрин [194].

Установлено снижение потребления пищи животными под действием катинона [198]. Сообщалось, что (–)-катинон оказывает более выраженное ингибирующее действие на потребление пищи крысами, чем амфетамин [169].

Важно отметить, что при повторном приёме катинона возникает толерантность к некоторым центральным эффектам [176]. Животные с пищевой толерантностью к катинону перекрёстно толерантны к амфетамину [198]. Несмотря на наличие толерантности и перекрёстной толерантности на приём пищи, физическая зависимость к катинону не выявлялась [196]4.

Катинон оказался веществом с самовводящим внутривенным эффектом у резус-макак [112]. Макаки-резус легко выделяют катинон как амфетаминоподобное вещество и у них быстро формируется потребность к самовведению [194]. Целый ряд исследователей считают, что подкрепляющий эффект катинона эквивалентен амфетаминовому и кокаиновому, ибо катинон очень легко вызывает у животных (например, макаки-резус) активную потребность в самовведении [112, 121, 169, 194, 196]. Во время опыта две обезьяны макаки-резус использовали самовведение катинона днём и ночью, прекращая его только при истощении; менее чем через сутки такое веселье вновь возобновлялось и длилось от нескольких часов до 2–3 дней5; смена веселья и отдыха продолжалась около месяца, а затем одна обезьяна ослабла, а у второй — развился отёк, эдема [197].

Наряду с амфетаминоподобной психомоторной стимуляцией автор отмечает тремор, расширение зрачков, анорексию, а выраженность психотоксических эффектов сравнивает с подобными у амфетамина и кокаина. При использовании градуированных методик в опытах на мышах выявилось, что аддиктивность катинона ниже, чем у амфетамина и кокаина [31]. Автор также подчёркивает, что катинон и амфетамин продемонстрировали зависимость аддиктивного эффекта от дозы. Важно заметить, что по градуальному критерию метилкатинон (эфедрон) оказался в группе типичных наркотиков, чего не сказано о катиноне.

Особо следует остановиться на тех отечественных фармакологических исследованиях, в которых указывается на ряд качественных отличий катинона от фенамина в действии на двигательную сферу, поведение, дифференцировку зрительных стимулов.

Установлено, что катинон, в отличии от фенамина, кофеина и кокаина, вызывает двух–трёхкратное угнетение двигательной активности у белых крыс; в малых дозах он вызывает стереотипию, отличную от фенаминовой, а длительное введение в течении 4 недель оказывало усиление угнетающего влияния на все виды двигательной активности [5].

Малые дозы катинона обнаружили нарушение дифференцировки зрительных стимулов [37], как кратковременных, так и длительных [35], хотя общеизвестно, что активация дофаминовой системы должна улучшать дифференцировку зрительных стимулов. Кроме того, было отмечено, что агонисты дофамина, такие как L-ДОФА и апоморфин, ослабляют эффект катинона. На основе серии экспериментов исследователи пришли к выводу о том, что катинон оказывает галлюциногенное действие на состояние животных [36].

В опытах было отмечено, что минимальные дозы психостимуляторов (катинон, фенамин, сиднокарб, кокаин) улучшают дифференцировку кратковременных стимулов во всех случаях, кроме катинона. При увеличении доз препаратов в 2 раза дифференцировка как кратковременных, так и длительных стимулов ухудшалась у всех препаратов, кроме кокаина [37]. Авторы заключают, что психостимуляторы улучшают в минимальных дозах восприятие зрительных стимулов, в то время как галлюциногены, к которым отнесён катинон, ухудшают восприятие физических параметров зрительных сигналов, а также и процесс дальнейшей их обработки. Позже был сделан вывод, что при введении катинона в мозге животных происходит смещение последовательного поэтапного решения задач к менее упорядоченной структуре деятельности; в ходе решения происходит постоянная коррекция организации ответной реакции с участием широких областей неокортекса, и поэтому ошибки, предположительно, обусловлены резким повышением мотивационного уровня [36]. Как видно, в отличие от авторов, приближавших катинон к амфетаминам, эта группа исследователей относит катинон к галлюциногенам, основываясь, прежде всего, на результатах тестов со зрительной дифференцировкой и их интерпретации.

Помимо изолированного изучения свойств катина и катинона, в последние годы проведён ряд экспериментальных исследований действия свежего ката или его экстракта на мелких животных. Электроэнцефалографический контроль показал, что в первые 5 часов экстракт ката вызывает у крыс увеличение низкоамплитудной высокочастотной активности бета-диапазона лобного и затылочного отдела коры мозга; стимулирующее действие экстракта проявляется через 0,5–1 час (при дозе 50–100 мг/кг); повышенные дозы (400 мг/кг) вызывают через 2–3 часа смену активации ЭЭГ на депрессию [172]. В целом авторы приходят к выводу о неблагоприятном действии экстракта ката на центральную нервную систему.

У кроликов, которым регулярно вводился экстракт листьев ката, обнаружены изменения энергетического обмена в эритроцитах [103]. Отмечено значительное снижение активности пируваткиназы, резкое повышение активности глютатионредуктазы и глюкозо-6-фосфатдегидрокиназы. По мнению исследователей, практически все выявленные эффекты ката связаны с алкалоидами (–)-катиноном и (+)-норпсевдоэфедрином.

Цитогенетическое действие экстракта ката выявлено у белых мышей при изучении состояния соматических и герминативных клеток у самцов [91]. Среди обнаруженных изменений следует выделить аномалии головки сперматозоидов, аберрации мейотических хромосом и угнетение функции костного мозга.

Морские свинки, получавшие регулярно листья ката в период беременности, выявили снижение потребления корма по сравнению с контрольной группой, меньшую массу тела новорождённых на 7%, а также преобладание смертности среди мелкого плода [120].

В заключение раздела отметим, что роль катинона в составе листьев ката оценивается неоднозначно. Фармакологи считают, что именно катинон обусловливает стимуляторную активность ката при жевании и потенциальное злоупотребление им [112]. Утверждается также, что жевание ката фармакологически эквивалентно употреблению амфетамина [122–126]. В то же время в одном из обзоров о злоупотреблении психостимуляторами [51] высказано мнение о том, что в листьях ката содержится больше катина (норпсевдоэфедрина), чем катинона, и поэтому доминирующим эффектом ката является не психостимулирующий, а соматотропный. Эту точку зрения следует учитывать клиницистам в связи с тем, что, во-первых, соотношение количества катинона и катина зависит от сорта и качества ката [138, 154, 173], а во-вторых, катинон легко трансформируется в вещества эфедринового типа [169, 173].

1.3. Формы, способы и причины употребления ката

Листья и молодые побеги ката издавна используются различными слоями населения в различных целях и различными способами [77]. Традиционный жеватель употребляет кат обычно или один раз в три дня, [101] или в выходные дни [174]. Между традиционным и регулярным употреблением существует множество промежуточных вариантов. Систематические жеватели употребляют кат несколько раз в неделю или ежедневно; многим кат заменяет завтрак, а затем они жуют его всё послеобеденное время; другие проделывают это от восхода до заката, а некоторые — всю ночь напролёт [106].

Постоянные жеватели в Джибути употребляют в среднем 100–200 г в день, при этом одни используют 250–400 г, а другие — не более 75–100 г [140]. Некоторые джибутийцы жуют кат в очень больших количествах, из-за чего он заменяет им настоящую пищу [137]. В Кении жевателю необходимо в среднем около 300 г ката в день [147]. Эфиопские крестьяне в районе Харара ежедневно употребляют более 500 г ката в два приёма: утром 250–750 г листьев и столько же или меньше — после обеда; некоторые лица используют за день до 2–3 кг ката [114]. Автор подчёркивает, что приведённые цифры изменчивы в зависимости от сорта ката и качества ката; с одной ветки используется обычно от 25 до 40% молодых листьев и побегов, а опытный жеватель может употребить до 70% материала. Концентрация активных веществ в различных сортах ката колеблется от 7,3 мг до 247 мг на 100 г свежих листьев [154]. По некоторым расчётам, обычный жеватель поглощает от 10 до 40 мг активного вещества [137]. Такой размах приведённых цифр значительно ослабляет значение количественного показателя употреблённого ката.

В прошлом кату приписывались особые целебные свойства. Считалось, что из него можно получить 501 медицинское средство, якобы в соответствии с одним из вариантов написания слова: 400 + 100 + 1 [106]. Сейчас как лекарство кат используется только в отдельных случаях [79]. В Сомали и в Эфиопии его применяют дервиши, «выплёвывая» прожёванный кат на больного во время благословения. Среди эфиопского населения распространено использование отвара ката при лечении инвалидов. Сомалийцы употребляют кат для стимуляции мочеиспускания при гонорее и других генитально-урологических заболеваниях. В Аравии и Южной Африке инфузию ката употребляют при грудных инфекциях и бронхиальной астме. В Танзании листья применяют при простуде, а корни — при желудочных болях. Многие народы верят, что кат предохраняет от малярии, чумы, холеры, и поэтому путешественники берут веточки ката с собой в дорогу [89, 106, 115, 164]. Кроме как в прописях упоминавшегося знаменитого средневекового врача Наджиб Ад-Дина, экстракты ката использовались также европейскими фармацевтами и включались в первой половине прошлого века в фармакопеи ряда стран [164, 184].

Известной является способность ката «отодвигать чувство голода» [180], «освобождать от голода» [149], «снижать» или «подавлять» аппетит [106, 115]. Во время эксперимента анорексия удерживалась у одного добровольца приблизительно 10–12 часов [69]. Кат часто употребляется или для подавления чувства голода при отсутствии пищи [147, 126], или из-за ошибочных представлений о кате как «лучшем заменителе пищи» [76]. На наш взгляд, можно допустить, что анорексогенный эффект листьев ката послужил основой для их использования во время соблюдения мусульманского поста в ряде регионов [75].

Всё же, листья ката, главным образом, известны и употребляются как стимулятор. Издревле их использовали кочевые народы при длительных передвижениях, а также — гонцы и воины [143]. В этих же целях их сейчас употребляют водители моторно-транспортных средств, особенно при длительных рейсах [77]. Кроме водителей коммерческих грузовиков, кат непрерывно жуют некоторые водители городских автобусов и такси [75]. Кат широко используют крестьяне для приобретения силы и выносливости перед работой [75, 106, 114, 145]. Для преодоления сонливости кат жуют пастухи во время охраны скота [115], а также ночные сторожа и проститутки [145]. Отчасти, для бодрствования катовые листья используют учащиеся и студенты [70, 106], но их главная цель — усиление концентрации и улучшение усвоения материала. Кат часто употребляется и для снятия чувства усталости после работы или дороги [161, 162, 177, 180, 184], поэтому гостю могут его предложить как освежающее средство [114].

Традиционное употребление ката глубоко связано ещё с одним широким кругом причин, к которому относятся различные групповые и общественные собрания со стремлением их участников к общению, отдыху и развлечению [75, 77–79, 183]. В этих случаях кат употребляют не только из-за его стимулирующего действия, но и для рекреации, получения удовольствия [75]. Автор отмечает, что множество людей жуют кат именно для наслаждения и дорожат этой привычкой. Они также полагают, что совместное употребление ката является лучшим средством для расслабления, отдыха, поддержания человеческих взаимоотношений и достижения определённых целей при общении.

Обобщённое описание протекающих в традиционной манере катовых встреч довольно ярко представлено в ряде публикаций [77, 79,101, 174]. Отмечается, что, например, в Йемене кат жуют в 3–4 часа дня или ближе к вечеру, а в Сомали — позднее, но характерные дни и часы, как и принятые общегрупповые представления о дозе, варьируют даже в различных частях одной страны [77]. Все авторы подчёркивают, что кат употребляется только в коллективной среде. Собираются обычно друг у друга или же в специальных местах, которые джибутийцы называют «катэ», а йеменцы — «мабраэ». Уровень комфорта этих заведений бывает различным и зависит от материальных возможностей и социального уровня, но общим для традиционных встреч является стремление к созданию наиболее комфортных условий. Подготовка к катовой партии может начинаться за 2–3 дня до неё [75]. Лучшие встречи происходят в тихой комнате, которая украшена красивыми коврами, выложена матрасами с подушками, обставлена орнаментированными кальянами и ароматизирована благовониями [77, 79]. Некоторые по старой традиции предварительно распариваются в бане, обязательно принимают пищу, предпочитая жирную. Во время жевания много курят даже некурящие, употребляют в больших количествах чай, сладкую воду, кока-колу, пряности, в частности кардамон, корицу [77, 79, 137, 145].

