НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Молодёжь и наркотики (социология наркотизма) »

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННАЯ СИТУАЦИЯ: МНЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ-НАРКОЛОГОВ

А. Н. Поступной

* Публикуется по изданию:
Поступной А. Н. История и современная ситуация: мнение экспертов-наркологов // Молодёжь и наркотики (социология наркотизма) / Под ред. В. А. Соболева, И. П. Рущенко. — Харьков: Торсинг, 2000. — С. 222–254.

НЕОБХОДИМОСТЬ И ЗАДАЧИ ЭКСПЕРТНОГО ОПРОСА ВРАЧЕЙ-НАРКОЛОГОВ

В арсенале методов изучения динамики, социокультурных взаимосвязей и субъективных условий распространения нелегальных наркотиков среди молодёжи в послевоенное время определённая роль отводилась экспертному опросу врачей-наркологов. Это обусловлено рядом обстоятельств.

Во-первых, экспертный опрос позволяет восполнить информацию, которую невозможно или крайне трудно получить иным путём.

Во-вторых, в силу своей профессиональной деятельности врачи-наркологи неизбежно вырабатывают, хотя и с разной степенью полноты, целостное видение процесса нелегального распространения наркотиков, что прямо совпадает с целью данного исследовательского проекта.

В-третьих, опираясь на своё видение проблемы, врачи-наркологи могут дать прогноз дальнейшего распространения наркотиков в молодёжной среде и предложить пути и способы повышения эффективности борьбы с ними.

В-четвёртых, рассматривая системные знания наркологов как важнейший ресурс совершенствования борьбы с наркотизмом, изучить каналы, полноту и эффективность его реализации в современных условиях.

Использование результатов экспертного опроса в сочетании с информацией, полученной при помощи других методов должно позволить воссоздать целостную картину исследуемого процесса, раскрыть его механизм и разработать более действенную систему борьбы с нелегальным распространением наркотиков среди молодёжи.

Для достижения этой цели предполагалось решить следующие задачи:

  1. Реконструировать общую динамику нелегального распространения и употребления наркотиков среди молодёжи в послевоенное время. Выделить этапы данного процесса.
  2. Описать количественные и качественные параметры каждого из выделенных этапов, раскрыть их взаимосвязь с процессами, происходившими в обществе.
  3. Раскрыть механизм приобщения молодёжи к наркотикам и его особенности на различных этапах.
  4. Оценить эффективность системы антинаркотической борьбы на каждом из рассматриваемых этапов, определить её сильные и слабые стороны.
  5. Выявить современные тенденции нелегального распространения среди молодёжи и подготовить на этой основе прогноз на ближайшие годы и на более отдалённую перспективу.
  6. Подготовить рекомендации по совершенствованию антинаркотических мероприятий.

Поиск и отбор врачей-наркологов, способных в качестве экспертов помочь в решении этих задач облегчались тем, что харьковский регион обладает уникальным для Украины потенциалом медицинских организаций и учреждений, занятых профилактикой и лечением наркомании. Помимо типичных и для других областей — областного наркологического диспансера и городской наркологической больницы, в городе находятся: Украинский научно-исследовательский институт клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии (УНИИКЭНП), являющийся головной организацией в Украине по проблемам профилактики и лечения наркоманий; первая не только в Украине, но и в Советском Союзе кафедра наркологии Харьковской медицинской академии последипломного образования (ХМАПО); кафедра психиатрии, наркологии и медицинской психологии Харьковского медицинского университета (ХГМУ) и другие профильные организации.

О квалификации работающих в них врачей косвенно свидетельствует тот факт, что с момента учреждения института главного нарколога Министерства охраны здоровья (в 1976 году) и до 1996 года эту должность занимали харьковские врачи — З. Н. Болотова и Э. Б. Первомайский. Большинство сегодняшних наркологов страны проходили обучение или повышали квалификацию на кафедре наркологии ХМАПО.

С учётом мнения авторитетных наркологов был составлен список потенциальных экспертов из числа наиболее подготовленных для этой роли врачей. Критериями такого отбора служили:

Подбор осуществлялся таким образом, чтобы о каждом этапе получить информацию, по крайней мере, от двух экспертов. Это должно было позволить сделать получаемую информацию не только более полной, но и более достоверной — ещё в процессе исследования выявить спорные моменты, нуждающиеся в более глубоком изучении и внести необходимые коррективы.

В исследовании в качестве экспертов участвовало шестнадцать наркологов; в том числе два доктора и девять кандидатов медицинских наук. Наряду с ведущими врачами-наркологами, организаторами и руководителями специализированных лечебных заведений (6 экспертов, 37,5% их общей численности) опрашивались также специалисты, которые непосредственную врачебную деятельность совмещают с научной — сотрудники УНИИКЭНП (3 эксперта, 18,75%) или научной и преподавательской — сотрудники кафедр ХМАПО и ХГМУ (7 и 43,75% соответственно).

К сожалению, нам не удалось получить непосредственную информацию о первых послевоенных годах — наши эксперты начали свою профессиональную деятельность в психиатрии (в рамках которой до 1975 года находилась наркология) в середине 50-х годов. Это обстоятельство не дало возможности установить: была ли в Харьковской области в первые послевоенные годы наркомания среди несовершеннолетних беспризорных, о которой говорят некоторые исследователи применительно к другим регионам. [1, с. 38–39]. Однако уже то, что такие факты экспертам неизвестны, позволяет предположить отсутствие или крайне незначительное распространение такого явления в регионе. Ведь с тех пор до начала профессиональной деятельности экспертов прошло всего несколько лет и вряд ли бы они не знали об этом от своих старших коллег.

Опрос экспертов проводился в форме фокусированного интервью (схему опроса см. Приложение 4). Подтвердив возможность достижения поставленных целей, опрос выявил, вместе с тем, ряд существенных моментов, которые необходимо учесть при интерпретации и использовании полученных результатов.

Во-первых, учёт некоторой «смещённости» или неполноты информации экспертов об общей картине распространения наркотиков и некоторым моментам механизма приобщения к ним. Это обусловлено тем, что важнейшим источником такой информации для врачей является их пациенты. Как заметил один из наркологов: «Мы многие вещи видим глазами наших больных». Среди последних же преобладают наркоманы «со стажем»; преимущественно употребляющие «тяжёлые» наркотики; находящиеся в стадии наркозависимости; с элементами деградации личности и т. д. Таким образом, фиксируется не весь процесс, а скорее его «финальная» или близкая к ней часть. Поэтому ответы экспертов на блок вопросов, связанных с детализацией общей картины или с выявлением системы мотивации и поведенческого компонента приобщения к наркотикам, как правило, кратки. Порой эксперты затрудняются сформулировать свою точку зрения и дать ответ. В связи с этим следует признать, что получаемая при этом информация может рассматриваться лишь как дополнение к материалам, выявляемым при помощи других методов.

Во-вторых, некоторые эксперты затруднялись с определением количественных параметров анализируемых процессов, а те оценки, которые приводились, часто имели широкий диапазон отклонений. Исключительно насыщена информация наркологов отдела профилактики и лечения наркоманий УНИИКЭНП, базирующаяся на материалах проводимого ими республиканского мониторинга наркозаболеваний и их собственных научных исследований. Однако и эта информация порой не совпадает с оценками других экспертов. Поэтому количественные показатели, полученные в ходе опроса экспертов, могут иметь ориентировочный характер.

В-третьих, опрос показал особую актуальность анализа современного этапа распространения наркомании в Украине. Это связано с отсутствием у общества целостной позиции по отношению к самой проблеме, а, следовательно, не разработанностью стратегии борьбы с ней. Поэтому анализ современного этапа: его параметров, факторов и тенденций развития, возможной стратегии преодоления и т. д. оказался в центре внимания исследования. Для уточнения этих аспектов был использован дополнительный перечень вопросов.

Проявилось «узкое место» и в организации опроса: стала наглядной необходимость впредь учитывать не только готовность экспертов к сотрудничеству, но и их согласие на проведение аудиозаписи интервью. Некоторые из них не согласились на использование диктофона, который их сковывал, и мешал сосредоточиться. При записи же информации по ходу интервью уменьшалось количество фиксируемых деталей. Отчасти это компенсировалось тем, что с каждым экспертом проводилось несколько встреч, а некоторые из них представили и собственные материалы (статьи, научные отчёты) по данной проблеме.

НАРКОЛОГИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В РЕГИОНЕ В 40–50-Е ГГ.

Полученная в ходе исследования информация позволяет сделать вывод о том, что в распространении нелегальных наркотиков в Харьковском регионе, как и в Украине в целом, с окончания войны до настоящего времени выделяются три основных этапа со следующими хронологическими рамками:

Различия первого и второго этапов носят, прежде всего, качественный характер, а второго и третьего — преимущественно количественный.

Наркомания, которая имеет множество аспектов — медицинский, правовой, социальный и др. — на первом из названных этапов была преимущественно медицинской проблемой. Как особо подчёркивали эксперты, социальной проблемы наркомании в Украине в то время не существовало.

Наркоманы 50-х годов в харьковском регионе были относительно малочисленны и представляли достаточно однородную социальную группу. В основном это были мужчины среднего и старшего возраста, как правило, инвалиды Великой Отечественной войны 1-й или 2-й группы, или больные с тяжёлыми соматическими заболеваниями. Наркотическая зависимость у них развилась как следствие длительного медицинского применения наркотиков в качестве обезболивающих средств. Иногда к наркотикам приобщались их друзья или близкие. Практически все наркоманы были морфинистами. Женщины среди наркоманов встречались крайне редко и опять таки с аналогичными показаниями, а детей и подростков, как мы уже отмечали, не было вообще.

Социальные параметры наркоманов: возраст, образование, социальное происхождение и т. д. — отражали, прежде всего, социальные параметры действующей армии и прямо на вероятность наркотизации не влияли. Все они были жертвами одной беды. Несчастные, больные люди. Именно так их воспринимали врачи и население.

Свою задачу врачи видели в том, чтобы облегчить страдания этих людей. Наркоманы стояли на медицинском учёте, и на основании заключения медицинских комиссий им официально выделялись наркотические средства. Как отмечали эксперты, суточная доза обычно составляла 15,0 миллилитров 2% раствора морфина или пантопона. В случаях несанкционированного (нелегального) употребления наркотиков это были преимущественно медицинские препараты опийного ряда, которые применялись инъекционно.

Другие формы наркомании практически не были известны не только населению, но и врачам. Как отмечали эксперты, в то время им даже не приходилось встречать иные типы наркоманов, а информацию о них они черпали из специальной литературы или докладов на научных конференциях, да и в них речь шла преимущественно о других регионах.

Поэтому никакой специальной профилактики наркомании в тот период не было, как не было и специальных организационных структур, которые могли бы её осуществлять. В них не было потребности. В конце 50-х годов все 8 самостоятельных наркокабинетов и 400 наркологических коек, функционировавших в Украине, были заняты лечением больных алкоголизмом.

Можно утверждать, что на данном этапе в обществе имелась проблема людей, больных наркоманией, но фактически не было наркомании как социальной проблемы. И не было симптомов того, что такая проблема может возникнуть уже в самом ближайшем будущем.

В то же время этот, казалось бы, малоинформативный для понимания процесса наркотизации общества этап нуждается в глубоком осмыслении. Ибо его специфика в том и состоит, что практическое отсутствие наркомании как социального явления было связано не с наркотической «незрелостью» общества, а, наоборот, отражало его сущность, имманентно отвергавшую наркоманию. Ведь в двадцатые годы (всего лишь за одно поколение до рассматриваемых событий) наркомания, прежде всего кокаиновая, буквально захлестнула Советскую Россию. По данным исследователей 20-х годов употребление наркотиков отмечалось не только у взрослого населения, но и среди несовершеннолетних правонарушителей и беспризорников, охватывая значительную их часть, в некоторых выборочных исследованиях — до 70% и выше [2, с. 28].

Менее двух десятилетий понадобилось стране для практически полной ликвидации наркомании. Полных статистических данных этого процесса нет, но его динамику наглядно иллюстрируют данные по Москве, где за период с 1933 года по 1949 год кокаиновая наркомания исчезла полностью, а морфинизм снизился в 20 раз [3, т. 29, с. 129]. Можно утверждать, что Советский Союз обладал редким, если не уникальным, опытом решения такой сложнейшей задачи. И отнести этот успех только на счёт тотального насилия, как считают некоторые исследователи, вряд ли возможно. Многие страны Востока — с их жесточайшими мерами, применяемыми к наркоманам и наркоторговцам, вплоть до смертной казни, — так и не смогли достичь такого результата. Поэтому теоретическая реконструкция осуществлённых тогда мероприятий интересна не только с позиции более полного воссоздания истории борьбы с наркоманией. Возможно выявление каких-то общих закономерностей, знание которых было бы ценным для создания эффективной модели решения этой задачи в современном украинском обществе.

Отсутствие наркомании (как социальной проблемы) в рассматриваемый нами период тем более удивительно, что в тот момент общество ещё не оправилось от тяжелейших последствий войны. Многие исследователи считают войну важнейшим фактором, усиливающим потребность общества в наркотиках, как для медицинских целей, так и для снятия тяжёлых настроений, порождённых постоянной опасностью смерти на фронте или перенапряжением духовных и физических сил людей, остающихся в тылу. Всегда подчёркивается, что первая волна массовой наркотизации страны непосредственно связана с событиями первой мировой и гражданской войн, заметную «волну» породила и война в Афганистане. Однако Отечественная война из этого ряда явно выпадает, она не спровоцировала возвращение (именно возвращение!) наркомании. Учитывая, к тому же, повсеместное распространение в Харьковской области посевов конопли и мака, дешевизну и доступность многих наркосодержащих лекарств и медицинских препаратов (запреты на их свободную продажу появились позже) можно сделать только один вывод: у общества был своего рода «иммунитет» против наркотиков, его население не нуждалось в них.

Теоретический анализ данного этапа, прежде всего параметров самого общества, является необходимым условием создания целостной картины процесса наркотизации, а следовательно, предпосылкой создания столь же целостной системы противодействия ей. С одной стороны, полученная при этом картина должна быть той точкой отсчёта, относительно которой должны рассматриваться последующие изменения в обществе и связанные с ними изменения в процессе наркотизации. Именно такое сопоставление позволяет увидеть или хотя бы предположить наличие причинно-следственной зависимости между происшедшими в обществе изменениями и изменениями динамики распространения наркомании. С другой стороны, создание целостной и эффективной системы профилактики и борьбы с наркоманией, способной не только остановить её дальнейший рост, но и нацеленной на её ликвидацию, предполагает ориентацию такой системы на воспроизводство тех значимых параметров общества, которые в своей совокупности и обеспечивали наличие у него «иммунитета» к этому злу.

Другое дело, что, отталкиваясь от анализа только этого этапа невозможно дать такую картину, невозможно выделить те факторы и особенности, которые влияют на этот процесс, не говоря уже о выявлении системы их взаимосвязи и взаимодействия. Это можно сделать, лишь двигаясь в «обратном направлении» — сопоставляя с ним последующие этапы и происходившие в них изменения.

РОСТ НАРКОТИЗМА В ХАРЬКОВСКОМ РЕГИОНЕ В 60–70-Е ГГ.

Начало следующего этапа связано с концом 50-х — началом 60-х годов. Следует отметить, что, совпадая в главном, в признании кардинального изменения ситуации, в превращении наркомании в классическую социальную проблему, сам процесс этого перехода эксперты освещают скупо, порой противоречиво. На наш взгляд, это объясняется тем, что внимание наркологов в тот период было поглощено другим — резким ростом пьянства и алкоголизма в стране, принявшим широкий размах. Развитие наркомании, побуждаемое теми же макросоциальными факторами, которые вызвали распространение пьянства, но, несравнимо уступая ему в массовости, как бы оставалось в тени, пока его новые черты не проявились в полной мере.

Рост численности наркоманов при малых исходных величинах не сразу привлёк к себе внимание. Даже до начала восьмидесятых годов многие специалисты-наркологи не считали эту проблему существенной для страны

Одновременно с ростом численности происходит существенное изменение качественных параметров наркомании, и в первую очередь, меняется её социальный состав. Неуклонно сокращается численность и доля наркоманов среднего и пожилого возраста, инвалидов и лиц с тяжёлыми соматическими заболеваниями, получавших наркотики по медицинским показаниям. Их доля, по мнению экспертов, к концу 60-х годов уменьшается до 10–20%. Остальные — это уже новая генерация, подавляющая часть которой связана с криминальным миром. Многие из них приобщились к наркотикам в местах лишения свободы, как способу замены труднодоступного для них алкоголя. При этом большая их часть была чифиристами, но постоянно росла доля полинаркоманов, гашишистов и морфинистов, распространяется среди заключённых и лекарственная токсикомания.

