НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Невменяемость »
В. Б. Первомайский

Глава 7

ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ ПАРАДИГМЫ НЕВМЕНЯЕМОСТИ

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Невменяемость. — Киев, 2000. — 320 с.

«Парадигма — совокупность теоретических и методологических предпосылок, определяющих конкретное научное исследование, которая воплощается в научной практике на данном этапе»

Философский словарь. — М., 1987. — С. 354.

Доставшаяся Украине в наследство от СССР система государственной судебно-психиатрической экспертизы уже доказала свои ограниченные возможности хотя бы тем, что не смогла противостоять использованию психиатрии в политических целях. И нет никаких оснований полагать, что она, оставаясь в прежнем виде, будет работать эффективнее в условиях новых социально-экономических и политических реалий. В этом контексте судебно-психиатрическая экспертиза включает три больших тесно взаимосвязанных составляющих. Это законодательная база экспертизы, научное обеспечение и экспертная практика. К сожалению, на сегодня приходится констатировать, что они не только не согласованы между собой, но и каждая из них содержит в себе существенные недостатки и противоречия.

Слабость законодательной базы проявляется в несовершенстве норм закона, регулирующих вопросы применения специальных психиатрических знаний в уголовном процессе, несоответствии используемых законодателем формулировок научным требованиям, предъявляемым к определениям, их отставанием от научных разработок.

Так, очевидно, что поскольку государство принимает на себя обязательства гарантировать права человека и одновременно осуществляет эти гарантии в виде определённых норм законодательства, существенным является совпадение декларации таких гарантий с реальным смыслом соответствующих правовых норм. Такое совпадение может быть достигнуто, в том числе, и при условии подчинения права чётким научно обоснованным принципам. В уголовном праве таким общеизвестным принципом является принцип презумпции невиновности. Однако его становится недостаточно тогда, когда речь идёт о лицах с болезненными расстройствами психической деятельности. В этих случаях законодатель должен руководствоваться принципом презумпции психического здоровья, который предполагает признание за лицом способности осознавать свои действия и руководить ими до тех пор, пока обратное не доказано убедительно и в порядке, предусмотренном законом.

В настоящее время имеется достаточно оснований утверждать, что именно игнорирование этого принципа и правом, и психиатрией привело к использованию психиатрии политикой. Соответствующим образом формировалась и судебно-психиатрическая практика, которая была ориентирована на принципы, заложенные в законодательстве. Для иллюстрации этого положения можно обратиться к 20-м годам. В уголовном праве вместо принципа презумпции использовался принцип целесообразности. Этот же принцип применялся и в судебно-психиатрической экспертизе при определении вменяемости–невменяемости. В соответствии с ним, например, в период 1923–1925 гг. очень часто признавались невменяемыми лица с психопатиями, т. е. с аномалиями характера, нередко способствующими возникновению конфликта с законом, но не исключающими способности осознавать свои действия и руководить ими (Г. В. Морозов, Д. Р. Лунц, Н. И. Фелинская, 1976).

Сейчас эта практика отсутствует, но есть угроза признания невменяемыми лиц с так называемыми парафилиями, т. е. с искажённой половой направленностью и склонностью к удовлетворению полового влечения в формах, запрещённых законом (Б. В. Шостакович, А. А. Ткаченко, 1992). Отчасти способствует этому законодатель, продолжая сохранять устаревшую, не соответствующую современным знаниям норму закона, предполагающую признание лица невменяемым только по признаку неспособности руководить своими действиями при полном их осознавании. Да, так думали 100 лет назад. Может, так привычнее считать и сейчас? Но это лазейка, которая может быть использована как для нарушения прав человека, так и в ущерб интересам общества.

Расширительный подход к толкованию содержащихся в законе норм (и их несовершенство) относительно оснований назначения судебно-психиатрической экспертизы приводит к тому, что часто экспертиза назначается из-за сомнений во вменяемости лица, не подтверждённых признаками психического расстройства у него. При этом закон не предусматривает за обвиняемым права отказаться от прохождения психиатрической экспертизы. Например, такие сомнения нередко обосновываются только фактом совершения обвиняемым убийства. На кого же в таком случае рассчитан УК, на душевнобольных или на преступников? И не поэтому ли свыше 40% лиц, направленных на судебно-психиатрическую экспертизу, признаются психически здоровыми? А это не менее 8–9 тыс. человек ежегодно.