Каждый жеватель приходит со своим катом, часто показывая и расхваливая свой сорт. С веток выбирают молодые листья и мягкие побеги, иногда заранее подготавливая небольшие порции листочков штук по десять [109]. Их предварительно разминают и разглаживают, чтобы избежать попадания паразитов [106]. Листья тщательно пережёвывают, образовавшуюся кашицу проталкивают языком за правую щёку, часть выплёвывают в специальную посуду, а оставшиеся от нескольких порций части образуют большой, оттопыривающий щёку комок — «катовый желвак» [174].

В группе всегда находится лидер, который задаёт тон и направленность бесед, происходящих в дружеской и раскованной атмосфере. Люди наслаждаются обсуждением политических событий, текущих и местных дел. Такое общение перемежается шутками, цитированием поэзии, игрой на гитаре, а в особых случаях — пением и танцами [77, 79, 101]. Женщины находятся обычно в отдельном помещении; некоторые из них вообще не жуют кат, а приходят получить удовольствие от встреч и возможность расслабиться [77, 79]. Автор отмечает, что уже вскоре после начала встречи настроение в группе поднимается и начинает преобладать атмосфера благополучия, беседы протекают легко и страстно, с возникновением различных идей; затем возникает ощущение самоудовлетворённости, после чего активность снижается, беседы становятся более тихими и интимными, а многие люди сосредотачиваются на своих проблемах6.

Приносящие удовольствие стимулирующие эффекты ката оказывают сильное влияние на социальную и культурную жизнь тех групп населения, которые им увлекаются. Жевание ката является формой групповой активности, группового времяпровождения и эмоционального расслабления [79]. Оно стало определённым видом общественного поведения, организованного по специальному ритуалу [77–79, 101, 174]. Для бизнесменов это повод для деловых переговоров, а для безработных — «способ преодоления тяжёлых дней» [101]. Эфиопские мужчины и женщины рассматривают и используют катовую церемонию как средство развития отношений друг с другом [75].

Вместе с тем, жевание ката может стать и банальным способом свободного, бесцельного времяпровождения: «нам нечего делать, и мы сидим и жуём кат» [183]. Катовые встречи постепенно могут превратиться в простую и удобную форму бегства от существующих жизненных трудностей, которое известно как эскапизм [184]. Привязанность к кату часто бывает связана с бесцельностью существования и безработицей [145].

В некоторых регионах употребление ката имеет глубокое культурально-символическое значение, в частности, для народа меру в Кении [148]. У меру — главных кенийских поставщиков ката — непозволительно использовать кат вне определённого регламента и традиции. Известно, что во время голода его употребляли перед закланием животного. Мальчикам преподносят кат перед обрезанием. Юноша должен передать запас ката отцу той девушки, за которой он намерен ухаживать. Перед общественными, юридическими и политическими дискуссиями принято употреблять кат, так как он позволяет расслабиться и облегчает беседы. Жевание ката сопровождает такие процедуры, как клятва, уплата долга, разрешение спора или конфликта, ибо считается, что тот, кто жуёт кат вместе с другими, выражает желание решать проблему мирным путём. То есть в описанных ситуациях кат выполняет у меру значение символической трубки мира [115]. В Йемене было принято преподносить гостю катовую веточку как знак внимания и уважения [164]. В Харэре (Эфиопия) долгое время кат не употребляли те племена, которые его выращивали, т. е. существовало кастовое табу. До сих пор определённая часть христианской молодёжи в Эфиопии употребляют кат с боязнью, скрывая от стариков и родителей, так как среди некоторых слоёв христиан ещё сохраняется представление о жевании ката как о пороке, свойственном мусульманам [106, 145]. В данном случае кат выступает как один из символов религиозного разграничения.

Кат действительно глубоко укоренился в социально-экономической и религиозной жизни мусульман, хотя он давно уже «пересёк многие пороги веры и социальные уровни в тех областях, где он культивируется» [106]. Например, кат употребляют эфиопские кушиты при религиозных церемониях, а именно — при общей молитве галлов во время её всенощного исполнения [114, 168]. Тем не менее, в обыденной и религиозной жизни мусульман некоторых регионов кату принадлежит особая роль. В Харэре верят, что он ниспослан богом, и молятся перед его употреблением [114, 168]. Его употребляют во время церемоний рождения, обрезания, свадеб, похорон [145, 183]. Как уже отмечалось, кат жуют и во время Рамадана — мусульманского месяца поста [75]. То есть ни одна частная или общественная церемония не обходится без ката.

Сопровождая усердное моление, кат вызывает усиление религиозного чувства, поэтому его расценивают как «подарок небес», называют «райским цветком» и не считают запретным [180, 184]. Эта часть мусульман убеждена, что в соответствии с толкованием Корана существует только запрет на вино. И как будто бы высшее эфиопское духовенство когда-то заключило, что кат не нарушает ни здоровье, ни соблюдение религиозных обязанностей, а только улучшает настроение и придаёт добродушие. На этом основании употребление ката якобы было одобрено иерархами, хотя в исламском мире существует и преобладает другая точка зрения, согласно которой употребление ката, содержащего стимулирующую интоксикационную субстанцию, противоречит Корану [106].

В литературе отмечается, что история сложившегося потребления наркотиков в отдельных странах очень сложна и запутана. Особо подчёркивается, что по определению мусульманских толкователей закона и духовных наставников, наркотики относятся к веществам «дурманящим голову и лишающим человека способности мыслить здраво», и, следовательно, являются запретными [78]. Автор поясняет, что в отличие от хамра (вина), о наркотиках прямо не упоминается ни в Коране, ни в Хадисах (в преданиях о высказываниях и делах пророка Мохаммеда), ни во всеобъемлющей Сунне (собрании хадисов, регламентирующих правила поведения). Отсутствие конкретных указаний на наркотики в этих источниках позволило мирянам в некоторых мусульманских странах неправомерно оспаривать (в более поздние времена) недозволенность потребления изменяющих сознание и вызывающих зависимость психоактивных веществ. Такой подход автора ставит очень важный и перспективный вопрос о роли мусульманской доктрины и мусульманских институтов в профилактике злоупотребления наркотиками и лечении наркомании.

1.4. Распространённость и социальные последствия употребления ката

В отношении потребления ката систематические эпидемиологические исследования не проводились [77]. В ряде публикаций содержатся общие описания размахов этого явления. Установлена совершенно чёткая тенденция неуклонного расширения географии и масштабов жевания ката [80, 106]. Потребление ката всё далее выходит за зоны его произрастания в связи с появлением быстрых средств транспортировки [140].

Есть множество свидетельств нарастающего потребления ката в странах, где такой привычки не существовало [181]. Жевание листьев ката отмечено в Бомбее, на Цейлоне и Мизоре [89]. Возможность быстрой транспортировки ката правела к тому, что случаи спорадического и регулярного употребления зафиксированы во Франции среди лиц средне-восточного происхождения [139] и в Италии — среди членов сомалийской общины [129]. В Великобритании и США выявлялись случаи психоза в результате жевания ката [130]. Наблюдатели отмечают, что употребление ката даже в таком отдалении от мест его произрастания во многих случаях приобретает черты токсикомании [51]. Понятно, что зависимость может возникнуть только при постоянных поставках ката.

Распространённость жевания ката различна не только в соседствующих странах, но даже в регионах одной страны. Так, в 5-м губернаторстве Южного Йемена потребителей ката было значительно меньше, чем в других [77]. В Саудовской Аравии жевание ката ограничено только районом Бизе, а редкие случаи в других городах, например, в Сидате, относятся к некоренным жителям [70]. Уровень потребления ката в районе Харэра значительно преобладает не только над другими местами Эфиопии — он наибольший по сравнению с любой другой частью мира [75]. Автор пишет, что кат стал здесь предметом разговоров и целью существования подавляющей части населения и что повсюду можно видеть людей, занятых своим делом, с комком ката за щекой. В старой части города в трёх из пяти магазинов можно наблюдать лиц, жующих кат, а рядом с ними — множество бродяг и нищих с только приобретённым катом [164]. Такую широкую распространённость этого явления в регионе Харэрге отмечают и другие авторы [106, 145], хотя использование ката является «общей привычкой для всей Эфиопии» [75]. В одном из «специфических районов» Аддис-Абебы (в районе Большого рынка) из 600 опрошенных — 96% или сами жуют кат, или продают его, или имеют какое-то прямое отношение к этому делу [145]. Несмотря на достаточно точные и яркие словесные описания, статистическая или даже простая цифровая информация об употреблении ката в Эфиопии самая скупая, а по существу — отсутствует.

На территории нынешнего государства Джибути в конце 50-х годов кат употребляла большая часть населения [93]. Затем было отмечено, что 60–70% взрослых подвержены этой токсикомании [140]. Позже установили, что в стране 28 тыс. жевателей ката, из которых 60% живет в столице и 20% — в пригороде [80]. При этом был отмечен значительный рост числа пристрастившихся к кату женщин.

В Сомали в 1980 г. регулярно кат жевали 70% мужчин и 7–10% женщин; в местах непосредственного выращивания ката его употребляет 90% мужчин и большое число женщин; размах явления в целом увеличивается [77]. Привычные жеватели среди мужчин сомалийской столицы составляют 39%, а в одной из провинций — 84%; среди женщин на различные формы употребления ката в столице пришлось 25%, а в сравниваемом провинциальном пункте — 10% [101], т. е. столичные женщины задеты этим явлением в большей мере, чем провинциальные.

Можно считать, что «мировое первенство» эфиопской провинции Харэрге в размахе употребления ката «оспаривает» Северный и Южный Йемен [174]. В Адене в 1976 г. более 50% взрослых мужчин занимались жеванием ката, а в таких городах, как Сана и Тайд, где он более доступен и социальные условия этому более способствуют, показатели могут доходить до 80% [77]. Автор также отмечает, что среди женщин потребление ката значительно меньше. В северной части Йемена, по его расчётам, зависимыми от ката являются 66,23% мужчин и 24,19% женщин. По другим данным, в Северном Йемене кат употребляет 30% женщин [70]. Высказывается мнение, что в южной части Йемена употребление ката женщинами более строго контролируется родственниками, чем у северян [174].

Как видно из приведённых данных, жевание ката среди женщин неуклонно распространяется. Уже давно среди медиков вызывает беспокойство другое опасное явление — это приобщение к кату в раннем возрасте [93]. Эфиопские работники здравоохранения и учителя с растерянностью сообщают, что многие учащиеся не только жуют кат, а жуют его в больших количествах [106]. Восьми- и десятилетние харэрские дети уже знают обычную процедуру потребления ката наравне со взрослыми [75]. Потребление ката среди йеменских школьников и школьниц «имеет большой процент, особенно в период экзаменов» [70]. Считается, что хотя дети и жуют кат, но такая привычка приходит к ним в более позднем возрасте [77]. Первый контакт с катом в детском и подростковом возрасте происходит в Эфиопии в 20% случаев в семье, а в 68% — в кругу друзей; при этом мусульманские дети начинают жевать кат раньше, а христианские — позже, старательно скрывая это от взрослых из-за запрета [145]. Среди опрошенных северо-йеменских студентов в возрасте 17–21 года, кат жевали приблизительно 12%, как и 90% их отцов и 60% матерей [80].