Наряду с криминальным пополнением наркоманов три эксперта (19%) из числа врачей лечебных заведений отмечают существование ещё одного канала наркотизации — за счёт элитной молодёжи с высокими личностными притязаниями (ориентацией на богемные ценности, спортивную карьеру и т. д.), сохранявшей в рамках наркокультуры определённую самостоятельность и автономность. Более высокий уровень внутренней свободы позволил им, с одной стороны, раньше других групп некриминальной молодёжи преодолеть «табу» на употребление наркотиков, а с другой — оставлял больший шанс преодолеть это увлечение в силу более высокого развития силы воли (например, у бывших спортсменов) и других личностных качеств. Поэтому представители данной группы, по мнению экспертов, реже других оказывались в поле зрения медицинских или правоохранительных органов.

Средний возраст наркоманов в этот период — 25–40 лет. Среди тех, что попадают в поле зрения наркологов, около 90% — не работающие. Наркомания по-прежнему остаётся преимущественно мужской и городской, но с конца 70-х годов постепенно увеличивается удельный вес женского наркотизма и происходит проникновение наркотиков в сельскую местность, особенно в южные районы, граничащие с Днепропетровской областью.

Некоторые наркологи (25%) особо подчёркивают, что на начальной стадии этого этапа знакомство харьковчан с наркотиками, их «первая проба» часто происходила при непосредственных контактах с жителями Днепропетровска, Кривого Рога, Одессы и других мест, где наркотизм к тому времени получил большее распространение. В Харькове только к концу 70-х годов в отдельных районах города сложились достаточно большие и устойчивые группы наркоманов со своей субкультурой (в районе улиц Гагарина, Пушкинской и др.).

Самой драматичной особенностью данного периода стало омоложение состава наркоманов. Это выражалось как в снижении среднего возраста всей популяции, так и в появлении в ней всё возрастающей доли молодёжи, а затем подростков и детей. Если в начале 60-х годов молодёжь в возрасте 20–25 лет составляла 15–20% общей численности популяции, то уже через десять лет эта категория достигает 50%, а в дополнение к ней растёт и подростковая наркомания, доля которой достигает, по мнению наркологов, 15–20%.

Значительные изменения происходили и в составе использовавшихся наркотических средств. Если ещё в середине 60-х годов, как и в предыдущий период, в их структуре преобладали лекарственные препараты группы морфия (омнопон, промедол, морфий), то уже к концу десятилетия увеличивается удельный вес наркоманий и токсикоманий с использованием снотворных и седативных средств (ноксирон, барбитураты, транквилизаторы). С середины семидесятых происходит рост применения конопли и её производных, а к концу семидесятых — началу восьмидесятых появление новых форм: стимуляторов (эфедрин, эфедрон, первитин, фенамин) и галлюциногенов (циклодол и другие). Всё шире используются наркотические средства, приготовленные кустарно из растительного сырья. Однако вытяжка маковой соломки до конца 80-х годов применялась ещё в «сыром» виде — без обработки её уксусным ангидридом, превращавшей морфин в героин. В этот период складывается нелегальный рынок наркотиков, который не только удовлетворяет сложившийся на них спрос, но и сам превращается в один из факторов роста наркомании через активное вовлечение в неё всё новых и новых лиц преимущественно из числа молодёжи и подростков.

Радикальным образом меняется и отношение общества к самим наркоманам. Отношение к ним как к больным, несчастным людям (если это не связано с наркоманией близких родственников или друзей), как и полное равнодушие к ним встречается всё реже, уступая место восприятию их в качестве преступников или аморальных опустившихся лиц.

И всё же, как отмечают около 60% экспертов, и их мнение совпадает с оценками ряда исследователей (но не всех!), до начала восьмидесятых годов наркомания была ещё незначительной, по крайней мере, менее острой, чем во многих зарубежных странах. И наличие «железного занавеса», как и «закрытость» проблемы сдерживали, по мнению экспертов, распространение наркотизма. Лишь незначительная часть молодёжи — не более 5%, по мнению трёх экспертов, — была причастна к немедицинскому употреблению наркотиков, включая в их число и тех, кто имел опыт лишь эпизодического употребления наркотиков или даже единственной пробы. Социальная проблема уже существует, но, по замечанию одного из экспертов, уровень наркотизма был ещё «фоновым».

Параллельно с распространением наркоманий (понимаемых в широком смысле как все виды зависимостей — алкоголизм, токсикомания и наркомания) или, может быть, с некоторым временным отставанием происходит институционализация средств и методов борьбы с ними. По мнению ряда экспертов — организаторов и руководителей этого процесса не только в Харьковской области, но и Украине — в нём можно выделить несколько периодов.

В 1959 году Министерством охраны здоровья было принято решение о создании в структуре больших психиатрических больниц специализированных наркологических отделений, а при областных психоневрологических диспансерах — наркологических кабинетов. До начала семидесятых годов шёл процесс их становления, оснащения, подготовки и переподготовки кадров.

Налаживалась научная и организационно-методическая работа, изучался и распространялся передовой опыт.

На протяжении семидесятых годов устанавливается система взаимодействия наркологических учреждений с государственными органами и ведомствами. И как подчёркивали наркологи, широко распространяются общественные формы борьбы, вначале с пьянством и алкоголизмом, а затем, по мере распространения — и с наркотиками. В соответствии с Постановлением Правительства 1972 года такие общественные комиссии создавались при всех исполкомах областных, городских, районных, сельских и поселковых Советов народных депутатов, на крупных промышленных предприятиях, строительных организациях, совхозах и колхозах.

1975 году наркология выделяется из психиатрии и становится самостоятельной. В Украине начинается создание социального института профилактики и борьбы с наркоманиями. Уже в 1978 году в стране функционировало 70 самостоятельных наркодиспансеров, в том числе 25 областных, 7 — городских, 45 — межрайонных, насчитывалось одиннадцать тысяч больничных коек для наркобольных. Внебольничную помощь оказывали более полутысячи наркокабинетов, сотни фельдшерских наркопунктов и тысячи наркопостов, действовавших на общественных началах [4, с. 483].

По мнению большинства наркологов, созданная система была адекватной сложившейся к этому времени ситуации. Она обладала достаточными ресурсами, а главное — нацеленностью на оказание возможной помощи каждому больному, доступностью этой помощи, отличалась стремлением предотвратить заболевание или хотя бы выявить его на ранней стадии. Деятельность её до конца восьмидесятых годов была достаточно эффективной.

РОСТ ТЕМПОВ НАРКОТИЗАЦИИ МОЛОДЁЖИ С НАЧАЛА 90-Х ГГ.

Отличительная черта третьего этапа, начинающегося в начале восьмидесятых годов — стремительный рост темпов наркотизации страны, принявшей в девяностые годы эпидемиологический характер, прямо угрожающий здоровью нации, ставящий под сомнение наличие у неё будущего, что отмечают все наркологи.

Большинство экспертов не называют количественные параметры этого процесса, но общая его динамика наглядно прослеживается по материалам всеукраинского мониторинга эпидемиологических показателей наркомании, проводимого специалистами отдела профилактики и лечения наркоманий УНИИКЭНП на основании учётной формы 091/у, заполняемой на каждого больного с впервые в жизни установленным диагнозом наркомании (токсикомании). Это позволяет отслеживать и анализировать процесс роста наркотизма в стране в целом и в каждом регионе в разрезе фиксируемых учётной формой данных: по полу; возрасту; дате обращения; адресу; месту жительства; профессии и месту работы; диагнозу; году возникновения наркомании; обстоятельствам привыкания к наркотику; способу получения наркотика; от кого исходит инициатива лечения.