Ст. 197 УПК предусматривает право обвиняемого заявить отвод эксперту и просить о назначении эксперта из числа указанных им лиц, но такие случаи в экспертной практике не встречаются. Возможно, это право обвиняемого нейтрализуется в части случаев ч. 3 этой статьи, согласно которой постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы не объявляется обвиняемому в тех случаях, когда его психическое состояние делает это невозможным. Поскольку законодатель не уточняет, по каким критериям и кем это определяется, то вероятнее всего такие решения носят произвольный характер и могут не иметь под собой достаточных оснований. Таким образом, обвиняемый, узнавая о назначении ему судебно-психиатрической экспертизы при начале её производства, лишается прав, предусмотренных ст. 197 УПК.

В соответствии с действующим законодательством в отношении невменяемых лиц применяется практика направления следствием дела в суд «для решения вопроса о назначении принудительной меры медицинского характера», поскольку вопрос о невменяемости считается уже решённым экспертизой. Если следовать такой логике, то дело лица, признанного вменяемым, должно направляться в суд не для установления виновности, а для определения меры наказания. Я не говорю даже о том, что не все заключения о невменяемости находят подтверждение в суде и не все лица, признанные невменяемыми, нуждаются в применении принудительных мер медицинского характера. Но и это ещё не всё. Обратимся к УПК.

Ст. 419 УПК. Порядок судебного рассмотрения дел о применении принудительных мер медицинского характера

3. Участие лица, в отношении которого рассматривается дело, не обязательно и может иметь место лишь в том случае, если этому не препятствует характер его заболевания.

4. В судебном заседании допрашиваются свидетели и проверяются доказательства, доказывающие или опровергающие совершение данным лицом общественно опасного деяния, а также проверяются другие обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера. В необходимых случаях в судебное заседание вызывается эксперт.

5. Если лицо, в отношении которого рассматривается дело, вызвано в судебное заседание, суд выслушивает его объяснение, а затем заключение эксперта. По окончании судебного следствия высказывает своё мнение прокурор, затем защитник.

Впечатление? Весьма туманно и неконкретно. Из цитированной статьи следует, что участие лица, в отношении которого рассматривается дело, в судебном заседании является не правилом, а исключением. Правилом же является рассмотрение судом дела в отсутствие лица, признанного невменяемым на этапе предварительного следствия. По данным А. Хомовского (1967), участие в судебном разбирательстве лица, в отношении которого рассматривается дело о применении принудительной меры медицинского характера, имеет место лишь в 18% случаев.

Цитированная ст. 419 УПК ставит больше вопросов, чем даёт ответов на них. Например, кто, когда и как решает вопрос о том, препятствует ли характер заболевания подсудимого его участию в судебном заседании или не препятствует? Относится ли этот вопрос к «другим обстоятельствам, имеющим существенное значение для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера»? Является ли решение этого вопроса тем необходимым случаем, когда в судебное заседание вызывается эксперт? Как в этом случае он может решить вопрос о том, не препятствует ли характер заболевания подсудимого его участию в судебном заседании, если для этого нужно видеть подсудимого, а вызвать его в суд можно, только если такого препятствия нет?

Закон в этой части игнорирует клиническую реальность, которая состоит в том, что между моментом проведения экспертизы и судебным разбирательством проходит, как правило, достаточно времени, чтобы психическое состояние подсудимого изменилось. Оценка этого изменения требует специальных знаний и, следовательно, необходимо проведение судебно-психиатрической экспертизы. Возможно, судьи и понимают это, но вопросы эксперту о психическом состоянии подсудимого и возможности его участия в суде не ставят. Вероятно потому, что закон не обязывает их делать это в обязательном порядке. В связи с этим интересно знать, что Совет Европы ассамблеей 8 октября 1977 г. принял Рекомендацию 818 (1977) о ситуации с психическими заболеваниями, п. 1 в которой рекомендует Комитету министров призвать правительства стран-участниц: «обеспечить, чтобы судебные решения не принимались только на основании медицинских заключений, но чтобы пациентам с психическими заболеваниями, как и другим людям, было обеспечено полное право быть услышанными».

Пока этого нет, при несовершенстве закона и судебно-психиатрической практики у любого лица, обвиняемого в совершении преступления, всегда есть шанс вопреки его желанию попасть на судебно-психиатрическую экспертизу, получить заключение о невменяемости и, не присутствуя в суде, отправиться в психиатрическую больницу на принудительное лечение. Причём, судя по критериям, заложенным в законе, такое лицо может оказаться в условиях психиатрической больницы с любой строгостью наблюдения. Этот путь прошли в своё время многие политические диссиденты. Открыт он и сейчас. Так, например, в законе предусмотрено, что никакие доказательства для суда, прокурора, следователя не имеют заранее установленной силы, а значит и заключение эксперта. И при этом 73,2% опрошенных судей считают, что они не располагают методикой оценки заключения психиатра-эксперта. Этот анализ можно было бы продолжить, но он лишь подтвердит, что в законе не заложено серьёзных гарантий против злоупотребления психиатрией.

