НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Актуальные вопросы современной психиатрии и наркологии »

ИМПЕРАТИВНЫЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ В КЛИНИКЕ СОВРЕМЕННЫХ ФОРМ ШИЗОФРЕНИИ

Л. В. Хоменко

Харьковская областная клиническая психиатрическая больница № 3 (Сабурова Дача), г. Харьков

* Электронная публикация:
Хоменко Л. В. Императивные галлюцинации в клинике современных форм шизофрении [Электронный ресурс] // Актуальные вопросы современной психиатрии и наркологии: Сборник научных работ Института неврологии, психиатрии и наркологии АМН Украины и Харьковской областной клинической психиатрической больницы № 3 (Сабуровой дачи), посвящённый 210-летию Сабуровой дачи / Под общ. ред. П. Т. Петрюка, А. Н. Бачерикова. — Киев–Харьков, 2010. — Т. 5. — Режим доступа: http://www.psychiatry.ua/books/actual/paper116.htm.

Расстройства восприятия в форме галлюцинаций (мнимое восприятие, восприятие без объекта), продолжая оставаться ключевым психопатологическим признаком шизофренического процесса, вместе с тем за последние десятилетия претерпели определённую феноменологическую эволюцию. Более конкретизировалась в сторону расширения рубрификация галлюцинаторных переживаний в соответствии с органами чувств (зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные, кинестетические, висцеральные, мышечные, вкусовые, комплексные). Усложнилось разделение галлюцинаций по уровню сложности: 1) элементарные (зрительный анализатор: фотопсии — искры, молнии, блестящие линии; слуховой анализатор: акоазмы — элементарные звуки (стук, свист, шум); фонемы — словесные галлюцинации (оклики); 2) простые — зрительные галлюцинации, возникающие на фоне помрачённого сознания, а слуховые — на фоне изменённого сознания (зрительный анализатор: панорамные галлюцинации (сценоподобные явления); слуховой анализатор: комментирующие или императивные голоса); 3) сложные (комбинированные) галлюцинации (например, пациент одновременно испытывает зрительные, слуховые, тактильные и обонятельные галлюцинации).

Известно (М. В. Коркина, Н. Д. Лакосина, А. Е. Личко, 1995), что все галлюцинации, независимо от того, относятся ли они к зрительным, слуховым или другим обманам чувств, делятся на истинные и псевдогаллюцинации. Истинные галлюцинации всегда проецируются вовне, связаны с реальной, конкретно существующей обстановкой, чаще всего не вызывают у больных никаких сомнений в их действительном существовании, так же ярки и естественны для галлюцинирующего, как и реальные вещи. Истинные галлюцинации иногда воспринимаются больными даже более ярко и отчётливо, чем действительно существующие предметы и явления. Псевдогаллюцинации чаще, чем истинные, характеризуются следующими отличительными особенностями. Чаще всего проецируются внутри тела больного, главным образом в его голове («голос» звучит внутри головы, внутри головы больной видит визитную карточку с написанными на ней неприличными словами и т. д.). Псевдогаллюцинации, впервые описанные В. Кандинским, напоминают представления, но отличаются от них, как подчёркивал ещё сам В. Кандинский, следующими особенностями: 1) независимостью от воли человека; 2) навязчивостью, насильственностью; 3) законченностью, оформленностью псевдогаллюцинаторных образов; 4) если даже псевдогаллюцинаторные расстройства проецируются и вне собственного тела (что бывает гораздо реже), то они лишены характера объективной реальности, свойственной истинным галлюцинациям, совершенно не связаны с реальной обстановкой. Более того, в момент галлюцинирования эта обстановка как бы куда-то исчезает, больной в это время воспринимает только свой галлюцинаторный образ. Появление псевдогаллюцинаций, не вызывая у больного каких-либо сомнений в их реальности, всегда сопровождается чувством сделанности, подстроенности, наведённости этих голосов или видений. Псевдогаллюцинации являются, в частности, составной частью синдрома Кандинского–Клерамбо, в который входит также бред воздействия, поэтому больные и убеждены, что «видение» им «сделали с помощью особых аппаратов», «голоса наводят прямо в голову транзисторами».

Слуховые галлюцинации чаще всего выражаются в патологическом восприятии больным каких-то слов, речей, разговоров (фонемы), а также отдельных звуков или шумов (акоазмы). Словесные (вербальные) галлюцинации могут быть самыми разнообразными по содержанию: от так называемых окликов (больной «слышит» голос, называющий его имя или фамилию) до целых фраз или даже длинных речей, произносимых одним или несколькими голосами.