Полученные таким образом данные объективно отражают многие грани процесса наркотизации лиц, которые оказались на медицинском учёте. Сложнее вопрос о соотношении полученных характеристик с параметрами всей популяции, ибо на учёте оказывается её специфическая часть — преимущественно (на 90% и выше) это потребители наркотиков опийной группы, имеющие на момент выявления определённый наркотический стаж (в девяностые годы он равнялся трём–четырём годам), находящимися, как правило, в стадии сформированной наркозависимости. Не ясно даже, какая доля данной категории оказывается в поле зрения медицинских органов, а какая остаётся латентной. По мнению одной трети исследователей, в поле зрения наркологических служб попадает не более 20–25% общего количества хронических наркоманов, по мнению же самих организаторов мониторинга (13%) — в поле зрения наркологов, в конечном счёте, оказываются практически все представители этой категории. Представленная ими система доказательств такого утверждения достаточно убедительна, однако для окончательного вывода необходимы, видимо, дополнительные исследования.

Открытым остаётся вопрос о подлинных масштабах наркотизма. Бесспорно, что фиксируемая органами охраны правопорядка и учреждениями здравоохранения численность наркоманов — это всего лишь видимая часть «айсберга» всей совокупности лиц, в той или иной степени употребляющих наркотики. И трудно сказать — какая именно это часть. Существует очень большой разброс мнений экспертов об общей численности лиц, употребляющих наркотики. Но все сходятся во мнении, что общая величина популяции на один — два порядка выше официально зарегистрированной численности наркоманов. Нахождение их подлинного соотношения необходимо для создания адекватного представления о процессе наркотизации и выработки действенных мер противодействия ей.

Однако использование данных мониторинга и информации других экспертов позволяет получить достаточно полное представление об основных параметрах динамики наркотизма с начала восьмидесятых годов по настоящее время. Тем более, что теоретическая модель, разработанная в отделе профилактики и лечения наркоманий, позволяет фиксировать динамику не только выявленных заболеваемости или болезненности (распространённости), но и реконструировать картину подлинного начала наркотизации данной группы в предшествующие годы. Это особенно важно для выявления механизма наркотизации молодёжи и его детерминант, поскольку позволяет соотнести во времени изменения в характере процесса наркотизации с теми или иными изменениями в самом обществе. Данные мониторинга наглядно демонстрируют отмечаемые и другими экспертами характерные периоды внутри данного этапа:

С 1997 г. по настоящее время — некоторое снижение темпов роста, признаки начинающейся стабилизации ситуации.

Следует отметить полное совпадение отмеченных изменений динамики наркотизации с аналогичными процессами, происходившими в России [5, с. 7].

В качестве исходной точки первого из отмеченных «ускорений» эксперты чаще называют 1982–1983 гг. Учитывая, однако, что средняя продолжительность стажа наркотизации на момент выявления, по данным наркологов УНИИКЭНП, для большинства составляет 2–3 года, подлинное начало этой фазы следует относить к началу 80-х годов и её причины искать в особенностях того времени. Главной из которых, по мнению 12% экспертов, является усилившаяся эрозия идеологических и моральных устоев общества. Однако большинство экспертов не детализируют эти причины, рельефно выделяя лишь последствия афганской войны, в ходе которой часть военнослужащих приобщалась к наркотикам под влиянием психологических перегрузок или традиций бытовой наркомании местного населения.

Рост наркотизма продолжался и во второй половине восьмидесятых годов, но его темпы удалось значительно снизить. Это относится не только к собственно наркотикам, но и другим видам химической зависимости. Причину этого наметившегося перелома более 40% экспертов видят в активной позиции государства, предпринявшего целый ряд широкомасштабных мер, в том числе и антиалкогольную программу, в эффективной деятельности наркологической службы. Во многом благодаря налаженным и согласованным действиям данного социального института во второй половине восьмидесятых годов в Украине удалось значительным образом снизить заболеваемость алкоголизмом — с 18,5 на 10 тысяч населения в 1986 году до 11,9 — в 1990 году [4, с. 483–484] и наркоманией — за этот же период, по данным мониторинга, заболеваемость снизилась более чем вдвое, о чём свидетельствуют данные приведённой выше медицинской статистики. Следует отметить, что около 19% экспертов не считают, что такое снижение темпов наркотизации в данный период вообще имело место.

Но уже в начале девяностых годов вместо закрепления наметившейся тенденции происходит эпидемиологический рост наркотизма. Однозначно связав его со структурным кризисом, в котором оказалось украинское общество и катастрофическими по своим последствиям попытками его трансформации, эксперты называют главные причины и факторы данного явления.

Наиболее важными из них, называемыми практически всеми экспертами, являются:

И всё же с 1996–1997 гг. начинается замедление темпов роста наркомании, что фиксируется как результатами мониторинга, так и наблюдениями врачей наркологов. Основная причина этого, по мнению одной части экспертов (свыше 70%), — своего рода «насыщение»: та часть общества, которая в данных условиях «должна» была приобщиться к наркотикам — уже приобщилась. Исчерпывается тот слой населения, который при данной степени тяжести негативных факторов и обстоятельств был потенциально обречен на наркоманию. Однако, по мнению и этой группы экспертов, рост числа потребителей наркотиков всё же будет продолжаться, хотя и с меньшими темпами.

Мнение другой части экспертов менее оптимистично. Они даже не видят в сегодняшних условиях каких-то реальных возможностей остановить этот рост. Главный источник такого пессимизма — полнейшая, на их взгляд, отстранённость государства от решения этой проблемы. Действительно, как подчёркивают все эксперты, с конца восьмидесятых годов многие элементы созданного ранее социального института профилактики и борьбы с наркотизмом оказались разрушенными и утерянными: практически исчезли апробированные ранее общественные формы воздействия, прекратили свою деятельность комиссии при исполкомах Советов и на предприятиях, закрылись многие наркологические отделения на предприятиях (зачастую вместе с самими предприятиями), нарушились связи и координация действий между организациями и ведомствами, ранее активно сотрудничавшими в организации профилактики и борьбы с наркотизмом. Исчезла система, остались лишь некоторые её звенья, которые по одиночке продолжают оказывать сопротивление усиливающемуся валу наркомании. С середины девяностых годов даже не существует единой комплексной государственной программы борьбы с наркотизмом (по крайней мере, врачам-наркологам о ней ничего не известно).

И всё же, как мы уже отметили, среди экспертов преобладает мнение о переходе в последние несколько лет «эпидемии из стадии взрывообразного в стадию пропорционального роста».

Рост масштабов немедицинского употребления наркотиков с начала восьмидесятых годов сопровождался значительным омоложением его потребителей. Даже среди официально зарегистрированных наркоманов доля лиц старше тридцати лет (на момент выявления), как правило, не выходила за пределы 15%, а к концу рассматриваемого этапа они стали редкостью, численно же преобладает группа 19–24-летних, охватывая порядка 60–65% всей совокупности. По мнению четверти экспертов, действительная доля этой возрастной группы ещё выше. Учитывая стадию, на которой они обычно попадают в поле зрения правоохранительных или медицинских учреждений, можно сделать предположение о возрастном составе всей популяции потребителей наркотиков.

Значительная часть потребителей наркотиков свою «первую пробу» совершает гораздо раньше. Но сами эксперты расходятся в определении возраста начала активного приобщения к наркотикам, называя и 12–14 лет, и 14–16, и старше, хотя на учёте наркологов находятся уже и 9–10-летние дети. Если судить об этом по той части, которая идёт «до конца» и оказывается, в конечном счёте, в поле зрения наркологов, то по данным мониторинга это всё же 16–18 лет. Однако, к счастью, не все идут до конца этой цепочки, многие ограничиваются первой пробой или этапом экспериментирования. Какова же сегодня общая численность молодёжи, познавшей вкус наркотиков? Эксперты предпочитают говорить не о численности, а о доле, считая, что от 30 до 50% сегодняшней молодёжи знакомы с наркотиками. Два эксперта назвали ещё более высокую долю — до 70%. Причём, предполагают, что доля тех, кто пойдёт по этому пути «до конца», под действием целого ряда негативных факторов — возрастает. Наркомания стала модой, атрибутом молодёжной субкультуры, без марихуаны, «экстези» и других психостимуляторов многие уже не представляют себе дискотеку и другие формы молодёжного досуга.

Принципиальная особенность данного этапа, отмеченная наркологами, — смена причинно-следственной зависимости криминального поведения и наркомании. Если на предыдущем этапе первое предшествовало второму, то в рамках данного этапа чаще проявляется обратная зависимость: наркотизация всё чаще предшествует криминализации молодёжи, является её причиной.