В местах традиционного потребления ката часть людей жуёт кат на протяжении всей своей жизни [80]. Отмечено, что в Сомали, в частности в Магадишу, жевание ката в 80-х годах было наиболее характерно для возрастной группы 20–40 лет [101]. Автор связывает этот факт с волной распространения ката в 60-е годы и более лёгкой восприимчивостью молодёжи к новой моде. В Кении из 500 опрошенных жевателей 55% относились к возрастной группе 10–20 лет и 30% — к возрасту 41–60 лет, при этом длительность потребления ката у опрошенных составляла: от 1 до 5 лет — 12%, от 6 до 13 лет — 35%, а более 50 лет — 4,5% [147]. В Эфиопии практически не имеется верхних возрастных пределов для жевания ката [75], но эпидемиологические данные не приводятся. Обследование небольшой группы постоянных потребителей показало значительное преобладание (72%) молодых людей в возрасте 20–29 лет [145].

Известно, что жевание ката наиболее распространено среди мусульманского населения тех регионов, в которых этот кустарник произрастает и в которые он импортируется [75, 106]. Однако в местах смешанного проживания это явление присутствует и расширяется в иных конфессиях, особенно среди молодёжи. Так, сообщается, что изучавшаяся группа постоянных жевателей ката одного из районов Аддис-Абебы включала 60% христиан и 40% мусульман [145]. Среди опрошенных кенийских жевателей ката мусульмане составляли приблизительно 50% [147].

Кат используется сейчас людьми, принадлежащими к самым различным слоям общества; жеватели представляют самые разнообразные социальные группы и профессии: домохозяйки, прислуга, учащиеся, крестьяне, служащие, рабочие, военные, полицейские, водители и т. д. [75, 77, 79, 80, 101, 106, 115, 145, 147].

Регулярное жевание ката обнаружило масштабность своих последствий ещё в начале XX века [137], а к настоящему времени оно превратилось в социальную проблему и проблему здравоохранения целого ряда стран [111, 144, 194]. Совокупность общесоциальных, социально-экономических и медико-социальных последствий такова, что само явление называют не только «пороком», но и «бичом» и «бедствием» [101, 145, 182].

В одной из публикаций приводятся слова, которые высказал ректор Йеменского университета в Сане доктор Абдул Азис Аль-Муфаленс: «кат, с моей точки зрения, трагедия арабского мира, трагедия, не имеющая разрешения» [70].

Злоупотребление катом одновременно наносит социальный и экономический ущерб самому человеку, его близким и обществу в целом [111, 134, 190]. Согласно одной из точек зрения, отрицательное влияние ката на уровне общества более значительно, чем для отдельных личностей [140].

В социально-экономическом плане особо опасно то, что неуклонно возрастает тенденция использовать любой имеющийся кусок земли для культивирования ката. Международные организации уже многие годы выражают обеспокоенность увеличением площадей, занимаемых катом [191]. Культивирование ката достигло в некоторых странах такой степени, что в основном вытеснило хорошо известные традиционные культуры, такие как кофе [77]. Это негативное явление объясняется тем, что доход фермера с одного катового куста приблизительно в 10 раз выше, чем с кофейного, а катовая статья составляет 30–50% от общегодовой прибыли крестьянской семьи [106]. Крестьяне уверены, что при небольших трудовых затратах кат даёт большие прибыли, поэтому кусты кофе выкорчёвываются и на их место сажают кат.

В середине 60-х годов эфиопское правительство декларировало поощрение выращивания иных сельскохозяйственных культур вместо ката [114]. Тревогу по поводу вытеснения катом других важных растений проявило в 80-е годы сомалийское государство и предприняло ряд защитных мер [101]. По сообщениям из Кении, площади культивирования ката сохраняют свою ограниченность благодаря системе наследуемых лицензий [115, 147, 148].

К сожалению, торговля катом приобретает всё большую заинтересованность людей, что выражается в росте их количества; в сильной зависимости от катовой торговли находятся и производители, и торговцы, и потребители [75, 86]. Катовый бизнес считается очень доходным. Те, кто выращивают кат, владеют «зелёной нефтью» в своих странах; их дома наполнены современной аппаратурой, которая контрастирует с внешним видом хозяев; но, главное, они готовы держать свои деньги в мешках и не вкладывают их ни во что полезное [70].

Из тех стран, где кат не произрастает или его недостаточно, большое количество средств уходит на массивный импорт, что сказывается на социальном положении всего народа [127]. На покупку ката уходят огромные деньги, которые необходимы этим странам для закупки и производства других товаров [101].

Основным экспортёром ката является Эфиопия, в значительно меньшей мере — Кения и Йемен. Совершенствование транспортных средств расширило зоны поставок и объёмы последних. Обеспокоенность расширением ареала употребления ката высказывают африканские эксперты, сделавшие в этой связи специальное заявление [181]. Начиная с 1947 г., количество экспортируемого ката из Эфиопии и Йемена возросло в несколько раз [111]. До Второй мировой войны из Эфиопии в Джибути кат поступал по железной дороге, а с конца войны — доставляется по воздуху [93]. Всего ежедневно в страну импортируется 3,5–5 тонн ката [70, 77]. Помимо легальных путей, до 10% ката поступает контрабандным образом [182]. В Сомали импортные поставки ката составляют 80% [101]. В Аден первая партия эфиопского ката была доставлена в 1942 году [145]. В 1955–1966 годах эфиопские экспортные поставки в Джибути, Аден и Сомали составили 1490 тонн [114, 145].

В 1962 г. доля ката составляла 5,3% от общей экспортной прибыли Эфиопии, но в середине 60-х годов кат исчез из экспортного списка. Эфиопское правительство заявило об ограничении экспорта в соответствии с рекомендациями международных организаций; но внутри страны эта мера объяснялась закрытием Суэцкого канала [72, 145]. Затем запрет был снят, якобы из-за поступления множества писем с выражением возмущения от жителей тех стран, которые импортировали кат [76]7.

Для бизнесменов, покупающих кат без финансовых проблем, жевание — хороший повод для деловых переговоров, хотя он и способствует распространению этой привычки [101]. Обычный же потребитель в Сомали затрачивает на кат приблизительно 25% ежедневной зарплаты [180]. За месяц джибутийский работающий жеватель тратит от 30 до 50% своей зарплаты на зелье, а для пропитания и жизни семьи остаётся недостаточная часть денег [70, 140]. По иронии судьбы кениец, употреблявший кат как пищу, тратит в день больше, чем стоимость обеда в некоторых ресторанах Найроби [147]. В Саудовской Аравии, там, где кат запрещён, его покупают на чёрном рынке и из-за высоких цен тратят на него большую часть зарплаты [70]. У определённой категории людей необходимые деньги для регулярных покупок ката превышают их финансовые возможности [106]. Некоторые жеватели тратят на кат все свои деньги, даже ценой отказа от пищи для себя и семьи [164]. Между покупкой ката и нищетой легко возникает порочный круг [145]. Через катовую эйфорию индивидуум старается уйти от проблем нищеты, скудного питания и климатическнх трудностей [140].

В вопросе действия ката на работу и производительность труда разделяются случаи употребления и злоупотребления: в первом случае он может влиять позитивно, стимулируя и повышая работоспособность, а во втором — отрицательно, когда повышенное настроение и благодушие сменяются раздражительностью, депрессией, апатией, потерей стимула [77]. Подчёркивается, что употребление ката (даже в значительном количестве) не всегда следует рассматривать как психопатологическое нарушение, так как оно может помочь человеку, например, оказать стимулирующее действие пастуху, охраняющему ночью стада. В тех случаях, когда кат не употребляется непрерывно, его позитивные возможности в отношении улучшения работоспособности до конца не изучены [101].

Хорошо известно, что при систематическом употреблении ката снижается рабочая продуктивность в результате прогулов, опозданий и подавленного настроения [79, 169]. Дневной рабочий период у жевателей ката не превышает 3 часов [101]. Так как результаты работы падают, то далее образуется порочный круг через снижение зарплаты, приводящее в свою очередь к потере инициативности и стремления к самоусовершенствованию, что в целом оказывает отрицательное влияние на всю социальную жизнь [93]. Постепенно у регулярных жевателей нарастает апатичность и интеллектуальное притупление, снижается физическая активность, теряются время и деньги в катовых магазинах, а в итоге — они представляются людям «потерянными членами общества», «бесполезными и тупыми лодырями» [115]. Эти лица теряют способность к длительной работе и, следовательно, становятся обузой, иждивенцами семьи и друзей [164].

Систематическое жевание ката нарушает семейные связи и приводит к распаду семьи [106]. Экономические затраты и отсутствие отца в семейном кругу способствует неустойчивости семьи [169] и её дезинтеграции [101]. В то время как женщины работают, мужчины проводят время в жевании ката [183]. Глава семьи много времени проводит среди жевателей, а жена одна занята семьёй и воспитанием детей; родительский авторитет подрывается; семейная жизнь «висит на волоске» и происходит множество разводов, включая повторные [93]. Сомалийские женщины жаловались, что пристрастившиеся к кату мужья уже не замечают своих жён [115]. Эти обстоятельства могут приводить к снижению рождаемости [127]. В обследованной группе из 25 постоянных эфиопских жевателей ката большинство оказалось неженатыми — 15 чел., несмотря на то, что их возраст был типичным для семейных людей, а 5 чел. — были разведёнными [145].

В семьях жевателей дети и подростки очень рано приобщаются к кату; эту же привычку приобретает часть жён жевателей [93]. В семьях, обнищавших из-за постоянной покупки ката, женская часть вынуждена заниматься попрошайничеством или проституцией [127, 101]. Последнее относится и к безденежным жевателям [145].

Злоупотребление катом провоцирует такой общественный порок, как коррупцию [101]. Пристрастившиеся к кату правительственные чиновники и полицейские теряют чувство ответственности и начинают шататься по катовым лавкам, что наблюдал один из антропологов в Харэре и Йемене [115]. Особо опасно влияние ката на формирующиеся личности; известно, что школьники быстро теряют интерес к учёбе и перестают посещать занятия [106].

Кроме того, из-за потери жизненной активности жеватель перестаёт заботиться о себе, семье и остальном обществе, при отсутствии достаточного количества денег он начинает попрошайничать или проявляет другую антисоциальную активность, включая преступления [184]. Для удовлетворения своей потребности в кате (не говоря о том, что это делается за счёт здоровья, питания и одежды), привычный жеватель может совершить кражу, что в мусульманском мире является тяжёлым преступлением [70].

Мнения об антисоциальном и криминогенном поведении лиц, употребляющих кат, весьма противоречивы. Некоторые авторы пишут, что во время или после жевания ката возникают ссоры и драки с тяжёлыми травмами, и что суды якобы заполнены множеством таких дел [106]. Со слов местных жителей пересказывается история о том, что один жеватель в состоянии опьянения убил свою жену и «соперника», а его напарник даже не придал значения этой трагедии, продолжая жевать кат [164]. Указывается на непокорность, скандальность, антагонизм к авторитетам и агрессивность жевателей [14, 115, 130, 169].

С другой стороны, в целом ряде публикаций подчёркивается, что катовая встреча проходит в атмосфере доброжелательности и благодушия [101, 145, 174]. Регулярное употребление ката и характер его психологического воздействия вполне совместимы с нормальным поведением [77, 79]. Не обнаруживается связи между употреблением ката и увеличением преступлений, особенно связанных с насилием [115]. Специально выделяется то, что ни одна стадия катового опьянения не сопровождается «высвобождением инстинкта жестокости» [182], и что кат не приводит ни к каким серьёзным противоправным деликтам, которые являлись бы следствием выраженного высвобождения инстинктов, а перед судом предстают в большинстве случаев торговцы катом и должники [127]. Психиатры считают, что кат может только способствовать преступлению, как облегчающее средство для психопатических личностей и психически больных; правонарушения могут также совершаться после дополнительного употребления алкоголя и других препаратов [149].