Объектом нашего исследования явились наиболее опасные для состояния больных императивные галлюцинации (от лат. imperatum — приказывать), содержание которых носит повелительный характер. По данным наших многолетних наблюдений, это повелительные приказы что-то делать или запреты на действия. Распоряжения голосов больные чаще относят на свой счёт. Реже «переадресовывают» их окружающим. Голоса могут требовать совершить поступки, прямо противоречащие намерениям больного — ударить или убить кого-то, оскорбить, совершить кражу, осуществить попытку самоубийства или членовредительства, отказаться от приёма пищи, лекарства, или от беседы с врачом, отвернуться от собеседника, закрыть глаза, стиснуть зубы, неподвижно стоять, ходить без всякой цели, переставлять предметы, переезжать из одного места в другое. Больные с такого рода болезненными переживаниями могут быть очень опасны как для себя, так и для окружающих, а потому нуждаются в особом надзоре и уходе.

Иногда приказания «голосов» бывают «разумными». Под влиянием галлюцинаций некоторые больные обращаются за помощью к психиатрам, не сознавая при этом факта психического расстройства. Некоторые пациенты указывают на явное интеллектуальное превосходство «голосов» над ними.

Содержание императивных обманов и степени их влияния на поведение различны, так что клиническое значение данного типа обманов может быть разным. Так, «распоряжения» разрушительного, нелепого, негативистического характера указывают на близкий к кататоническому уровень дезорганизации личности. Подобные распоряжения, как кататонические импульсы, реализуются автоматически, неосознанно. Приказы с ощущением принуждения также выполняются, но при этом пациент пытается сопротивляться или хотя бы осознаёт их противоестественность. Содержание таких приказов уже не всегда разрушительно или абсурдно. Наблюдаются приказания персекуторного содержания. Встречаются противоречивые, двойственные распоряжения голосов, когда наряду с нелепыми звучат и довольно разумные приказы. Иногда слышатся распоряжения, созвучные сознательным установкам пациента.

Галлюцинаторные приказания, как известно, реализуются не всегда. Иногда пациенты не придают им значения, или считают нелепыми, бессмысленными. Другие находят силы удержать себя или «назло голосам» делать обратное. Чаще всё же императивные галлюцинации оказывают неодолимое влияние. Пациенты даже не пытаются противопоставить им себя, выполняя самые нелепые распоряжения. По словам больных, они чувствуют в это время «паралич» своей воли, действуют подобно «автоматам, зомби, марионеткам». Непреодолимая императивность галлюцинаций свидетельствует о близости их к кататонии и явлениям психического автоматизма. По мнению В. Милева (1979), императивные распоряжения могут быть отнесены к шизофреническим симптомам первого ранга.

Сходство с императивными обнаруживают галлюцинации, содержащие не приказания, а уговоры, увещевания, сообщения ложных сведений, приобретающие для больных большую силу убедительности. Часто императивные галлюцинации наблюдаются при суицидальном или гомицидном поведении.

У одного нашего пациента (на момент обследования — ученик 11-го класса) дебют императивных галлюцинаций начался в 10 лет, что визуально проявлялось в «замираниях»: во время ходьбы останавливался «как каменный» на 2–3 минуты. Вначале частота таких эпизодов «замираний» была 1–2 раза в неделю, затем «замирания» наблюдались ежедневно. Оказалось, что «замирания» были обусловлены приказами голоса остановиться («после шага или нескольких шагов останавливаюсь по приказу голоса, который следует за мной сзади»). Иногда пациент не подчинялся этим приказам, но это было ненадолго. Впоследствии, к 15 годам, «голос стал грубый… страшный… я маму просил, чтобы помогла мне от него избавиться»). Императивные галлюцинации сопровождались пониженным фоном настроения, тревогой, подозрительностью, паникой, т. к. мужской голос угрожал: «Если не перестанешь кашлять, то пацаны меня задушат. Выписывайся поскорей». Эпизодически «голос» приказывал сходить куда-либо, проверить что-нибудь, ударить кого-нибудь.

Исследование мыслительной сферы у данного пациента обнаружило нарушение целенаправленности и критичности, дезорганизацию мышления, искажение процесса обобщения. Суждения разноплановые. Отмечает множество конкретных, формальных и случайных связей. Например, к группе «мебели» добавляет «метлу», т. к. она тоже деревянная, «кровать» объединяет с «термометром» по ситуативной связи. А целый ряд объединений вообще не имеет каких-либо логических обоснований. Например, «бабочка» + самолет» + «корабль»; «птица» + «рыба» + «ботинок». В силу своих интеллектуальных возможностей больной не справляется с многими заданиями, и, как правило, не может объяснить своих решений.

В результате лечения (сенорм, трифен, цитагексал) состояние больного улучшилось, императивные слуховые галлюцинации утратили свою значимость. Стал спокойнее и адекватнее. Охотно включался в лечебно-восстановительные трудовые процессы. Пользовался режимом свободного выхода. Выписан из стационара в состоянии ремиссии.

Следовательно, у исследованного пациента императивные галлюцинации наблюдались на фоне дезинтеграции мышления, искажения процесса обобщения, нарушения целенаправленности и критичности, общего снижения интеллектуальной продуктивности, что характерно для параноидной формы шизофрении.


© «Новости украинской психиатрии», 2010
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211