И на данном этапе дети и подростки из неблагополучных семей являются одним из каналов пополнения потребителей наркотиков. Но наряду с ними, а в численном отношении и превосходя их, такое пополнение идёт за счёт благополучных семей. Особую группу риска, по утверждению экспертов, представляют дети и подростки из зажиточных семей, поскольку они становятся объектом целенаправленных действий со стороны наркоторговцев, видящих в них наиболее платежеспособных и выгодных потребителей.

Происходят и другие сдвиги в структуре потребителей наркотиков. Наркомания по-прежнему остаётся преимущественно городской, но за последнее десятилетие темпы роста наркотизма в сельских районах значительно превосходят городские. Происходит увеличение женской наркомании. Если среди больных, стоящих на учёте, их доля в последние годы стабилизировалась на уровне 15–20% (что характерно для большинства популяций наркоманов в мире), то в молодёжной, прежде всего школьной, среде их доля значительно выше и приближается, по мнению отдельных экспертов, к половине. Всё чаще в поле зрения наркологов оказываются семьи «по интересам», в которых муж и жена являются наркоманами. Как и рождающиеся в таких семьях дети, ещё в роддоме испытывающие синдром отмены.

Структура потребляемых наркотиков на данном этапе мало отличается от той, что сложилась к концу восьмидесятых годов. Уменьшается потребление лекарственных форм (из-за усиления контроля за их реализацией). Преобладают наркотики, изготовленные кустарно из растительного сырья. Их доля, по мнению экспертов, достигает 90%, хотя в отдельных группах или районах возможно и иное соотношение. С начала восьмидесятых годов сырую вытяжку из маковой соломки начинают обрабатывать уксусным ангидридом, получая, таким образом, неочищенный героин. Причём, как отмечают наркологи, многие его потребители даже не подозревают, что они героинисты. Из-за высокого содержания в таком растворе примесей, он обладает высокой токсичностью (разрушая, в первую очередь, мозг и печень), оказывается гораздо злокачественнее чистого героина.

В последние годы на «чёрном рынке» появился и чистый кристаллический героин, который употребляют не только инъекционно, но и ингаляционно. Многие наркоманы утверждают, что пробовали его, но в силу высокой стоимости широкого распространения он пока не ещё получил. Хотя больные с героиновой наркоманией на лечение уже поступают. Участились случаи употребления кокаина.

С начала 90-х годов расширяется предложение продукции подпольных лабораторий. Сохраняется эфедроновая наркомания. Продолжается кустарное производство всех известных типов синтетических наркотиков. Недостатка пригодных для этого лабораторий Харьковский регион никогда не испытывал, а сегодня, в условиях резкого обнищания населения, нет и недостатка в специалистах, способных их производить. Как неиссякаема и «творческая» мысль в поиске всё новых наркотических форм. В условиях поступления в страну большой номенклатуры импортных лекарств, в свободной продаже всегда присутствуют (до официального их включения в список наркотиков) и те, что являются исходным сырьем для производства наркотиков. Например, и сегодня свободно продаётся индийский препарат «Эффект», из которого готовится опасный наркотик, даже разовое употребление которого может привести к параличу.

Вместе с тем эксперты отмечают стабилизацию потребления в регионе тяжёлых наркотиков, связанных с инъекционным типом введения, объясняя это боязнью наркоманов ВИЧ инфекции. Этим же объясняют тенденцию к увеличению доли тех наркотиков, которые употребляются перорально.

Однако, наибольшее распространение, по единодушному мнению экспертов, имеет конопля и её производные. Подавляющая часть наркоманов, даже перешедших впоследствии на другие наркотики, начинала с каннабиноидов. Поэтому и профилактика наркотизма должна сосредотачиваться, в первую очередь, на борьбе с употреблением конопли. Ибо через «травку» чаще всего происходит «первая проба», без которой наркомания зачастую была бы просто невозможна.

Центрами нелегальной торговли наркотиками являются Ленинский район и район Журавлёвки, улица Шевченко. Впрочем, есть и другие. По словам наркоманов — пациентов наркологов, им достаточно получаса, чтобы из любого места города добраться до ближайшей точки продажи наркотиков.

Насколько наркоситуация в Харьковском регионе типична для сегодняшней Украины? По мнению большей части экспертов — типична. По мнению других, прежде всего связанных с проведением мониторинга, — она более благополучна. Уровень зарегистрированной заболеваемости и распространённости наркоманий в Харьковской области более чем в два раза ниже средних по стране. По этим показателям область устойчиво занимает 18–20-е места среди других областей Украины, значительно уступает не только всем другим областям с развитым промышленным производством и крупным областным центром, но и некоторым областям с преимущественным развитием аграрного сектора. Более благополучную ситуацию имеют только области западной части страны.

Сами наркологи это объясняют действием нескольких факторов: стабильностью состава населения (не было массовой миграции); более развитой сферой науки, культуры, образования и, как следствие, более высоким уровнем развития личности; город окружён сельскими районами, традиционно отстающими в темпах наркотизации; в Харькове расположены ведущие научные учреждения в области наркологии, сильна клиническая база и др. Среди «других» некоторые эксперты выделяют тот фактор, что Харьковская область — один из центров выращивания сахарной свеклы. В области действует более трёх десятков сахарных заводов, на которых рабочим всегда выдавали, в счёт оплаты, спирт, сахар, патоку. Всё это провоцировало массовое самогоноварение и традиция употребления самогона создала сильную конкуренцию распространению наркотиков.

Какой видится ситуации в ближайшем будущем? В ближайшие 5–7 лет наркомания, видимо, будет продолжать расти. Только один из каждых пяти экспертов надеется на прекращение этого роста, остальные рассчитывают лишь на снижение его темпов. В целом сохранится сложившаяся система факторов, детерминирующих наркотизацию молодёжи, но не исключено появление и новых. Такую роль может сыграть даже возможное повышение благосостояния населения — сегодняшняя бедность значительной части общества сдерживает, по мнению наркологов, рост потребления наркотиков.

Эксперты допускают усиление и таких факторов, которые могут затормозить дальнейшее распространение наркотиков. Причём «помощь» может прийти с неожиданной стороны. В частности, от массированной рекламы алкоголя и, прежде всего, пива. Пиво всё активнее входит в молодёжную среду, становится её непременным атрибутом, и определённая часть молодёжи может остановить на нём свой выбор. Другое дело — насколько желательна для общества такая подмена. Пивной алкоголизм так же реален, как и другие его разновидности.

Но главное, на что надеются наркологи — это создание действенной общегосударственной системы профилактики и борьбы с наркоманией. Достаточно полно представляя механизм наркотизации молодёжи, они видят конкретные пути и формы блокирования многих негативных факторов, считают, что в перспективе наркотизм может быть значительно сокращён, сведён к минимуму. Большинство экспертов (14 из 16) всё же верят в потенциальную возможность успешной борьбы с наркотизмом. Да и пессимизм оставшихся двоих в большей степени навеян безысходностью сегодняшней ситуации, отстранённостью общества от решения данной проблемы.

ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ НАРКОТИЗАЦИИ МОЛОДЁЖИ

Наркомания молодёжи является результатом сложного переплетения и взаимодействия биологических, психологических и социальных факторов, поэтому вряд ли возможен их полный учёт. Практически каждое новое исследование по этой проблеме раскрывает всё новые грани механизма наркотизации и процесс углубления в суть данного явления, видимо, бесконечен. Поэтому определённый интерес представляет выделение из всего перечня известных (на данный момент) факторов некоторой их совокупности, играющей, по мнению экспертов, ведущую роль.

Эксперты охотно ранжировали по степени влияния предложенный им перечень из двух десятков факторов (число которых можно было легко расширить), однако в ходе предшествующего собеседования самостоятельно называли их всегда гораздо меньше. И в этом мы видим присущую практикам нацеленность на узловые моменты, требующие первоочерёдного решения. Вырисовывающиеся при этом общие контуры проблемы, заведомо не предполагающие включения всех известных факторов, обладают несомненной ценностью в качестве возможной модели системы профилактики и борьбы с наркотизмом молодёжи. В условиях перманентного дефицита государственных ресурсов выделение такого функционального минимума представляет определённый практический интерес, ибо общество ещё слишком долго не будет иметь средств для создания оптимальной во всех отношениях модели.