Ряд авторов считает, что интенсивное жевание ката и распространённость этого явления приводят к дегенерации расы и нации [127, 162]. Если с социально-экономической позиции общество, прежде всего, теряет доходы и человеко-часы, то с медико-социальной — здоровье народа, которое страдает за счёт недоедания, обострения болезней и роста заболеваемости [134, 190].

Долгое время утверждалось, что социальный и экономический аспекты употребления ката преобладают над медицинскими [127], и что употребление ката в целом не наносит большого вреда здоровью людей [149]. Непосредственный вред от применения ката внешне может показаться не таким уж значительным для здоровья общества, но из-за возникновения отдалённых последствий озабоченность представителей медицинской науки растёт; глобальность этой проблемы состоит как бы из целого ряда менее крупных проблем, обусловленных различными национальными, религиозными и культуральными особенностями [97].

В связи с обнаружившимися ещё в начале прошлого века экономическими и медико-социальными последствиями употребления ката предпринимались различные ограничительные меры регионального и международного уровней. Ещё в 1921 году в Британском Сомали законодательно был установлен запрет на культивирование и продажу ката, исключение составили четыре обладателя лицензий [115, 181, 182]. Однако ожидаемый эффект не получился, и в 1939 г. ввели новые меры контроля, которые в итоге заменили на установление импортной таксы [137]. Безуспешными оказались принятые в 1957 году запрещения британских властей в Адене, через год их заменили на контроль цен; на французских «заморских территориях» кат включался в официальный список наркотиков, но из-за неэффективности запрет затем был снят [79, 93, 137, 139].

В Кении запрет вводился в 1945 г. [111], но он также не дал существенных результатов. Позже, в 1950 году, специальный комитет призывал вождей северных племён оказать своё влияние и побудить народ к отказу от жевания ката [77]. Король Саудовской Аравии в 1956 году выпустил специальный эдикт, запрещавший разведение и использование ката. Йеменское правительство в 1972 году издавало закон, запрещавший культивирование ката на правительственных землях и жевание ката в правительственных учреждениях, что вызвало бурное недовольство, и он был отменён [77]. В конце 70-х годов в Южном Йемене началась обнадёживающая кампания борьбы со злоупотреблением ката через давление общественных организаций, использование средств массовой информации и поощрение крестьян, уменьшающих катовые площади за счёт разведения других сельскохозяйственных культур [174]. В Эфиопии, одном из основных экспортёров ката, запрещающие меры никогда не принимались, но в середине 60-х годов кат исчез из экспортного списка, и правительство заявляло о проведении мер по уменьшению площадей культивации ката [75, 114].

Медицинские и социальные работники, которые сталкивались с африканской проблемой ката и наркотиков, считают, что искоренение злоупотребления должно проводиться постепенно, через законодательные и исполнительные меры [74, 97, 105, 127, 145]. Повышение уровня жизни, усиление психосоциального развития населения, формирование новых потребностей является необходимой базой для разрешения этой драматической ситуации [105, 140]. Хотя законодательные меры, в принципе, являются «центральной основой для контроля катовой проблемы», анализ прошлого опыта подсказывает специалистам, что правительства при выборе подхода к этой проблеме «должны рассматривать кат как часть общей социальной проблемы и бороться с ним в этом контексте» [77]. Автор справедливо замечает, что не следует упускать из вида культуральную и эпидемиологическую стороны употребления ката, и приводит точку зрения врачей, ранее работавших в Кении, согласно которой абсолютное запрещение нежелательно по различным причинам, но ограничительное законодательство — необходимо.

Проблема ката неоднократно рассматривалась различными подразделениями Лиги Наций и ООН, в основном с точки зрения социально-экономических последствий. Но в 1957 г., изучив материалы, представленные Комиссией ООН по наркотический веществам, 24-я сессия Экономического и Социального Совета ООН [185] обязала ВОЗ изучить медицинские аспекты употребления ката. При Комитете экспертов ВОЗ по лекарственным средствам, вызывающим зависимость, был создан специальный Секретариат; результаты работы Комитета публиковались в ряде изданий. В заключение одного из докладов было сказано, что употребление ката — это региональное явление и что проблемы ката и амфетамина следует рассматривать в одном и том же свете из-за их сходного медицинского действия [190]. 37-я сессия Экономического и Социального Совета ООН выразила согласие с тем, что злоупотребление катом «представляет собой проблему местного значения, которая наилучшим образом может быть решена на местном уровне» [191]. Комитет ВОЗ в следующем докладе обратил внимание заинтересованных стран на рост площадей посевов ката и рекомендовал учитывать в первую очередь «опасность для здоровья населения, а не экономические позитивы» [191]. Сходный подход, согласно которому кат не подпадает под действие мер международного контроля, сохранился и после выделения катинона [3, 194].

Вместе с тем в 1982 г. эксперты ряда африканских стран, которые совещались в Рабате (Марокко), рекомендовали Комиссии по наркотическим средствам ООН взять проблему ката под международный контроль [181].

В рапорте одной из независимых международных организаций (Совет по проблемам лекарственной зависимости) с тревогой отмечается, что листья ката стали доступными и используются для рекреации, получения удовольствия в тех районах, которые находятся за пределами географических областей произрастания этого растения. Комитет выразил опасения по поводу возможного экстрагирования катинона из листьев ката, отметив, что он намеренно не касался вопроса о международном контроле в отношении ката и катинона. Комитет также подчеркнул, что им не рассматривалась социальная сторона проблемы ката в плане возможного наличия такой степени её выраженности, которая потребовала бы назначения международного контроля [170]. Как видно из приведённого рапорта, Комитет чрезвычайно обеспокоен ситуацией и поэтому особым образом выделил вопросы, требующие неотложного рассмотрения и принятия решений.

Трудно не согласиться с мнением о том, что проблема ката, и в частности вопрос о зависимости, не получили должного внимания со стороны ВОЗ, хотя в 1972 г. проводилось совместное заседание многих международных организаций, на котором были поставлены вполне определённые задачи [181]. Автор подчёркивает, что для полного понимания проблемы кроме ботанических, химических и фармакологических сведений необходимы клинические исследования специалистов в различных областях медицины.

В этой связи уместно провести аналогию с проблемой гашишизма, в отношении которого в своё время был выдвинут призыв: «не повторять прежних ошибок» и «дать пристрастную оценку возможным последствиям» [50]. Приведённые слова сейчас более чем актуальны по отношению к кату. Очень точно замечено, что сейчас общество чрезмерно терпимо относится к «медленным наркотикам», и что общественное мнение часто преувеличивает социальное значение отдельных наркоманий, в то время как её некоторые виды (традиционное потребление ката, бетеля, пейотля) практически остаются без внимания из-за отсутствия социального запроса (выделено автором — Р. Б.), чем также объясняется меньшая интенсивность научных исследований по данным темам [157]. В существовании такого положения автор видит совершенно определённые политические установки.

1.5. Острая и хроническая катовая интоксикация

В обзорах экспертов неоднократно подчёркивалась необходимость изучения картины опьянения при «случайном», или эпизодическом употреблении ката, что необходимо для сопоставления его действия на «нормальных людей» и регулярных жевателей [169, 184]. По анализу впечатлений отдельных лиц в общих чертах было известно, что вначале наступает интеллектуальное возбуждение с эйфорией, затем — их оцепенение и, наконец, — затмение этих возможностей [184]. Один из путешественников описал ожидание несостоявшихся видений, так как слышал о кате как о галлюциногене [85].

В 60-х годах появились два сообщения фармакологов о действии ката на европейцев-добровольцев при экспериментально-дегустационном его употреблении [69, 115]. В первом случае доброволец жевал 200 г листьев ката за полчаса и в течение 4–6 часов ощущал субъективную стимуляцию, что по общей оценке соответствовало действию 10 мг рацемического амфетамина; желудочно-кишечные ощущения казались ему приятными и не отличались от употребления кофе или квининовой воды в тех же тропических условиях [69]. Поведение и переживания второго добровольца, сжевавшего за 4 часа листья со 100 веточек, позволили автору заключить, что кат подействовал как амфетаминоподобный стимулятор, вызвав эйфорию, мозговую активацию и анорексию, снизив при этом эффект действия алкоголя и барбитуратов, которые принимал этот мужчина. Сон подэкспертного был тяжёлым, а утром он испытывал состояние, напоминавшее похмелье, болезненность во рту и нарушение работы желудка [115].

После открытия катинона вновь появилось несколько специальных сообщений с результатами изучения действия ката во время эксперимента [100, 159]. Не умаляя значение этих интересных и важных работ, надо отметить, что изучавшийся контингент недостаточно полно охарактеризован с наркологической точки зрения (нет прямого указания на отсутствие зависимости, «катового стажа» и т. д.).

Судя по косвенным признакам, испытуемые не были хроническими потребителями.

В первом сообщении [100] жевавшие кат определены как студенты-добровольцы, «воздерживавшиеся от употребления ката в течение недели до эксперимента». Автор подтвердил сходство действия ката и амфетаминов как на физическом уровне (учащение пульса и дыхания, повышение температуры тела и скорости реакции в эксперименте), так и на психическом уровне (состояние возбуждения ума и чувств). Наивысшие возможности добровольцев в составлении фигур отмечены приблизительно на 90-й минуте. Выявленную амфетаминоподобную резистентность к физической нагрузке и снижение утомляемости автор больше склонен объяснять возбуждением личности, чем повышением работоспособности.

Во второй работе [159] изучались по опроснику субъективные переживания лиц, «знакомых с действием ката». Авторы определили, что у большей части жевателей вначале возникало состояние эйфории, повышение интеллектуальных возможностей и чувства бодрости, а у меньшей — состояние дисфории и слабый седативный эффект. Оба последних эффекта появлялись у всех наблюдавшихся через 6,5 часов. Подчёркивается важность ситуационных факторов в развитии субъективных реакций. В целом действие ката определено как фенаминоподобное. Вызывает сожаление, что различие субъективных реакций соотнесено с уровнем катовой зависимости или же полным отрицанием таковой.

В литературе отсутствует описание «в чистом виде» картины катового опьянения у лиц, употреблявших кат в рамках традиций и обычаев. Если не учитывать светские и религиозные праздники, а также вынужденные случаи (голод и другое), которые сопровождаются приёмом ката, то традиционным вариантом сейчас считается употребление ката не чаще одного раза в три дня, т. е. приблизительно 2 раза в наделю [101]. Количество традиционно употребляемых листьев во время катовой партии тоже очень условно и зависит как от сложившихся представлений в обществе, так и от сорта ката. В каждом регионе и даже в отдельных районах одной страны представления о традиционной (групповой) дозе ката и частоте его употребления в течение недели очень индивидуальны [77].

В одном из первых междисциплинарных сообщений о кате были выделены некоторые вероятные признаки перехода от случайного к регулярному потреблению; они могут выражаться в увеличении дозы для получения желаемых эффектов, появлении хронических физиологических расстройств — снижение аппетита, потеря сна, нарушение сна, которые повышают подверженность различным заболеваниям; со временем теряется волевая и интеллектуальная сила с дальнейшими социальными последствиями [184]. К сожалению, в последующем эта динамическая линия изучения хронической катовой интоксикации не получила необходимого наполнения конкретным клиническим материалом. Спустя почти 25 лет специальная группа экспертов ВОЗ вновь указала на неизученность действия ката на лиц, жующих кат эпизодически и в случаях «умеренного» и «тяжёлого» употребления [169], и поэтому рекомендовала проводить клинические исследования в каждой из групп раздельно. Это положение сохраняется до настоящего времени.

Некоторые авторы постоянное потребление ката считают токсикоманией только при «непреодолимости влечения» [137]. Хотя ряд исследователей [139, 140, 149] относит всех регулярных жевателей к категории токсикоманов, считая регулярность признаком психического влечения; однако ясных границ между традиционными и болезненными формами потребления ката они не проводят и развёрнутых критериев диагностики последних не выдвигают. Чаще по отношению к систематическим потребителям используются только образные выражения, такие, как «привычные» [93], «страстные», «закоренелые» [184] и «ежедневные» жеватели [68]. Их также называют «любителями» [140], «приверженцами» [80] и «ценителями» ката [145]. Наиболее приемлемыми, с клинической точки зрения, для случаев регулярного или систематического потребления ката, вероятно, являются выражения «хроническое потребление» и «хронический жеватель» [184].

