НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Невменяемость »
В. Б. Первомайский

Глава 11

ОСНОВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОМПЕТЕНЦИИ ПСИХИАТРА-ЭКСПЕРТА

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Невменяемость. — Киев, 2000. — 320 с.

«Собственно говоря, вопрос о невменяемости есть вопрос юридический… Врач не может считать себя компетентнее юриста в юридических вопросах, как не может врач допустить полную компетентность юриста в медицинских вопросах»

Корсаков С. С. Избранные произведения. — М., 1954. — С. 615.

1. Общие положения

Известны два значения понятия «компетенция». Первое — это круг полномочий какого-либо лица. Второе — круг вопросов, в которых данное, компетентное лицо обладает познаниями и опытом (С. М. Локшина, 1985). Применительно к судебно-психиатрической экспертизе целесообразно различать понятия «компетенция» и «компетентность», содержание которых составляют соответственно объективные и субъективные обстоятельства. Иначе говоря, компетенция — это то, что определяется внешними объективными условиями и не зависит непосредственно от эксперта. Компетентность же является признаком, непосредственно характеризующим эксперта и определяется уровнем его профессиональной подготовки. Компетентность эксперта является одним из элементов, по которым оценивается заключение эксперта, хотя, по мнению Р. С. Белкина (1993), оценка компетентности эксперта по тем данным, которые имеются о нём в заключении, представляется условной и относительной.

В понятии «компетенция» необходимо выделять два аспекта. Первый — охватывает круг вопросов, предусмотренных законодательными актами и разработанными на их основе ведомственными инструктивными документами, которые должен решать эксперт. Этими же документами предъявляются определенные требования к акту экспертизы и выводам эксперта. Второй — это круг вопросов, которые может решить эксперт, при наличии всех необходимых материалов, исходя из возможностей представляемой им науки. Необходимым условием правильного определения пределов компетенции психиатра-эксперта является совпадение обоих указанных аспектов этого понятия. Проанализируем первый аспект.

В УПК Украины законодатель не определяет прямо пределы компетенции психиатра-эксперта. В ст. 75 УПК указывается, что «экспертиза назначается в случаях, когда для разрешения определённых вопросов при производстве по делу необходимы научные, технические или другие специальные знания… Вопросы, которые ставятся эксперту, и его заключение по ним не могут выходить за пределы специальных знаний эксперта». В ст. 76 УПК указывается, что экспертиза назначается обязательно «для определения психического состояния подозреваемого или обвиняемого при наличии в деле данных, вызывающих сомнение относительно его вменяемости». Ст. 204 УПК прямо озаглавлена «Определение психического состояния обвиняемого» и предусматривает назначение судебно-психиатрической экспертизы «при наличии в деле данных, которые дают основания полагать, что обвиняемый во время совершения общественно опасного деяния был в невменяемом состоянии, а также, если он совершил преступление во вменяемом состоянии, но после совершения преступления заболел душевной болезнью, которая лишает его возможности отдавать себе отчёт в своих действиях или руководить ими». Ст. 77 УПК предусматривает возможность отказа эксперта от дачи заключения, если вопрос, поставленный перед ним, выходит за пределы его компетенции.

«Инструкция о производстве судебнопсихиатрической экспертизы в СССР» от 27.10.1970 г., продолжающая действовать в Украине, в качестве основной задачи судебно-психиатрической экспертизы предусматривает «определение психического состояния и заключение о вменяемости подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, в отношении которых у органов дознания, следствия и суда возникло сомнение в их психическом здоровье, а также заключение о необходимости применения медицинских мер в отношении лиц, признанных невменяемыми или заболевших психической болезнью после совершения преступления» (Судебная психиатрия, 1971).