Каковы же основные элементы этой системы? В механизме наркотизации личности обычно выделяют три взаимосвязанных компонента: самого человека, его микросреду и воздействие на него социальных факторов. Такой подход можно считать традиционным, поэтому мы возьмём его за основу воссоздания основных параметров системы.

Личность. Исходная и завершающая стадия процесса наркотизации. Наиболее значимыми параметрами индивида, непосредственно влияющими на вероятность его наркотизации, эксперты называют:

Состояние здоровья, болезненность, психическое или физическое истощение, влияют на процесс наркотизации детей и подростков двояко. С одной стороны, как свидетельствует клинический опыт и проводившиеся научные исследования, дети с ослабленным здоровьем и иммунитетом, а тем более с психопатическими отклонениями гораздо легче поддаются наркотизации, у них быстрее формируется наркозависимость и тяжелее протекает само заболевание. С другой стороны, ослабленные дети не выдерживают школьных нагрузок, не в силах полностью усвоить учебный материал, имеют плохую успеваемость и на этой основе у них происходят срывы, возникают стрессы и обостряются конфликты. Это ведёт к возникновению и усилению психологической напряжённости, которая и провоцирует употребление наркотиков.

Как отмечает один эксперт, близкая ситуация может возникнуть и при завышенных притязаниях родителей к характеру школы, стремлении записать детей в различные секции или студии без учёта реальных возможностей ребёнка.

Психологические особенности личности. Группу риска представляют, в первую очередь, неусидчивые, расторможенные, гиперактивные дети с ослабленными механизмами сдерживания и самоконтроля. У них так же часто происходит школьная дезадаптация: возникают проблемы с усвоением материала и успеваемостью, часты нарушения дисциплины и пропуски занятий, конфликты с учителями, и т. д., что создаёт психологическую напряжённость и, как следствие, обращение к наркотикам как способу снятия стресса.

Предрасположенность к наркотизации имеют также дети и подростки с противоположными психологическими чертами — робкие, мнительные, неуверенные в себе, не способные к самостоятельному принятию решений, с комплексом неполноценности, часто испытывающие беспокойство, тревогу, стресс, дефицит положительных эмоций.

Помимо непременного оздоровления детей и подростков профилактика наркотизации отмеченных групп риска требует создания в школе действенной системы выявления (учителями, психологами, школьными врачами) ослабленных детей, имеющих заболевания, с неустойчивой психикой, а затем оказание им помощи в школьной адаптации и проведение адресной индивидуальной антинаркотической профилактики.

Возрастные особенности. Из всего их перечня эксперты акцентируют внимание прежде всего на любопытстве, некритичности восприятия и половом созревании.

Первая проба наркотика может детерминироваться одним или несколькими мотивами, но в подавляющем большинстве случаев ведущим оказывается неустранимое детское любопытство. 12 экспертов ставят его на первое место, 2 — на второе и ещё 2 — на третье–четвёртое. По данным мониторинга, в девяностые годы любопытство было причиной наркотизации в 78,46–90,26%. И система профилактики, в связи с этим, должна, по мнению экспертов, обеспечить решение двух задач. Во-первых, устранить тотальную пропаганду наркотиков в СМИ, кино- и видеофильмах, шоу-бизнесе, проводимых явно или воздействующих на подсознание и возбуждающих интерес к ним. Во-вторых, дать позитивную альтернативу для проявления любопытства, для чего создать (или возродить) систему организации досуга в виде спортивных секций, различных кружков, студий, конкурсов, соревнований и т. д. Сегодня эти формы ликвидированы или стали платными и для большинства недоступными. В то же время эксперты считают сформированный у детей и подростков интерес к спорту или какому-либо иному виду позитивной деятельности важнейшим фактором анти-риска наркотизации. Такое увлечение не только удовлетворяет их любопытство, но и позволяет проявить самостоятельность, самоутвердиться и т. д. Наркологи подчёркивают, что личность с устойчивыми интересами, со сформированным мотивом самореализации не нуждается в наркотиках, среди пациентов наркодиспансеров таких нет.

Проблема организации досуга имеет ещё один аспект. В силу социальной незрелости, неспособности реально оценивать опасность многих явлений, в том числе курения, употребления алкогольных напитков и наркотиков, дети и подростки должны находиться под контролем взрослых. Видимо, не случайно по законам США родители несут юридическую ответственность, если ребёнка младше 14 лет оставляют без присмотра взрослого, даже в своём собственном доме или квартире. Многие же наши дети, по мнению наркологов, оказываются фактически безнадзорными. Внешкольная работа практически не ведётся, и после занятий школьники находятся, где хотят и с кем хотят, с полной свободой действий, представляя благодатную почву для развития самых различных форм девиации, в том числе и наркомании.

Половое созревание. Ряд наркологов указывает на прямую зависимость между уровнем полового созревания и опасностью наркомании: по мере повышения первого опасность второго уменьшается, что объясняют более высокой способностью социально и физически зрелой личности противостоять негативным воздействиям. Мы хотели бы затронуть внутреннюю природу этой зависимости, поскольку она позволяет полнее и глубже увидеть сам механизм приобщения к наркотикам.

Важную роль в этом механизме играет такой компонент мотивационной структуры личности как фиксированная установка. Фиксированная установка — это внутренняя готовность, предрасположенность к совершению определённого действия. Некоторые из установок, в силу особой значимости потребности, с которой они связаны, становятся актуализированным побуждением к действию по удовлетворению данной потребности. Невозможность реализовать сформировавшуюся и актуализированную установку воспринимается как тяжёлое психическое испытание. О силе его воздействия свидетельствует то, что, по мнению сторонников психосоматической медицины, причиной многих неврозов и психосоматических расстройств являются духовные переживания, возникающие при неудовлетворении значимых для личности потребностей.

Поэтому мы считаем, что одним из наиболее общих алгоритмов наркотизации выступает разрыв между сформировавшимся высоким уровнем притязаний и возможностью их реализации. Чем больше этот разрыв — тем сильнее переживания. Именно желание облегчить свои переживания, хотя бы временно освободиться от них, и побуждает к принятию наркотиков.

Поэтому любая группа индивидов с высоким уровнем неудовлетворённости значимой для них потребности, закреплённой в фиксированной установке или ценностной ориентации, представляет группу риска возможной наркотизации. К примеру, заключённые (лишённые многих благ, прежде всего — свободы), лица, имеющие какие-то физические дефекты (их несбыточное желание — «быть как все»). Именно этим можно, на наш взгляд, объяснить причину наркотизации людей с повышенными способностями и притязаниями, которые не смогли реализовать себя, не достигли намеченных самим себе целей, или, достигнув этих высот, не смогли удержаться на них, что часто встречается в сфере искусства или спорта.

Потенциальный риск провоцирования наркомании несёт и половое созревание. Вызываемое им половое влечение всегда сопровождается сильными душевными переживаниями. Если в благоприятных условиях такие переживания частично нейтрализуются переключением внимания личности на другие интересы и ценности, то в современном украинском обществе половое влечение подростков и молодёжи искусственно усиливается под влиянием массированного воздействия телевидения и других средств массовой информации, переполненных эротикой и сексуальными сценами. Поэтому борьба с бьющей «через край» эротикой и порнографией является, по мнению экспертов, одним из условий успешного противодействия наркотизму.

Фактор социальной микросреды. Важнейшими видами социального окружения подростков, непосредственно влияющими на вероятность их наркотизации, выступают семья, школа и те первичные группы, в которые они включены.

Воздействие семьи однозначно и бесспорно. Насколько неблагополучная семья увеличивает вероятность наркотизации детей и подростков (не только личные наблюдения наркологов, но и материалы многочисленных исследований подтверждают это), настолько же благополучная защищает их. Причём эксперты особо подчёркивают, что благополучие не сводится только к материальному благосостоянию. Гораздо важнее наличие в семье атмосферы подлинной теплоты, внимания, уважения и взаимопомощи. Именно из-за её отсутствия многие дети и подростки из семей с высоким уровнем материального достатка часто тянутся к компаниям наркоманов, где им действительно рады (или хотя бы делают вид, что рады), где они получают так необходимую каждому долю внимания и возможность самоутверждения.