При всех формах потребления ката, включая и хроническую, издавна выделяют его стимулирующий и опьяняющий эффекты [184]. В общей картине действия ката на хронических жевателей отмечены две фазы: тоническая и депрессивная [93]. В начале 60-х годов была дана более подробная динамическая рубрикация [139, 140]. Автор выделил у катовых токсикоманов период возбуждения и период депрессии, между которыми отметил короткий этап сексуального возбуждения. Вскоре подобное исследование повторилось у «потребителей ката» с целью выявления ближайших последствий его действия [137]. Авторы выделили тоническую фазу с эйфорическим и иллюзорным периодами, а также депрессивную фазу с периодом компенсаторного отдыха.

При описании острых проявлений действия ката жеватели употребляют множество выражений, передающих субъективно-позитивные переживания «тонической фазы» или «периода возбуждения». Отмечается возникновение «чувства блаженства» [14], «состояния благополучия» [77, 78, 137], «способность совершения невозможного», «ощущение завершённости» [145], «улучшение настроения» [143], «приятная бессонница» [183]. В одном из описаний сказано, что во время жевания ката забываются все тяготы повседневной жизни, мир становится светлым и унылое земное существование превращается в «небесный рай» [174].

Ожидание душевного подъёма передаётся в гедонистических мотивах употребления ката. Опрошенные лица сообщали, что покупают и жуют кат для приятного времяпровождения с друзьями [106, 115], для получения «удовольствия», «приятных ощущений» и «наслаждения» [14, 93, 134]. Замечено, что кат снимает чувство озабоченности [139, 140] и «устраняет такую страсть как гнев» [184].

В объективных оценках эти состояния терминологически обозначаются как возбуждение ЦНС с повышением настроения [134], как эйфория [69, 111, 131, 139, 140, 145, 169] или же как гипоманикальное и маниакальное поведение [139, 140], а в некоторых случаях — как «выраженная буйная мания» [149] и «явное маниакальное состояние» [164].

В описаниях повышенного настроения авторы выделяют такие детали, как «веселье», «радостное возбуждение» [164], «бессодержательный смех» [184], «интеллектуальное возбуждение со смехом», «сноподобная эйфория» [69], «эйфория с гиперактивностью» [115], «эйфория с лёгкостью ассоциаций и логореей» [139, 140]. В обобщённых характеристиках состояния эйфории особо отмечается благодушие, чувство благополучия, лёгкая и страстная речь [77, 79] или же благодушное самодовольство, раскованность, экспансивный оптимизм и потребность в общении [137]. Однако на фоне общей приподнятости настроения может проявиться эмоциональная лабильность с быстрым переходом «от радости к слёзам», а также с «готовностью к гневу и ссоре» [149]. Кроме того, «состояние эйфории и гипоманиакальности поведения» может также сопровождаться «сверхчувствительностью к внешним раздражителям», возникновением напряжённости, настороженности и подозрительности [77, 79, 149].

Подъём настроения у жевателей ката сочетается с определёнными изменениями в интеллектуально-мыслительной и мнестической сферах. В субъективных описаниях отмечается «умственное оживление», «возможность думать всю ночь напролёт», «переполнение мыслями» [93], «быстрая работа мозга», «свободное и ясное выражение своего мнения» [182], «повышенное понимание и осознание окружающего» [69], «возбуждение памяти», «возникновение множества мыслей и воспоминаний», а иногда — чувство «разбегания мыслей» [139, 140]. Жующие кат ощущают себя «очень умными», им кажется, что «все проблемы разрешимы» [137] и их может охватывать ощущение «самоуверенной мудрости» [77, 79]. Постепенно «мысли замедляются» и они «всё больше и больше затуманиваются» [137].

В начале опьянения объективно отмечается постепенное увеличение объёма и темпа интеллектуальной деятельности, но повышение скорости ассоциаций может приводить к «рассуждательству», «расплывчатости мышления», нарушению суждений, многоречивости, дизартрии, громким и несоответствующим обстановке высказываниям [149]. Наряду с бахвальством и самопереоценкой могут возникать идеи величия, которые можно связать с имеющимся «нарушением вынесения суждений» [115]. Выше уже отмечалась возможность появления повышенной настороженности и подозрительности на фоне приподнятого настроения [149]. Считается характерным «обострение памяти» (за счёт улучшения ассоциативной деятельности), возбуждение воображения или же «вспышки воображения» на фоне сноподобной эйфории с нарушенной концентрацией внимания [111, 137, 139, 140, 169].

После тонической фазы наступает спад психофизической деятельности, который обозначается как «депрессивная фаза» [139, 140, 184], «явления психической депрессии» [14], «реактивная депрессия» [111, 169, 184] и даже как «малый депрессивный синдром» [137]. Эти состояния могут возникнуть вслед за периодом возбуждения или же после ночного сна [137, 139, 140]. Период депрессии может совпасть с периодом сна и поэтому не проявиться [111, 169, 184]. Считается, что «депрессивная фаза» приходится на время сна у тех, кто жуёт кат утром или в полуденное время, а у жующих кат до позднего времени она проявляется утром в виде грусти с летаргией [93] и усталости [145]. К депрессивной фазе некоторые авторы относят возникновение тревожного состояния [137]. Состояние, следующее за периодом возбуждения, называют также апатичностью [115], а у отдельных лиц находят «тяжёлый ступор» [164].

Субъективные переживания жевателей в «фазе депрессии» описывают очень скупо. В объективных характеристиках отмечается «истощение» и «психическое бессилие» [139, 140]. В рамках так называемого «малого депрессивного синдрома» выделяется нестабильность настроения, повышенная самокритичность, пессимистический взгляд на будущее, бессонница и анорексия, что не лишает этих лиц возможности «принимать решения на будущее в целом» [137]. Переход от приподнятого настроения к его спаду часто происходит через сосредоточение на нерешённых и трудных проблемах [77, 79]. В «депрессивной фазе» отмечается также замедление темпа мышления и «затуманивание мыслей» [137].

Выраженность депрессивной фазы, как и тонической, связывается с количеством употреблённого ката, особенностями самого человека и длительностью его токсикомании. Проходят депрессивные явления после более или менее длительного отдыха или повторного приёма ката [139].

Анализируя описания периода спада самочувствия у жевателей, надо отметить, что в большинстве характеристик т. н. «депрессивной фазы» стержневыми являются астенические нарушения, на фоне которых возникают разнообразные по форме депрессивные отклонения, поэтому эта фаза в целом не может называться депрессивной. В ней, вероятно, следует различать несколько этапов или стадий. Состояние во время утреннего пробуждения, обозначаемое как «реактивная депрессия», совершенно не согласуется с нашими традиционными психиатрическими терминами и понятиями. Неспроста утреннее состояние недомогания и сонливости некоторые авторы называют «катовым похмельем», ставя на первое место общее плохое самочувствие жевателей, и говорят о мрачности и безрадостности настроения, избегая термина «депрессия» [174].

Для оценки соотношения некоторых острых физических и психических эффектов ката ближайшего и отдалённого периодов интересны результаты опроса 116 ежедневных жевателей ката [68]. Во время жевания ката в условиях эксперимента 89 чел. отметили состояние отдыха и расслабления тела, 59 — полиурию, 51 — сухость во рту, 42 — чувство повышения температуры, 31 — тахикардию. После жевания 76 чел. указали на анорексию, 72 — сексуальное желание, 69 — отдых и расслабление тела, 47 — высокую температуру и потливость, 40 — усталость и изнеможение, 31 — трудность мочеиспускания. Объективно зафиксировано повышение кровяного давления и пульса. В заключении автор особо выделяет то, что кат уменьшает мышечную активность, вызывает чувство отдыха и расслабления тела.

Единого мнения в отношении наркотических свойств ката до сих пор не выработано, долгое время представители различных специальностей и просто путешественники однозначно называли кат наркотиком, описывали его как вещество с наркотическими и даже галлюциногенными свойствами [85, 131, 143, 164, 174, 180, 182]. В публикациях о кате употребляются такие характерные для наркотических веществ выражения и термины, как «пристрастие» [68, 114, 115, 137], «ежедневное влечение» [14], «неодолимое желание» [137] или «привычка, ставшая неодолимой» [75]. В этих же и иных работах жевание ката характеризуется в более мягких определениях: «привыкание» [115, 131], «простая привычка» [93, 184], «вялая привычка» [182], «плохая привычка» [114].

Замечено, что в прошлом кат к наркотическим веществам более склонны были относить фармакологи, чем медики [149]. Если фармакологи [164] писали о тяжёлой форме зависимости, то врачи отмечали, что в отношении жевания ката «с большим основанием нужно говорить о привыкании, чем о пристрастии» [124]. Исходя из некоторых выявленных свойств ката и учитывая отсутствие зафиксированных случаев органических нарушений, при введении одномоментного запрета ката в одном из регионов допускалось, что это растение может быть отнесено к наркотикам, но совершенно другого типа, чем морфин [182]. Сопоставление полярных мнений о «степени травматичности» ката и о его наркотических свойствах позволило некоторым исследователям того времени сделать такое заключение: действительность находится где-то между противоположными точками зрения и поэтому позволительно сделать сравнение с алкоголем, при котором одни любители выпить получают от этого внутреннее наслаждение, а другие — страдают от его неумеренного потребления [114, 168].

В классификации экспертов ВОЗ кат всегда относился к ненаркотическим веществам [119], хотя считалось, что проблемы, связанные с катом и амфетамином, несмотря на количественные отличия в их действии и некоторые специфические социальные и экономические признаки, следует рассматривать в том же свете из-за их сходного медицинского действия [190]. Сейчас в фармакологических классификациях уровень зависимости от ката и амфетаминов приравнивается [156]. Был период, когда в официальных публикациях ВОЗ о вызывающих зависимость веществах листья ката и амфетамины находились не в одной, а в соседствующих группах [193]. Ряд международных авторитетов в области наркологии такой подход считает более верным, ибо с одной стороны не следует рассматривать проблему растения кат совместно с лекарственными веществами, а с другой стороны, пока не удалось достаточным образом изучить вопрос о катовой зависимости [181].

Согласно сегодняшним представлениям, чтобы злоупотребление тем или иным психостимулятором отнести к наркомании, следует выявить процесс формирования и факт образования большого наркоманического синдрома [51], который включает, как известно, синдром изменённой реактивности, синдром психической зависимости и синдром физической зависимости [50].

Существование психической зависимости у жевателей ката признаётся большинством авторов [77, 111, 118, 134, 137, 139, 140, 165 и др.]. Некоторые различия присутствуют в характеристиках степени выраженности зависимости. Например, стремление к употреблению ката определяется как то, что «сравнимо с желанием, но не с компульсией» [149]. Отмечается, что зависимость от ката обычно очень слаба и выраженного привыкания практически не происходит, хотя в отношении отдельных лиц проводится аналогия с «заядлыми курильщиками» [139, 140]. Указывается также на устойчивый характер влечения [111]. Некоторые исследователи заключают, что основная масса потребителей ката может ограничивать себя [77, 137]. Существуют лица, которые предпочитают вообще отказаться от катовой партии, чем употреблять листья плохого качества, а «неодолимое желание» возникает только у редких индивидуумов, «которые уже являются психически больными» [137]. В подтверждение преимущественно низкого уровня психической зависимости приводится мнение о малой распространённости жевания ката среди женщин в тех регионах, где его явление черезвычайно распространено [111]. В некотором роде обобщающей является позиция, согласно которой уровень катовой психической зависимости может быть различным — от слабого до умеренного [134]. Широкий диапазон выраженности психической зависимости подчёркивается и другими авторами [77, 165].