Очевидно, что Инструкция в определении компетенции психиатра-эксперта выходит за рамки, очерченные законом. Если закон говорит только об определении психического состояния, то Инструкция обязывает эксперта давать заключение о вменяемости и о необходимости применения медицинских мер к подэкспертному. Согласно закону, основанием для назначения судебно-психиатрической экспертизы являются возникшие у следствия или суда сомнения во вменяемости субъекта, а не сомнения в его психическом здоровье, как это указано в Инструкции. Ч. 2, ст. 13 УК Украины однозначно относит назначение принудительной меры медицинского характера к компетенции суда: «Суд, признав необходимым назначить принудительную меру медицинского характера, избирает вид её в зависимости от душевного заболевания лица, характера и степени общественной опасности совершённого им деяния». Таким образом, Инструкция расширяет компетенцию психиатра-эксперта, хотя законодатель ограничивает её пределы специальными знаниями эксперта, которые составляют второй аспект понятия «компетенция».

Понятие «специальные знания» в судебно-психиатрической литературе практически не обсуждается. Закон не раскрывает содержание этого понятия, а лишь относит к специальным знаниям научные, технические и другие знания (ст. 75 УПК Украины). В юридической литературе специальные знания определяются как «не относящиеся к общеизвестным, образующие основу профессиональной подготовки по научным, инженерно-техническим и производственным специальностям, а также необщеизвестные знания, необходимые для занятия какими либо видами деятельности» (Г. М. Надгорный, 1980). Эти знания используются «специалистом или экспертом в целях содействия следователю или суду в выяснении определённых обстоятельств дела или дачи заключения по вопросам, для разрешения которых требуется их применение» (В. К. Лисиченко, В. В. Циркаль, 1983).

В объём понятия «специальные знания» не включаются знания из области права (Г. М. Надгорный, 1984). К ним относятся: мотив и цель преступления, вина (форма и степень), юридическая квалификация преступления, достоверность показаний определённых лиц, вид и мера наказания (Б. Н. Алмазов, 1985). Эти знания не входят в компетенцию эксперта. Однако, например, Ю. М. Антонян и В. В. Гульдан (1991) относят к компетенции психолого-психиатрической экспертизы установление мотивов содеянного у обвиняемых с психическими аномалиями. Такая позиция весьма уязвима, так как мотив содеянного является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления, определение которой относится к компетенции юриста.

Поскольку любая наука имеет свои объекты и предмет, естественно предположить, что специальные знания, относящиеся к данной науке, определяются в первую очередь этими понятиями. Возможность познания предмета исследования в решающей мере зависит от применяемого метода, как способа достижения цели или определённым образом упорядоченной деятельности (И. Т. Фролов, 1987). Предмет исследования и применяемый для этого метод должны быть соотносимы, адекватны друг другу. Наконец, познание истины невозможно без активно действующего и познающего, обладающего сознанием и волей индивида или социальной группы, именуемых субъектом (И. Т. Фролов, 1987, с. 465). Таким образом, понятия «объект — субъект — метод — предмет познания» составляют систему, лежащую в основе любой науки.

Субъект в этой системе выступает в идеализированном виде как носитель специальных психиатрических знаний, априори правильно применяющий законы мышления для превращения добытых в процессе исследования фактов в экспертные выводы. Соответственно специальные знания могут быть представлены как знания об объектах науки и её предмете, методике исследования и способе получения результатов, отражающих её предмет и составляющих суть экспертного вывода. Детальное изучение каждого из этих элементов не является задачей настоящего исследования. Поэтому они рассмотрены лишь в той мере, в какой это необходимо для решения вопроса отграничения компетенции психиатра-эксперта. Однако прежде необходимо остановиться на основных требованиях, предъявляемых к экспертным выводам: доказательности, категоричности и получения их непосредственно экспертом.

Необходимость доказательности выводов эксперта вытекает из содержания ст.ст. 64, 65 УПК Украины. Первая из них предполагает доказывание обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности обвиняемого, а также иных обстоятельств, характеризующих его личность, к которым относится и определение психического состояния. Вторая, в числе других, относит к доказательствам заключение эксперта. Доказательства не имеют заранее установленной силы и подлежат оценке судом, прокурором, следователем, лицом, производящим дознание (ст. 67 УПК). Из этого следует, что выводы эксперта во всех своих частях, как и способ их получения, должны носить доказательный характер и именно это обстоятельство подлежит оценке следствием и судом. С ним же непосредственно связано требование категоричности экспертного вывода.