Поскольку прямо воздействовать на семью практически невозможно, наркологи говорят о необходимости учёта фактора её неблагополучия в непосредственной организации профилактической работы с детьми, подростками, молодёжью. Причём отмечают, что степень риска, а, следовательно, и величина возможного провоцирующего наркотизацию воздействия может быть различной: от самой высокой, присущей семьям наркоманов или алкоголиков, затем, снижаясь, к неполным семьям, семьям без устойчивой системы межличностных отношений, и даже, по мнению отдельных экспертов, экзогамным, в которых супруги относятся к различным этносам. Признавая, что и последнее влияет на вероятность наркотизации, наркологи расходятся в объяснении природы этого воздействия. Одни считают, что дети, рождённые в таких семьях, биологически менее устойчивы. Другие видят в этом проявление маргинальности: ребёнок оказывается между социокультурными системами родителей и, лавируя между ними, снижает уровень норм и требований, предъявляемых к нему.

Школа. По мнению экспертов она утрачивает тот потенциал влияния на формирование детей и подростков, которым обладала ранее. Сегодня школа ещё в какой-то степени сдерживает наркотизацию молодёжи — по крайней мере первая проба у большинства происходит за её пределами, чаще среди друзей и знакомых по месту жительства. Но дальнейшее распространение она предотвратить не может, ибо сама находится в кризисе, вызванном, прежде всего, двумя обстоятельствами. Во-первых, кризисом системы ценностей, охватившим общество, а во-вторых, ослаблением мотивации молодёжи к получению знаний, что значительно снижает в её глазах авторитет и значимость школы. Пример старшего поколения, а зачастую и собственных родителей, многие из которых получили образование высокого уровня, а сегодня оказавшихся ниже черты бедности — не лучший стимул к напряжённому труду по овладению знаниями. Поэтому для многих детей и подростков школа утратила значение важнейшего поля реализации их социальных потребностей, фактора их будущей социальной мобильности, а вместе с этим ослабевает её контролирующая и профилактическая роль. Сегодня ещё сказываются остатки советской системы воспитания, в чём-то консервативной и препятствующей наркотизации детей и подростков. Но и этот фактор исчерпывается, молодёжь становится свободнее, раскованнее и легче поддающейся негативным воздействиям.

В то же время именно школа должна стать, по мнению многих экспертов, важнейшим полем и активным участником борьбы с наркотизмом молодёжи.

Влияние первичной группы на приобщение молодёжи к наркотикам эксперты относят к числу очень значимых факторов. Первая проба, как правило, проходит в среде хороших знакомых и под их влиянием. Групповое влияние, групповое давление часто оказывают решающее воздействие на продолжение экспериментирования с наркотиками и привыкание к ним.

На определённом этапе социализации групповое взаимодействие становится одним из ведущих механизмов формирования личности. Этим объясняется тяга ребёнка или подростка к группе, значимость для него принятых в ней норм и правил, способность группы подчинять себе волю и интересы своих членов, диктовать им формы поведения. Уменьшить её негативное воздействие удаётся далеко не всегда. Зависимость ребёнка или подростка от группы тем выше, чем меньше количество групп, в жизнедеятельность которых он включён. Исчезновение прежнего многообразия общедоступных кружков, секций, студий, пионерских организаций и лагерей, и многого-многого другого, с одной стороны, объективно повысило в глазах подростков значимость оставшихся неформальных, в том числе асоциальных и криминальных групп и объединений, а с другой стороны, значительно сократила возможность группового взаимодействия на базе социально одобряемых видов деятельности, формировавшего позитивную направленность личности.

Действенная система профилактики наркотизма молодёжи возможна лишь при создании разветвлённой сети разнообразных форм групповой деятельности детей и подростков, ориентированной на социально приемлемые цели или ценности. Непременным качеством такой системы должна быть её доступность, и в первую очередь для детей и подростков из групп риска.

Влияние социальных факторов. Все эксперты исходят из признания наркотизма одним из проявлений состояния общества и происходящих в нём процессов. В частности, эпидемиологический характер роста наркоманий с начала девяностых годов они связывают с началом системной трансформации украинского общества и вызванными ею негативными последствиями: резким снижением жизненного уровня и обнищанием значительных слоёв общества, ростом безработицы и чувства неуверенности в будущем, разрушением системы ценностей и утратой жизненных ориентиров, кризисом идентичности личности, нарастанием нервно-психологической напряжённости, стрессов и т. д.

Утверждая, что любой социально-экономический кризис ведёт к росту наркоманий (в широком значении этого понятия), сами эксперты отмечают, что конкретный механизм этой зависимости не всегда ясен. Понятно, как влияют на здоровье молодёжи, а, следовательно, и на процесс её наркотизации ухудшение питания, а часто и недоедание, ухудшение экологии, повышенная радиация, ухудшающаяся наследственность и т. д. Но уже фактор социальной дифференциации или обнищания значительных слоёв населения действует иначе. А для нейтрализации некоторых негативных воздействий знание такого механизма крайне необходимо — ибо позволяет ещё до полной ликвидации самого фактора, на что требуются немалые ресурсы и длительное время, хотя бы в какой-то мере снизить их отрицательное влияние.

Между уровнем благосостояния и наркотизмом нет прямой связи. И обнищание значительной части общества провоцирует употребление наркотиков постольку, поскольку создаёт, как мы уже отмечали выше, разрыв между сформированной установкой на определённый уровень благосостояния и возможностью (правильнее сказать — невозможностью) её удовлетворения. И если для людей старшего поколения такая установка сформирована в большей мере их предыдущей жизнью, отражала меру достигнутого, привычного, то для молодёжи это разрыв между наличным и образом «должного», сформированного в значительной мере под влиянием средств массовой информации с их тотальной рекламой «евростандартов» во всех сферах потребления материальных и духовных благ. Противоречие между социально одобряемыми целями и отсутствием легальных способов их достижения — одна из классических причин девиантного поведения. Поэтому уровень наркотизации молодёжи отражает не только действительное ухудшение материального положения населения, но и определённый «вклад» деятельности СМИ. Поэтому снижение наркотизма возможно не только через повышение благосостояния населения, что в ближайшей перспективе нереально, но и посредством коррекции направленности средств массовой информации. При определённой заинтересованности государства — это осуществимо.

Критерий осуществимости хотя бы каких-то превентивных профилактических мер превалировал в выборе и анализе экспертами социальных факторов наркотизации молодёжи. Пальму первенства в этом плане они отдавали средствам массовой информации, кино- и видеофильмам, шоу-бизнесу, на фоне деятельности которых даже прежняя практика «закрытости» темы наркотиков, обладала, по мнению половины наркологов, определённым преимуществом. Ибо значительная часть материалов, в той или иной мере касающихся наркотиков, прямо или косвенно пропагандируют их как атрибут и символ молодости, силы, смелости, успеха, независимости и т. п. Под их воздействием разрушается негативный образ наркотиков, подогревается интерес к ним, желание испытать их действие.

При полном бездействии государства идёт сознательная дезинформация молодёжи об опасности наркомании. В качестве примера — реклама киевской «ABC клиники», размещаемая в республиканских и наиболее читаемых молодёжью местных газетах. Её составители решительно опровергают «миф о том, что наркомания неизлечима» [6]. Методика «ультрарапид» или СОД, взятая на вооружение врачами клиники, позволяет «в течение считанных часов» провести детоксикацию организма опиатного наркомана и «больной становится, с медицинской точки зрения, здоровым человеком» (там же). А для тех, кто сомневается, газета «День» авторитетно заявляет: «Надёжность метода СОД подтверждается государственным контролем, он одобрен главным наркологом Украины А. Виевским… СОД обеспечивает полный отказ от наркотиков более чем в 70 случаях из 100, а при активном участии семьи пациента этот показатель значительно возрастает…» [7].

А если учесть, что «Персонал клиники сделал всё, чтобы прохождение пациентом курса лечения было комфортным и приятным» [6], то вся процедура избавления от тяжелейшего недуга выглядит как пребывание в престижном санатории.

Не каждый наркоман, прочтя статью, поспешит набрать номер контактного телефона, но для подростка, колеблющегося между желанием поэкспериментировать с тяжёлым (!) наркотиком и страхом неотвратимой беды, такая публикация ни что иное, как своего рода доброе напутствие ему от «врачей и психологов «Клиники ABC» в мир неземных ощущений и наслаждений, из которого он всегда сможет вернуться (хотя и за деньги). Но и здесь для него подарок: «По стоимости курса лечения киевская клиника выгодно отличается от московской» [6].