Известно, что психическая зависимость выражается в стремлении заполучить желанное вещество, которое сопровождается постоянными мыслями о нём, подъёме настроения в предвкушении приёма или же в подавленности и неудовлетворённости при его отсутствии [50]. Хорошей иллюстрацией к тому служат описания «массового невроза» [93], сделанные различными авторами в ряде регионов. Замечено, как уставшие после работы на солнцепёке люди начинают внезапно оживляться, когда приходит время направляться вместе с другими к месту приёма ката [93]. В местах обычного привоза ката всегда наблюдается напряжённое оживление, переходящее в тревожное, если его доставка опаздывает, а затем — сменяется ликованием, когда товар прибывает [77]. Когда «катовый» самолёт задерживается, то одна–две тысячи джибутийцев с грустью смотрят в небо и могут даже не уходить на обед [185]. В определённые дни тысячи сомалийцев идут на рынки для покупки ката и, если он ещё не завезён, его ожидание характеризуется чередованием чувств досады и надежды, которые сменяются взрывом радости, когда звучит характерный звук клаксона грузовика, везущего кат [101]. Автор пишет, что для некоторых жевателей проблема поиска и заполучения ката иногда «приобретает характер трагедии»; если кат не удаётся достать, то многие испытывают горечь по утерянному удовольствию, а для интенсивных жевателей такая ситуация носит более серьёзный характер и некоторые из них готовы заплатить за него большие деньги. Врачи также отмечают, что у жевателей, находящихся на лечении в связи с различными заболеваниями, во время раздачи медикаментов возникает оживление, которое сравнимо с ожиданием приёма ката [93]. Заметим, что описанное безотносительно к кату поведение «поиска препарата» считается этапом, предшествующим появлению явных признаков абстинентного синдрома [134].

Заключение о том, что физическая зависимость по отношению к кату отсутствует и абстинентный синдром не возникает, было сделано группой французских врачей, работавших в Джибути и опубликовавших в 1957 году свое сообщение в «Бюллетене по наркотикам». Наблюдая за больными госпиталя общего типа, они отметили, что пациенты испытывали радость избавления от ката и улучшение самочувствия [93]. Такая же или сходная позиция затем сформировалась у экспертов и специалистов международных организаций [77, 111, 134, 169]. Однако известно, что этот вопрос остаётся до сих пор малоизученным, поэтому в публикациях официальных органов всегда используются очень осторожные формулировки. Обычно пишут, что катовая физическая зависимость «если и существует, то незначительная» или что её «доказательств не существует» [169]. При этом известные, но нерезко выраженные нарушения, возникающие у некоторых жевателей после прекращения приёма ката, интерпретируются не как абстинентные проявления, а как «феномен возвращения к исходному состоянию», то есть предшествовавшему жеванию листьев [111].

После открытия катинона в листьях ката эксперты ВОЗ несколько изменили позицию и рекомендовали провести специальные клинические исследования, в том числе и для выяснения возможности возникновения катовой абстиненции [169]. Группа клинических фармакологов совершенно справедливо указывает на то, что сложившийся в литературе «клинический профиль жевателей основан на случайных наблюдениях» [165]. Они установили, что у привычных жевателей обнаруживаются физиологические и нейроэндокринные изменения (уровень бета-эндорфина, пролактина, гормона роста и др.), которые позволяют рассуждать о возможной физической зависимости. Авторы воздерживаются от категорических утверждений, но замечают, что выявление такого рода зависимости не будет воспринято как неожиданность.

Задолго до этого исследования один из немногих психиатров, изучавших катовую проблему [149], отметил, что существует небольшой эффект отмены, но вызывает затруднение отнесение его к психическим или же физиологическим процессам. Автор обращает внимание на два важных момента: недостаточную семантическую чёткость самого понятия «физическая зависимость» и отсутствие специальных наблюдений за постоянными жевателями ката в периоды лишения, как это делалось в отношении морфина, марихуаны и других веществ. Затем в социологическом исследовании было высказано мнение о том, что выраженность состояния воздержания от ката следует считать незначительной, ибо оно не включает каких-либо органических или каких-либо психических нарушений и выражается присутствием в течение нескольких часов грусти, плохого настроения, сонливости, общей слабости [145]. На основании этого автор делает вывод, что кат вызывает «полупривыкание» и поэтому не относится к наркотическим веществам.

Врачами общей практики замечено, что длительное жевание ката «переходит в наркоманию» [174], ибо жеватель не может обходиться без ката ни одного дня, даже во время работы, а утром находится в состоянии «катового похмелья», при этом он уже не ищет компании, как другие, предпочитая принимать кат в одиночестве. Автор пишет, что такой человек сам говорит, что без ката жить не может. Это замечание чрезвычайно важно, так как личное сообщение наркоманов о «страстном желании» является более ранним, более чувствительным показателем, чем физиологические или поведенческие реакции.

В одной из фармакологических классификаций совершенно определённо констатируется наличие катового абстинентного синдрома [156]. Интересно, что у харэрских крестьян даже существуют выражения, обозначающие состояние до утреннего приёма ката — «харара», когда они чувствуют фрустрацию, угрюмость и не могут думать, и состояние после жевания — «маркана», когда они становятся улыбчивыми и забывают о своих неприятностях [106].

Вопрос о формировании толерантности к кату, одной из составляющих синдрома изменённой реактивности, также недостаточно изучен и содержит противоречивые точки зрения. В публикациях ВОЗ толерантность к кату оценивается отрицательно, но без категоричности, и сопровождается оговорками: «по-видимому, отсутствует» [169], «практически не встречается» и «отсутствует заметная толерантность» [111], или же «если и существует, то незначительная» [134]. Больше склоняясь к отрицанию толерантности к кату, эксперты ВОЗ в то же время рекомендуют провести целенаправленное изучение этого вопроса [169].

В ряде работ на развитие толерантности указывается довольно определённо, исходя из того, что привычные жеватели в течение жизни значительно увеличивают количество потребляемого ката для достижения необходимого эффекта [115, 164, 184]. Отмечен необязательный характер увеличения привычной дозы и возможность её ограничения при необходимости [137]. В частности, авторы пишут, что употребляемое количество зависит от финансовых возможностей и рассудительности.

Общепризнано, что темп развития толерантности очень медленный [139, 140, 142]. Катовая толерантность считается менее выраженной, чем амфетаминовая [156]. Признавая существование толерантности, клинические фармакологи [165] предостерегают от поспешных оценок до проведения глубоких клинических исследований.

Отсутствие или неявный характер толерантности к кату долгое время связывалось одновременно как со свойствами самого растения, так и со способом его употребления (жевание), который естественным образом ограничивает количество потребляемых листьев [111]. Позже сдерживающая роль в развитии толерантности стала отводится только существованию физических пределов поглощения ката [169]. Такое изменение позиции экспертов ВОЗ связано, вероятно, с результатами исследования фармакологических свойств катинона. Ещё одну психологическую причину, сдерживающую жевателей от значительного увеличения количества потребляемого ката, видят в опасениях возникновения ответных соматических нарушений [51]. Потребители огромных объёмов ката (2–3 кг) указывают на связь своей предельной дозы с сортом и качеством листьев [106, 114].

Объективный учёт суточного количества потребляемого ката очень затруднён, и кат близок к категории так называемых «неизмеряемых» токсиконаркоманических веществ. Тем не менее, в литературе присутствуют некоторые прямые и косвенные указания на существование нескольких категорий регулярных жевателей. По количественному признаку выделяются лица, которые страдают «малой токсикоманией» и употребляют 75–100 г листьев ката в сутки, и «любители ката», суточная доза которых составляет 250–400 г ката [140]. Кроме того, автор упоминает о «непрерывных жевателях», т. е. жующих кат непрерывно в течение дня, у которых суточная доза, вероятно, очень индивидуальна. Помимо лиц, «не расстающихся с катом от восхода до захода», встречаются также индивидуумы, которые жуют кат «всю ночь напролёт» [106]. Наряду с «закоренелыми» и «пристрастившимися» жевателями, выделяют также лиц, ежедневно жующих кат в больших дозах до тех пор, пока у них не возникает «тяжёлый ступор» [115, 164, 184]. В публикациях ВОЗ случаи регулярного употребления ката разделяются на «умеренные» и «тяжёлые», однако без указания на частоту и дозы в тех и других случаях [169].

Как видно из приведённых выше примеров, существует очень широкий диапазон форм систематического жевания ката, множество схем его употребления. С другой стороны, становится ясным: если человек проходит путь от эпизодического, традиционного потребления ката до беспрерывного его жевания в течение суток или же употребляет 2–3 кг ката в день, то этот процесс не может происходить без глубокого изменения толерантности.

В связи с синдромом изменённой реактивности отметим несовпадение литературных сведений о реакции организма на первые случаи приёма ката. Считается общепринятым, что возникновение субъективно позитивных эффектов ката, которые делают его притягательным, не требует инициального периода, в отличие от опия или морфия [140]. Однако ряд авторов пишет о том, что эйфорический эффект можно достичь только на 3–4-й день жевания ката [164] и оценить его в полной мере только через 2 недели [137]. В начальный период жевания ката отмечены такие расстройства, как головная боль, боль в поджелудочной области, вторичные сердечно-сосудистые и генитальные эффекты [14]. У новичков возможна также тошнота, общее недомогание [174]. Эти примеры можно рассматривать, с точки зрения изменения реактивности, как катовый пример исчезновения «защитных реакций» при повторных приёмах наркотических веществ [50]. Симптоматично то, что определённая категория жевателей стремится достать более сильнодействующие сорта [174]. У некоторых лиц даже возникает дилемма, борьба мотивов: выбрать более крепкий кат, но вызывающий желудочно-кишечный дискомфорт, или менее тонизирующий [114].

В описаниях катового опьянения у систематических жевателей можно встретить ряд проявлений, которые приводятся как отдельные или дополнительные детали общей картины действия ката и которые, по нашему мнению, недооценены в диагностическом плане. Так, на фоне характерного маниакальноподобного состояния у кенийцев описывается возникновение сверхчувствительности к внешним раздражителям, готовность к ссоре и гневу, эмоциональная лабильность в виде быстрого перехода от смеха к слезам и наоборот, а также напряжённость, осторожность, тревожность и подозрительность, которые могут постепенно усиливаться [149]. Замечено, что у джибутийских жевателей эйфория и маниакальное состояние могут легко смениться вербальной агрессией [140]. Непокорность и агрессивность отмечается у сомалийских и эфиопских жевателей [106, 115, 164]. Возникновение агрессивности при употреблении ката описывают и в нетрадиционных регионах [130]. Агрессивность обычно связывают с приёмом больших доз ката [169]. Среди аддис-абебских жевателей выделяют тех, которые постоянно находятся в грёзоподобном состоянии с потерей чувства реальности [115]. Этот же автор, наблюдая за 10 кенийскими добровольцами из числа «давних жевателей», выделил у них два типа опьянения: со сноподобной эйфорией (3 чел.) и с гипервозбудимостью (7 чел.), которая сопровождалась или раздражительностью, или идеями переоценки собственной личности, достигающими идей величия (5 чел.). Среди йеменских жевателей, кроме наиболее характерных состояний, отмечается или отсутствие «ответной реакции организма», или возбуждение с агрессивностью [14]. Последнее авторы связывают с употреблением определённых сортов ката.

В ярких описаниях традиционных катовых встреч [77, 79, 101, 118, 174] можно также выделить отдельные поступки и переживания, которые, на наш взгляд, встречаются только у определённой категории хронических жевателей: погружённость в неприятные мысли и воспоминания, беспричинные всплески раздражительности и беспокойства, вычурность, немотивированный и импульсивный уход.

Разнообразие проявлений катового опьянения связывают с дозой принятого ката, характером жевателя и длительностью токсикомании [140]. Значение этих факторов безусловно, однако столь пёстрый набор реакций на приём ката требует, прежде всего, клинико-динамического анализа с целью выявления закономерностей изменения формы катового опьянения и поиска зависимости этих изменений от выраженности хронической интоксикации.