Согласно ст. 76 УПК Украины, для определения психического состояния лица экспертиза назначается обязательно при наличии в деле данных, вызывающих сомнения относительно вменяемости подозреваемого или обвиняемого. Чтобы ответить на вопрос, может ли удовлетворить следствие и суд предположительное заключение эксперта, сравним понятия «сомнение» и «предположение». С. И. Ожегов (1983) определяет сомнение как неуверенность в истинности чего-нибудь. Предположение же означает догадку, предварительную мысль. Органическая смысловая связь этих понятий бесспорна, ибо и сомнение, и предположение есть следствие и отражение неопределённости ситуации, в данном случае в силу недостаточности информации о психическом состоянии лица и его способности отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими во время совершения противоправного деяния. При таких исходных условиях утверждать истинность одного из двух противоречащих суждений (вменяем–невменяем) можно лишь с определённой степенью вероятности.

Применение логического закона исключённого третьего, на котором базируется юстиция, оказывается невозможным, пока неопределённость не будет устранена и вероятный ответ не будет превращён в категорический. Для устранения неопределённости и привлекаются специальные знания психиатра. Отсюда ясно, что вероятный или предположительный ответ эксперта и сомнения в истинности одного из взаимоисключающих утверждений понятия суть идентичные. На основании предположения, даже если оно исходит от эксперта, следствие и суд не могут разрешить сомнения во вменяемости лица. Предположительное заключение эксперта допустимо лишь как этапное, поскольку оно всё же содержит в себе одно категорическое утверждение о том, что представленных материалов недостаточно для окончательного решения. Поэтому такое заключение должно сопровождаться указанием на круг материалов, которые следует предоставить эксперту. Подобная ситуация предусмотрена законом, оставляющим за экспертом право требовать дополнительных материалов и отказаться от проведения экспертизы в случае неудовлетворения этого требования (ст. 77 УПК Украины). Наконец, поскольку выводы эксперта рассматриваются как одно из доказательств, то становится очевидным, что предположение не может рассматриваться как доказательство, ибо оно само нуждается в доказывании, т. е. в обосновании доказанными фактами, либо являющимися аксиомой. Это однозначно следует из теории аргументации, согласно которой доказательство, хотя и не тождественно, но связано с убеждением, основанном, в конечном итоге, на фактах (В. Д. Арсеньев, 1973; В. И. Кириллов, А. А. Старченко, 1982; А. Д. Гетманова, 1986).

Таким образом, если исходить из того, что решение вопроса о состоянии способности лица отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими во время совершения уголовно наказуемого деяния, связанной с психическим расстройством, и есть определение вменяемости (невменяемости), то предположительное заключение эксперта недопустимо ни в какой из своих частей. Однако в этом вопросе имеется ещё один аспект. Критики существующей практики решения экспертами вопроса о вменяемости наиболее уязвимым местом её считают то, что эксперт строит свои выводы на информации, предоставляемой следователем, в том числе на его интерпретации причастности к содеянному данного лица. Поскольку же все факты, собранные следствием, подлежат проверке в суде (в том числе и экспертное заключение), где могут не найти своего подтверждения, то отсюда следует, что даже категорическое заключение эксперта фактически является предположительным.

Представляется, что это уже принципиально иной подход к пониманию сущности судебно-психиатрического экспертного заключения. В своей основе он имеет представления, во-первых, о том, что экспертное заключение не обязательно должно отражать истину в отношении данного лица и, во-вторых, что экспертное заключение по своей сути, якобы может быть проверено судом. Такой подход ставит под сомнение возможность получения экспертом-психиатром не только категоричных, но и доказательных выводов и имеет непосредственное отношение к требованию получения экспертных выводов непосредственно экспертом. Этот аспект судебно-психиатрического исследования рассмотрен ниже. Пока же обратимся к объектам и предмету судебной психиатрии.


Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2010
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211