Наркологи видят прямую вину государства также в абсолютной доступности для детей и подростков табака и алкоголя, в массированной их рекламе. Провоцирующая роль табакокурения и употребления алкоголя в последующей наркотизации общеизвестна. Курение табака и конопли — очень близки по форме, барьер, отделяющий одно от другого, очень мал. Переход от курения табака к курению конопли и её производных, а от них к другим, в том числе и тяжёлым наркотикам, наркологи считают типичным вариантом, с которым легче бороться, разрушая первые звенья этой цепочки.

Провоцирует наркотизацию доступность наркотиков и агрессивный маркетинг наркоторговцев. Ссылаясь на своих пациентов, наркологи утверждают, что при наличии средств проблем с приобретением наркотиков в Харькове нет; для этого достаточно 30–40 минут, чтобы добраться до ближайшей «точки». В то же время органами правопорядка обычно задерживаются потребители наркотиков или перевозчики и очень редки случаи задержания наркоторговцев, хотя, по словам ряда наркологов, информацией о том, кто и где торгует наркотиками (часто это цыганские семьи) располагают не только наркоманы, но и представители милиции.

Механизм действия многих социальных факторов, провоцирующих приобщение к наркотикам, предполагает их преломление в психике, в сфере сознания, превращение в компоненты духовного мира индивида или общности, прежде чем стать мотивом, непосредственной побудительной причиной наркотизации. Ретроспективный анализ динамики распространения наркотизма с послевоенных лет до настоящего времени позволяет высказать мысль о прямой взаимосвязи степени распространения наркотиков в обществе с уровнем социального оптимизма у его населения, понимаемом в наиболее общем виде как интернализация целей общества и вера в их достижение.

В этом плане их хронологическая взаимосвязь выглядит следующим образом:

Мы не считаем, что между уровнем социального оптимизма и распространением наркотизма существует прямая причинно-следственная связь, скорее они оба являются проявлением общего состояния общества, свидетельствующими о степени его социального благополучия или неблагополучия.

И всё же отмеченную взаимосвязь следует учитывать при разработке стратегии борьбы с распространением наркотиков среди молодёжи. Поскольку особая острота данной проблемы в девяностые годы в значительной степени определялась глубокой дисфункцией социального института профилактики и борьбы с наркотизмом. Те формы и методы, которые были отработаны ранее и позволяли успешно, по мнению экспертов, решать стоящие перед обществом задачи, на данном этапе оказались неэффективными в силу существенного изменения количественных и качественных параметров проблемы. Поэтому перед обществом стоит задача создания адекватной системы, способной остановить распространение наркотиков. И мнения экспертов по данному вопросу могут быть полезны при определении её основных контуров.

ПРОБЛЕМЫ ИНСТИТУЦИАЛИЗАЦИИ СИСТЕМЫ ПРОФИЛАКТИКИ И БОРЬБЫ С НАРКОТИЗМОМ

Сегодняшняя дисфункциональность института имеет под собой два основания. Во-первых, утрату некоторых его существенных компонентов, о чём уже шла речь ранее. Во-вторых, возникновение новых аспектов проблемы, для которых ещё не было решений и ресурсов. Поэтому можно говорить о необходимости как глубокой реорганизации старого института, так и создания практически нового. Во всяком случае, предполагается решение задач, относящихся к различным логическим стадиям этого процесса, начиная с первой — осмысления сути и остроты проблемы и постановки цели деятельности, до завершающей — создания системы контроля. В данной последовательности и будут рассмотрены замечания и предложения экспертов.

Сегодня общество ещё не осознаёт в полной мере остроты и опасности проблемы. Об этом свидетельствует сама ситуация: рост наркотизма принял угрожающие для будущего нации масштабы, а реакция руководства страны (в виде программ борьбы, дополнительных ресурсов, перераспределении функций существующих или создании новых органов и т. д.) отсутствует. Как отмечают эксперты, руководители центральных и местных органов власти обращают внимание на эту проблему лишь тогда, когда она сама затрагивает их родных и близких. Отсутствие понимания социальной остроты данного явления накладывает отпечаток на все остальные аспекты. Поэтому одна из актуальнейших на сегодняшний день задач — привлечение внимания общества к проблеме, разъяснение её подлинной опасности и необходимости кардинального решения.

Определение цели. На что должен быть нацелен данный институт? На искоренение наркотизма в целом? Его значительное уменьшение? Прекращение роста? Или всего лишь посильное сдерживание этого роста, которое имеет место и сейчас? От ответа на этот вопрос зависит выбор стратегии и выделение ресурсов. Не получив ответ, нельзя даже определить основные элементы его структуры, не говоря уже о практическом воплощении. Учитывая дефицит ресурсов, большинство экспертов говорит о возможности поэтапного повышения уровня задач, но ориентиром должно быть стремление к значительному уменьшению масштабов распространения наркомании.

Отбор форм и методов деятельности. Наряду с апробированными, наркологи считают крайне необходимым использование силы государства для нейтрализации провоцирующих наркотизацию факторов, о которых говорилось выше. Однако, зная ограниченные возможности запретительных мер, важнейшим методом профилактики наркомании считают осуществление активной пропаганды здорового образа жизни, формирование у молодёжи негативного отношения к курению, употреблению алкоголя и наркотиков. Такая пропаганда должна быть тотальной по месту, времени и способам проведения; строиться на принципах рекламной кампании и ориентироваться на различные возрастные группы, начиная с детей 9–10-летнего возраста.

По мнению части экспертов, нуждается в изменении статья 229 Уголовного кодекса, «загоняющая» потребителей наркотиков в подполье, фактически ограничивающая их возможность обратиться за медицинской помощью на ранних стадиях развития наркомании. Необходимо изменить философию борьбы с наркотизмом, сделать наркологические службы более доступными как раз для начинающих, которые опасаются правовых и иных последствий, которые могут вытекать из такого обращения.

Последний мотив был использован в качестве довода в пользу полной легализации лёгких наркотиков и метадона, предложенной одним из экспертов. Ещё один его довод — необходимость нейтрализации наркомафии с её агрессивным навязыванием своего высокоприбыльного товара. Однако оставшиеся эксперты — 94% — высказались категорически «против», утверждая, что при сохранении многих других негативных факторов это только вызовет дальнейший рост наркомании.

Показательно отношение экспертов к метадоновой программе. Всё те же 94% считают её недопустимой, поскольку она не решает ни одной из поставленных задач, не освобождает от наркозависимости, а переключает её с одного вида наркотика на другой — метадон. Причину более лояльного отношения к метадоновой программе некоторых своих коллег наркологи видят, прежде всего, в массированном её лоббировании некоторыми фармацевтическими фирмами Запада — производителями метадона, заинтересованными в переключении потока наркоденег на себя, с гарантией стабильного спроса (ибо метадоновая зависимость, фактически, пожизненна).

Выбор организационных форм. Для более эффективного осуществления работы 63% экспертов считают необходимым создание специальной социальной службы общества, сохранив за медицинскими учреждениями выявление групп риска, оказание медицинской помощи нуждающимися, разработку более совершенных методов лечения.

Реально оценивая ограниченность ресурсов общества и малую вероятность принятия масштабных решений в ближайшие годы, наркологи основными рычагами воздействия на ситуацию с целью её последующего кардинального изменения считают:

Литература

  1. Миньковский Г. М. Основные этапы развития системы мер борьбы с преступностью несовершеннолетних // Вопросы борьбы с преступностью. — М., 1967. — № 6. — С. 37–74.
  2. Зиман Р. М. О кокаинизме у детей // Вопросы наркологии. — М., 1926. — № 1. — С. 28–32.
  3. БСЭ. — 2-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1949. — С. 1958.
  4. История Сабуровой дачи. Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии: Сборник научных работ УНИИКЭНП и Харьковской городской клинической психиатрической больницы № 15 (Сабуровой дачи) / Под общ. ред. И. И. Кутько, П. Т. Петрюка. — Харьков, 1996. — Т. 3. — 560 с.
  5. Наркомания: ситуация, тенденции и проблемы / Под общ. ред. М. Е. Поздняковой. — М.: Институт социологии РАН, 1999. — 88 с.
  6. Телескоп. — 2000. — № 20. — 11 мая.
  7. День. — 2000. — № 31. — 22 февраля.

Адрес для переписки:
postupniy@kpi.kharkov.ua


© «Новости украинской психиатрии», 2002
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211