Считается установленным и общепризнанным, что в результате регулярного употребления ката происходят острые и хронические расстройства функционирования многих систем организма, снижается резистентность к инфекционным болезням и возникают различные местные поражения [115].

Среди постоянных жевателей широко распространены стоматиты и перидонтиты [164]. Особо раздражающее влияние на слизистую рта приписывается кенийскому и сомалийскому сорту «мирроу» [101]. От многолетнего интенсивного жевания ката стираются и выпадают зубы, поэтому пострадавшие вынуждены измельчать листья и выпивать их с молоком [115]. Среди жевателей широко распространены желудочно-кишечные нарушения, такие как серозный и язвенный эзофагит, цирроз печени, хронический колит, гипотония кишечника с метеоризмом, частый или хронический запор, паралитическая непроходимость [93, 137, 139, 140]. Из-за отсутствия аппетита, а иногда из-за невозможности ничего проглотить кроме жидкости, многие плохо едят, тревожаще худы, страдают запорами до недели; после приёма ката живот у них становится жёстким и немного вздувается, появляются боли в подложечной области, особенно по ночам [14, 93, 127, 182]. Жевателям известно, что некоторые сорта ката («кудда») более трудны для переваривания и могут вызывать боли [114]. В последние годы отмечено большое количество случаев желудочной и, особенно, дуоденальной язвы [101]. Перечисленные желудочно-кишечные нарушения обычно объясняют действием танина, симпатомиметических и других алкалоидов ката [69, 111, 118, 169]. Обращают внимание на то, что непроходимость кишечника обычно разрешается без хирургического вмешательства, а кратковременный запрет на употребление ката в одном регионе привёл к понижению потребления слабительного на 90% [137]. Вместе с тем роль ката в возникновении некоторых желудочно-кишечных заболеваний ещё не считается научно доказанной [101], хотя печёночные заболевания автор однозначно связывает с гепатотоксическим действием аминовых кислот.

Возникающая у некоторых лиц задержка мочеиспускания после нескольких часов жевания ката объясняется действием тех же механизмов, которые вызывают метеоризм и кишечный парез [111], или же результатом застоя сперматической жидкости в простате [137].

В числе характерных осложнений регулярного употребления ката обычно называют анорексию, бессонницу и истощение, которые исчезают с прекращением интоксикации. Некоторые страдают отсутствием аппетита из-за приёма очень большого количества листьев, особенно в ночное время [93, 127]. У бедствующего класса анорексия и высокая цена ката приводят к тому, что желанные листья замещают настоящую пищу [137]. В возникновении анорексии, вызываемой прежде всего фенилалкиламиновыми алкалоидами и танинами, допускается определённая роль желудочно-кишечных заболеваний катового происхождения и, таким образом, нарушение аппетита включается в порочный круг: кат — нищета — голод — кат — анорексия — недостаточность питания — нарушение пищеварения — анорексия и так далее [111].

Катовая бессонница может сопровождаться чувством потери сна и иногда требует длительного, интенсивного лечения; только отдельные лица могут уснуть после приёма ката [140]. Однако другие авторы считают, что бессонница чаще возникает у новичков и неопытных жевателей [79], и что она не бывает у тех, кто жуёт кат только утром перед работой и в обеденный перерыв [93]. Для преодоления бессонницы и некоторых сердечно-сосудистых эффектов стали использовать большей частью лёгкие спиртные напитки [75, 106, 145]. Среди мусульман с этой же целью начали употреблять седативные и снотворные вещества [77], а также отмечены просьбы о проведении гипнотерапии при нарушении сна [101]. Сочетание ката с алкоголем в народе считается нежелательным и опасным [145]. Использование психотропных препаратов якобы «не вызывает серьёзных проблем», но несколько человек обращались к врачам за психиатрической помощью в связи с зависимостью от петидина, барбитуратов, метаквалона, глютемида и других веществ [77]. Замечено, что кат снижает собственно алкогольные и барбитуратовые эффекты [115].

Интенсивное употребление ката приводит к тому, что к 30–40 годам эти люди оказываются физически и психически истощенными [164]. Со слов аборигенов, неблагоприятные эффекты ката более выражены у живущих в жарких пустынных районах и не имеющих регулярной физической нагрузки, чем у крестьян холодного пояса [115]. Истощение, в сочетании с анорексией и объективной недостаточностью питания, создаёт опасность для развития на этой основе различных интеркуррентных заболеваний [139]. Физическое истощение может дойти до такой степени, что даже при возникновении потребности в пище жеватель не может проглотить ничего, кроме молока или бульона [13].

Высокая распространённость туберкулёза среди жевателей и их близких связывается с физическим истощением из-за недостаточного питания [93], при этом у членов семьи часто выявляется астения и пернициозная анемия, а картина их крови бывает хуже, чем у самих потребителей ката. У всей группы обследованных кормящих женщин, привыкших употреблять кат, психоактивные вещества обнаружены в грудном молоке, а также в моче одного ребёнка [186]. Пагубность действия этих веществ на потомство трудно переоценить.

Самыми опасными осложнениями употребления ката считаются сердечно-сосудистые нарушения. Специальное исследование отечественных врачей показало, что кровяное давление во время жевания ката повышается, но особенно резко оно усиливается при применении нагрузок, даже незначительных [14]. Рост артериального давления и его лабильность отмечаются уже при более или менее регулярном употреблении ката [137, 139, 140]. Подчёркивается, что особо опасными колебания давления становятся в случаях изначальной хрупкости или патологической изменённости. Во время или вскоре после приёма ката авторы наблюдали случаи менингеальной геморрагии, гемиплегии, инфаркта миокарда и даже острого отёка лёгких при резкой сердечно-сосудистой декомпенсации с недостаточностью левого желудочка. У пожилых людей инфаркты миокарда часто приводят к летальным исходам. Авторами высказывается предположение, что встречающаяся у молодых людей устойчивая гипертония так же может быть следствием злоупотребления катом.

Описана острая катовая интоксикация с четырёхдневной комой и смертью; на вскрытии желудок оказался наполненным катом, и других причин, объясняющих исход, не было выявлено [94, 113]. Этот и сходные случаи передозировки ката упоминаются в других сообщениях [149, 184]. Динамика интоксикации такова: вначале возникает тошнота и рвота, затем нарастает неврологическая симптоматика (нарушение артикуляции и координации), появляются коллапсы, гиперестезия, дрожь; а в терминальной стадии — возможны спазмы и конвульсии.

С постоянным употреблением ката связываются признаки глазного старения (сенильная катаракта, макулярная дегенерация или хореоретинальная дегенерация сенильного типа), которые отмечены в возрасте после 45 лет, а у нескольких человек — до 40 лет [137]. Роль интоксикации рассматривается авторами «в единстве с особенностями сурового джибутийского климата».

Очень противоречивы точки зрения в вопросе о действии ката на половую функцию. Непосредственно во время жевания половое влечение усиливается, однако оно сочетается с временным расстройством эрекции [93], что отмечает 60% жевателей [101]. По некоторым описаниям, приблизительно на третьем часу возникают сладостные любовные картины [174]. Реальную сексуальную активность проявляют только молодые мужчины, но они отмечают недостаточную яркость переживаний и раннюю эякуляцию. У некоторых жевателей возникают боли в яичках, спонтанная эякуляция и сперматорея, когда «сперма течёт как моча» [139, 140]. Жёны постоянных жевателей жалуются, что мужья перестают обращать на них внимание [115].

Многолетнее употребление ката приводит к анафродизическим последствиям [164] и старые токсикоманы являются «абсолютными импотентами» [101]. Уровень снижения сексуального влечения у регулярных потребителей ката зависит от возраста и выраженности токсикомании [139, 140]. Автор считает, что половая функция может медленно восстанавливаться при прекращении приёма ката. Некоторые исследователи связывают со злоупотреблением ката, как с бесспорной причиной, только отдельные случаи импотенции и не считают, что есть основания для более широких обобщений [137]. За медицинской помощью по поводу катовой фригидности обращаются в единичных случаях [127]. Фармакологические механизмы развития импотенции остаются непонятыми [169]. Анафродизию обычно скрывают и только врачам-друзьям «утвердительно кивают» в ответ на деликатный вопрос [174].

Отмечены несчастные случаи из-за неадекватного «бесстрашия» [115] и дорожно-транспортные происшествия с тяжёлыми последствиями и человеческими жертвами из-за рискованных действий водителей в состоянии катового опьянения [101, 106]. Допускается, что связанное с употреблением ката повышение сексуального влечения увеличивает риск венерических заболеваний [101]. Многочасовое общение множества людей в закрытом помещении способствует передаче инфекционных болезней, в частности, респираторно-лёгочных [101], среди которых особо выделяют туберкулёз [126, 137].

Вопрос о психозах, возникающих при употреблении листьев ката, остаётся малоизученным и содержит множество клинических неясностей и противоречивых мнений. Первое описание острого катового психоза сделано в середине 40-х годов в «Восточно-Африканском медицинском журнале» [88]. В двух наблюдениях картина психотоксических нарушений включала дезориентировку, инкогеренцию, лихорадочное возбуждение, что рассматривалось как состояние, близкое к делирию. Кроме того, были отмечены расстройства «шизофренического характера», что позволило автору рассматривать кат как вещество, которое может способствовать проявлению скрытого психического заболевания. В дальнейшем эти случаи в целом или отмеченная симптоматика и сделанные выводы приводились в обзорных публикациях и наркологических монографиях как со ссылками на автора, так и без них [73, 77, 89, 111, 169, 184]. В литературе 50–60-х годов встречаются отдельные и очень лаконичные замечания о возникновении у привычных жевателей случаев «безумия» [115], «явно выраженных маниакальных состояний» [164], «психического возбуждения с агрессией» [14] и «делириозных эпизодов» [10]. Особо следует выделить психиатрическое утверждение о том, что жевание ката не приводит к возникновению психотических нарушений [163]. Также совершенно определённо отрицаются катовые «психозы лишения» [93].

В 60-е годы французские врачи общей практики включили острые психотические нарушения в рамки комплексного описания медицинских последствий у жевателей ката [137, 139, 140]. Характеристики психических расстройств и выводы авторов очень близки. Прежде всего, они едины в том, что употребление ката не сопровождается возникновением каких-либо специфических психиатрических синдромов. Выделены кризы психомоторного возбуждения с агрессией или истерическим бегством, которые часто бывают спровоцированы конфликтами, а также маниакальные приступы, которые могут длиться несколько дней и которые возникают «при соответствующем предрасположении». Последнее, по мнению авторов, характерно для местного (джибутийского) населения. Острые психозы возникают при тяжёлых интоксикациях в виде делириозных приступов с кратковременными, неустойчивыми и полиморфными бредовыми идеями на фоне спутанности сознания [140] или в виде редких и коротких онирических явлений [137, 140]. Наиболее принципиальным различием в приведённых сообщениях является наркологическая оценка пациентов, перенёсших психоз. Согласно первой точке зрения, все жеватели ката страдали токсикоманией [139, 140], а по мнению других, у больных отсутствовало «непреодолимее влечение» к кату и, следовательно, они не могли быть отнесены к токсикоманам [137].

В единственной на то время психиатрической публикации [149] автор отмечает, что у кенийских «пристрастившихся» жевателей после приёма больших доз типичное гипоманиакальное состояние может смениться «буйной манией». При тяжёлых интоксикациях возникают нарушения, которые в большей мере соответствуют картине делирия (дезориентировка, иллюзии, галлюцинации, чувство «нереальности», нарушение суждений, бред). В особую группу выделены случаи проявления скрытых функциональных психических заболеваний, происходивших под воздействием употребления ката. Автор отмечает, что он имел возможность наблюдать случаи токсического катового психоза в нескольких африканских странах.