Может, структура судебно-психиатрических учреждений и организация экспертной работы обеспечивает безошибочность заключений и тем самым компенсирует недостатки законодательства в части гарантирования прав человека? Но тогда бы не было предмета для обсуждения. По современным данным, на точность судебно-психиатрического вывода влияет до 8 различных факторов, которые могут быть формализованы, от неполноты информации и состояния научной разработки проблемы до неправильного применения экспертом законов мышления (В. Б. Первомайський, 1999). Иначе чем объяснить, что при среднем показателе около 6% признаваемых невменяемыми по Украине, по разным регионам он колеблется от 2% до 17% (В. Б. Первомайський, 1998). Всегда ли за этим стоят только объективные причины?

Судебно-психиатрическая экспертиза в Украине сегодня — это ведомственная служба, являющаяся частью системы здравоохранения. Она входит в структуру первичного учреждения здравоохранения (диспансера или больницы) как одно из подразделений, а психиатр-эксперт подчиняется по восходящей линии заведующему отделением, главному врачу и т. д., и в этой же системе получает заработную плату.

В Украине сохраняется принятая в СССР практика обязательного комиссионного производства психиатрической экспертизы. При этом каждое лицо осматривается комиссией из трёх экспертов, независимо от сложности случая и объективной необходимости, что однозначно подтверждает настоящее исследование. Такая подмена субъекта экспертизы, каким является эксперт, на комиссию, противоречит ст.ст. 75, 198 УПК Украины и отнюдь не способствует повышению качества экспертизы. Таким комиссиям присущи и другие отрицательные признаки, свойственные методу коллективных экспертных оценок: конформизм в группе, подстраивание к мнению авторитета либо мнению старшего по должности, что особенно характерно для комиссий, включающих специалистов разного уровня квалификации, а тем более находящихся в определённых административных отношениях. А нужно ли говорить, какие финансовые расходы несёт общество на экспертное освидетельствование тремя экспертами 8–9 тыс. психически здоровых лиц ежегодно?

Приведённых выше аргументов достаточно для утверждения, что существующая служба судебно-психиатрической экспертизы не отвечает одному из основополагающих принципов судебной экспертизы — принципу независимости, предусмотренному ст. 3 Закона Украины «О судебной экспертизе». И уже только по этому одному признаку существующая система судебно-психиатрической экспертизы не может гарантировать от ошибок и злоупотреблений.

Но есть и третья составляющая судебно-психиатрической экспертизы — её научное обеспечение, без чего невозможно создать грамотный закон и правильно организовать работу. К сожалению, судебная психиатрия долгое время развивалась в стороне от судебной экспертологии, не используя те общие принципы экспертной деятельности, которым должна следовать любая судебная экспертиза независимо от специфики объектов и предмета исследования. Отечественная судебная психиатрия не смогла сформулировать принципы своей деятельности, осознать себя экспертной наукой и пока продолжает оставаться в лоне материнской науки — психиатрии, заимствуя оттуда и основной метод исследования, и форму изложения результатов его применения.

В теории судебной психиатрии в настоящее время чётко не определены объём и содержание понятий «вменяемость–невменяемость». Вследствие этого понятия «невменяемость» и «неспособность лица отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими» отождествляются. Неполнота представлений о критериях невменяемости, их объёме и содержании, приводит на практике к разделению медицинского и психологического критерия и противопоставлению интеллектуального и волевого признаков последнего. В законе указанные обстоятельства отражаются понятием «состояние невменяемости» и союзом «или», соединяющим интеллектуальный и волевой признаки психологического критерия. Отсутствие ясности в понимании указанных вопросов непосредственно касается прав человека и чревато экспертными и судебными ошибками. Этому способствует ряд обстоятельств, из которых наиболее существенными являются: слабость законодательной базы; расширительный подход к толкованию содержащихся в законе норм относительно оснований назначения судебно-психиатрической экспертизы; недостаточная разработанность методологических и методических аспектов судебно-психиатрического исследования.

Анализ литературы вопроса и результаты проведённого исследования позволяют вычленить существенные признаки судебно-психиатрической парадигмы как совокупности последовательно взаимосвязанных элементов, характеризующих теорию невменяемости в судебной психиатрии, практику судебно-психиатрической экспертизы обвиняемых и её законодательную базу. Такими признаками являются:

Вполне понятно, что указанные недостатки, непосредственно касаясь прав человека, не могут не влечь за собой негативные последствия. К основным из них относятся:

Очевидно, что существующая в судебной психиатрии парадигма невменяемости требует критического переосмысления с позиции современного знания в рамках строго научного подхода, лишённого предвзятости, эмоциональных и идеологических влияний.


Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2010
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211