В 80-е годы вновь появились сообщения с упоминаниями о катовых психозах. У поступивших в госпиталь больных наблюдались галлюцинации, делирий и агрессивное поведение [101]. Автор обращает внимание на то, что психоз возникал у лиц, употреблявших большие дозы ката и страдавших от плохого питания. Другая группа авторов [92] находит, что катовые психозы характеризуются широким диапазоном проявлений, от типичных токсических состояний с сумеречным помрачением сознания, до параноидных картин, напоминающих шизофренические состояния. Особого внимания требует сообщение [130] о выявленных в США и Великобритании случаях психоза у жевателей ката; возникновение параноидных состояний происходило на фоне выраженных признаков повышенной активности симпатической нервной системы.

В возникновении катовых токсических психозов, главным образом, выделяется момент передозировки [88, 89, 139, 140, 149]. Отмечается также значение сочетания этого фактора с «фоном» без конкретного уточнения его составляющих [137].

К сожалению, в клинических публикациях, как правило, не приводится количество наблюдавшихся случаев катового психоза, хотя хорошо известно, что от ответа на вопрос о частоте возникновения токсических катовых психозов зависит общая оценка степени опасности жевания ката для здоровья как отдельных лиц, так и тех сообществ, в которых это явление распространено [165]. Количественная характеристика приобретает важность, так как в ряде обзорных публикаций, представленных в международных изданиях [77, 111, 169], отчётливо просматривается тенденция к нивелированию остроты вопроса о катовых психозах. Авторы поддерживают и развивают точку зрения о том, что употребление ката способствует, главным образом, проявлению «функциональных» психозов у предрасположенных лиц и редко вызывает токсический психоз. Допускается, что психотоксические расстройства встречаются настолько редко, что «вообще могут быть не замечены» [169]. Эти допущения сопровождаются ссылками на клинические работы, в которых, как отмечалось, не содержится ни статистических показателей о катовых психозах, ни количество собственных наблюдений. В дополнение эксперты приводят впечатления от опроса населения, указывающие на редкость токсических психозов в регионах широкого употребления ката, и ссылки на малочисленность соответствующих публикаций в литературе [111].

Такое предопределение представляется и спорным и преждевременным, так как, во-первых, ряд авторов [115, 164], обобщая собственные наблюдения и свидетельства других лиц, не пишут о редкости психических нарушений у постоянных жевателей, а наоборот — заостряют внимание на этом вопросе; во-вторых, как известно, на то время систематические эпидемиологические исследования не были проведены ни в отношении катовых психозов, ни даже в отношении употребления ката вообще [77]8.

Хронические психотические нарушения у жевателей ката в литературе не описаны. У некоторых лиц замечены нарушения настроения с раздражительностью и обидчивостью или же со снижением аффективности и морального чувства [137]. Сами жеватели, употребляющие кат многие годы, находят у себя снижение памяти и работоспособности [14]. У некоторых хронических потребителей ката отмечаются «сильно нарушенные интеллектуальные способности» [182] и «интеллектуальная слабость, вплоть до полуимбецильности» [164], «потеря интеллектуальной силы» [184]. Вместе с тем, ряд авторов подчёркивает именно отсутствие признаков интеллектуального притупления и слабоумия, которые возникли бы в результате длительного употребления ката [93, 137, 139, 140]. Существуют и более осторожные высказывания и рассуждения [149]. Автор не располагает конкретными клиническими случаями катового слабоумия, но он считает, что листья ката, вызывающие у жевателей токсический психоз со спутанностью сознания, теоретически не могут не приводить к органическим нарушениям мозга, особенно с учётом тех количеств, в которых они употребляются на протяжении многих лет жизни.

В литературе не встречаются сколь либо систематизированные и определённые указания на отклонения непсихотического уровня.

Личностные изменения хронических жевателей ката большей частью были охарактеризованы в описаниях медико-социальных последствий, асоциального образа жизни и антисоциальных действий, поэтому здесь можно ограничиться выделением только самых общих моментов. Так, у систематических потребителей ката отмечается неблагоприятное изменение характера и снижение интеллектуальной и волевой силы [164], в силу чего систематический потребитель ката теряет интерес к работе и карьере, перестаёт заботиться о себе и семье [184], т. е. происходит морально-этическое снижение личности. Нарастающая с годами апатичность превращает интенсивных потребителей ката в «бесполезных и тупых лодырей» [115], которые через катовую эйфорию стараются уйти от жизненных проблем [140]. Такой путь приводит в итоге к формированию эскапизма как сложившейся и устойчивой формы поведения [145, 184], т. е. к бегству от жизненных трудностей и к социальной пассивности.

Резюме

Как следует из всего изложенного, проблема потребления ката является во многих отношениях чрезвычайно острой для целого ряда африканских и азиатских стран. Большая проблема складывается из множества составляющих и имеет несколько аспектов. Приведённые в обзоре сведения разделяются на три группы: первая группа — это результаты анализа литературы немедицинских областей знаний (история, социология, экономика) и религиозных положений, которые требуют обобщения в данном разделе, так как они имеют в нашем исследовании вспомогательно-ориентирующее значение; вторая группа — представлена сведениями из ботанической, фармакогнозической и фармакологической литературы, которые также необходимо определённым образом обобщить на данном этапе, с тем чтобы их использовать при анализе клинического и эпидемиологического материала; третья группа — охватывает очень широкий круг психиатрических, наркологических и общесоматических публикаций, что требует специального выделения самых существенных вопросов, представляющихся наиболее важными и ставшими предметом непосредственного изучения.

Употребление ката позитивно окрашено в исторической литературе и в фольклоре. Кат преподносится в сказаниях как растение, обладающее адаптогенными, целебными и священными свойствами. Реальные стимулирующие и анорексогенные эффекты ката выделяются в литературе и печати как небесполезные. Жевание ката глубоко проникло в различные стороны жизни многих народов. В нынешнем веке это явление преодолело многие профессиональные, кастовые и религиозные табу. За последние десятилетия произошла значительная феминизация и ювенилизация этого явления. Оно стало средством рекреации и развития человеческих отношении, т. е. стало этно-культуральным явлением. Злоупотребление катом породило медико-социальные последствия через рост заболеваемости, истощение, травматизм. Оно сопровождается аксиологической деструкцией личности и общества, дестабилизацией семьи и ростом асоциальных тенденций. Высокая рентабельность культивирования ката вытесняет другие сельскохозяйственные культуры. В местах выращивания ката наиболее высокий процент жевателей ката. Высокие доходы от его продажи и использование быстрых средств доставки способствует расширению потребления ката за пределы мест его произрастания. Экспорт ката составляет важную статью государственных доходов, а широкий импорт приводит к оттоку средств и отрицательно влияет на экономическое положение сообществ.

Приведённые в обобщённом виде сведения, во-первых, показывают остроту общесоциальных, социально-экономических и медико-социальных последствий злоупотребления катом; во-вторых, открывают взгляд на существование множества конкретных преград различного плана, стоящих на пути социального контроля проблемы ката; в-третьих, позволяют определить различные направления, по которым должна проводиться борьба с расширением масштабов потребления ката и устранение последствий этого явления.

В зависимости от сорта и качества различают несколько типов ката, которые отличаются действием на организм. Кат легко теряет свежесть, изменяя при этом химический состав. Катинон и катин (основные алкалоиды ката) содержатся в неодинаковой пропорции в листьях различного сорта и различной степени свежести. Оба вещества относятся к фенаминоподобным. Катинон отличается большим психотропным действием, а катин — соматотропным. Катинон обладает выраженным дозозависимым действием. По подкрепляющему эффекту он близок к фенамину и кокаину. Катинон оказывает модулирующее влияние на взаимодействие адренергической и дофаминергической систем. В отдельных работах выделяется ряд признаков, отличающих катинон от фенамина. Доказывается подавляющее действие катинона на двигательную активность при длительном применении, а также галлюциногенное действие и искажающее влияние на мотивационную сферу.

Выделенные результаты экспериментальных исследований, во-первых, необходимо учитывать при анализе наркологических и психиатрических клинических фактов; во-вторых, следует использовать при поиске эффективных средств лечения, как в отношении подавления зависимости, так и купирования вегето-соматических и психических нарушений.

Вопросы выраженности психической зависимости от ката, наличия или отсутствия толерантности и физической зависимости оцениваются в литературе противоречиво, так как по существу они целенаправленно не изучались на собственно психиатрическом и наркологическом материале. Картина катового опьянения требует своего изучения среди различных категорий жевателей ката. Стадии хронической катовой интоксикации не выделялись. Практически отсутствует описание нарушений непсихотического уровня. Чётко не очерчен круг психотических расстройств у жевателей ката, и существует неясность в оценке нозологической сущности некоторых из них. Совершенно неясна эпидемиологическая сторона катовых психозов, неизвестен социально-демографический состав этих больных и не определены условия развития психотических нарушений.

Изучение перечисленных вопросов необходимо, прежде всего, для совершенствования диагностики и терапии катовой психопатологии. Без ответа на поставленные вопросы невозможно определить место ката в кругу других психоактивных веществ, оценить тяжесть вызываемых им последствий и, следовательно, невозможно аргументированно проводить эффективные профилактические мероприятия и устанавливать адекватные меры национального и (или) международного контроля.


    Примечания

  1. Аналогичная история рассказывается и об открытии кофейного растения [60].
  2. Исходя из сегодняшних химико-фармакологических представлений о фенилалкиламинах, вполне возможно, на наш взгляд, эфедрон, норэфедрон и катинон выделить в отдельную подгруппу фениламинокетоновых стимуляторов (ФАКС), при этом норэфедрон можно рассматривать как изомер природного катинона.
  3. (–)-катинон и (+)-амфетамин являются стереоизомерными аналогами.
  4. Здесь следует подчеркнуть, что ряд анорексогенных препаратов (фепранон, тенуат) содержат диэтилпропион [38]. Установлено, что при метаболизме этих препаратов, не находящихся под контролем ВОЗ, образуется катинон [128]. Автор наблюдал 10 случаев злоупотребления этими препаратами, с возникновением зависимости у 7 человек, и поэтому ставит вопрос: злоупотребление возникает из-за эффектов самого препарата или из-за действия его метаболита катинона?
  5. Приведённый ритм самовведения катинона обнаруживает поразительное сходство с описаниями циклического употребления эфедрона при наркомании [25, 32, 40, 64, 67].
  6. В характеристиках поведения жевателей во время традиционной партии приводятся также случаи возникновения раздражительности, беспокойства, причудливых и импульсивных поступков, погружение в тяжёлые раздумья и другое [77]. Присутствие названных признаков, по нашему мнению, объясняется тем, что в традиционной по форме катовой встрече участвуют как нерегулярные жеватели, которые составляют основу «коллективного портрета», так и регулярные потребители ката, которые отличаются нетипичными реакциями.
  7. В период нашего исследования существовала специализированная катовая экспортная ассоциация (г. Дирэ-Дауа, провинция Харэрге), входившая в систему внешней торговли страны; она имела 27 служащих и 800 заготовителей в 14 районах страны; по недостаточно проверенным данным, в 1983 г. ежедневный экспорт составлял 6–10 тонн в день и на ближайшие годы планировалось увеличение этого показателя до 20 тонн. Из литературы также известно, что эфиопские фермеры выражали недовольство тем, что экспорт ката является государственной монополией [106].
  8. Первые эпидемиологические сведения о частоте встречаемости катовых психозов были нами представлены (совместно с Л. Беспаловым) в 1980 г. на XVI Всеэфиопской ежегодной конференции медицинской ассоциации в рамках доклада «Состояние психиатрической помощи в Эфиопии: результаты статистического анализа», а затем — в специальном докладе «Описание различных форм катового психоза и частота их выявления» на XVII конференции в 1981 году. Позже приведённые в докладах показатели были в определённой мере подтверждены в публикации о нозологической структуре контингента больных, нуждающихся в неотложной помощи и получивших её в Амануэль-госпитале [48].

© «Новости украинской психиатрии», 2010
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211