НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Українська версія статті »

АНАЛИЗ ПРАКТИКИ НАЗНАЧЕНИЯ КОМПЛЕКСНОЙ СУДЕБНОЙ ПСИХОЛОГО-ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В ОТНОШЕНИИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ОБВИНЯЕМЫХ

А. В. Канищев

* Перевод с украинского.
* Публикуется по изданию:
Каніщев А. В. Аналіз практики призначення комплексної судової психолого-психіатричної експертизи у відношенні неповнолітніх обвинувачених // Архів психіатрії. — 2012. — Т. 18, № 3. — С. 74–78.

Назначение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (КСППЭ) традиционно считается достаточно ответственным процессуальным решением, требующим, прежде всего, обоснования необходимости в одновременном применении психиатрических и психологических специальных знаний [3, 10].

Вместе с тем научные публикации и экспертная практика свидетельствуют о наличии определённых недостатков и спорных вопросов в назначении КСППЭ.

Первое научное сообщение, посвящённое анализу обоснованности назначения КСППЭ, появилось ещё в начале 80-х годов прошлого столетия [8]. Различные вопросы ошибочного назначения психолого-психиатрической экспертизы освещаются и в современных российских публикациях [1, 9].

В Украине статистические показатели последних лет свидетельствуют о значительной распространённости КСППЭ (составляющей более 90% от всех комплексных судебно-психиатрических экспертиз). Так, по данным отраслевой статистической отчётности, доля комплексных судебно-психиатрических экспертиз составляет 12–13%, а среди судебно-психиатрических экспертиз несовершеннолетних их удельный вес втрое выше [2, 4]. В связи с этим возникает вопрос: является ли такое количество психолого-психиатрических экспертиз действительно необходимым, и всегда ли назначение КСППЭ определяется реальной необходимостью установления юридически значимых обстоятельств психиатрического и психологического характера?

Целью настоящей публикации было освещение современных особенностей назначения КСППЭ на примере контингента несовершеннолетних обвиняемых.

Для исследования была отобрана сплошная выборка стационарных КСППЭ несовершеннолетних обвиняемых (70 случаев), проведённых в одном из межобластных центров судебно-психиатрической экспертизы за пятилетний период (2004–2008 годы).

В отобранных случаях нами исследовались постановления органов досудебного следствия и судов о назначении экспертизы. Во-первых, мы обращали внимание на правильность наименования назначенной экспертизы и на его соответствие характеру поставленных перед экспертами вопросов. Во-вторых, анализировалась аргументация назначения экспертизы (какими фактическими данными объяснялось назначение экспертизы, какие обстоятельства планировалось выяснить с помощью экспертизы, и каким образом определялась область необходимых для этого специальных знаний). В-третьих, мы давали характеристику поставленных перед экспертами вопросов, сосредоточив основное внимание на вопросах психологического характера (поскольку именно они обусловливали специфику данной разновидности комплексной экспертизы, являясь, де факто, комплексообразующим фактором). Фактические обстоятельства уголовных дел изучались в том объёме, в котором они были отображены в актах КСППЭ.

Наименование назначенной экспертизы. Общая характеристика экспертных вопросов

В 67 случаях (96%) экспертиза назначалась постановлением следователя на этапе досудебного следствия, а в 3 случаях (4%) — постановлением суда в ходе судебного следствия.

Резолютивные части проанализированных постановлений содержали правильное наименование назначенной экспертизы («комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза») лишь в 20 случаях (29%). Преобладали различные варианты неполного и неточного определения формата экспертизы: «судебная психолого-психиатрическая экспертиза» (23 случая — 33%), «комплексная психолого-психиатрическая экспертиза» (8 случаев — 11%), «психолого-психиатрическая экспертиза» (7 случаев — 10%). Как следует из приведённого, более чем в 40% случаев не указывалось на комплексный характер назначаемого экспертного исследования.

В 12 постановлениях (17%) шла речь о назначении однородной судебно-психиатрической экспертизы, а не КСППЭ (хотя во всех этих случаях эксперты провели психолого-психиатрическую экспертизу).

В постановлениях органов досудебного следствия, как правило, имелся развёрнутый заголовок, содержавший наименование назначенной экспертизы (например: «постановление о назначении комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы»). В постановлениях судов такого заголовка не было. Следует отметить, что в 9 случаях (13%) родовое наименование экспертизы, приведённое в заголовке постановления, не соответствовало указанному в его резолютивной части (например, в заголовке речь шла о судебной психолого-психиатрической экспертизы, а в резолютивной части — о судебно-психиатрической экспертизе, либо наоборот). Можно предположить, что в некоторых случаях эксперты ошибочно определяли формат назначенной экспертизы по заголовку постановления, а не по его резолютивной части (на которую следовало ориентироваться в первую очередь).

Экспертные вопросы психиатрического характера указывались во всех без исключения постановлениях (70 случаев — 100%). В целом такие вопросы носили традиционный характер и касались психического состояния испытуемого, его способности осознавать свои действия и руководить ими, а также необходимости в принудительных мерах медицинского характера. Неточности в формулировке психиатрических вопросов были весьма типичными (например, перед экспертами ставился вопрос о вменяемости или ограниченной вменяемости испытуемого).

Вопросы психологического характера были поставлены перед экспертами в 63 постановлениях (90%). То есть в остальных случаях (7 постановлений — 10%) приводились только психиатрические экспертные вопросы, решение которых не требовало участия экспертов-психологов. Напомним, что во всех исследованных случаях экспертами была проведена именно КСППЭ.

Таким образом, в 53 постановлениях (76%) судебно-следственными органами назначалась психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой ставились как психиатрические, так и психологические экспертные вопросы, — то есть родовое наименование экспертизы соответствовало характеру вопросов, поставленных на её разрешение. Вместе с тем среди указанных случаев регулярно встречались отдельные неточности в наименовании назначенной экспертизы (чаще всего не указывался её комплексный характер, или же наименование экспертизы в заголовке постановления и в его резолютивной части не соответствовали друг другу). Такие недостатки, очевидно, были вызваны операционными ошибками; впрочем, они не препятствовали проведению экспертизы именно как комплексной психолого-психиатрической.

Вместе с тем в 17 постановлениях (24%) имели место дефекты существенного характера, которые делали невозможным принятие такой экспертизы к производству в формате КСППЭ. В частности, в 12 случаях (17%) органы досудебного следствия либо суды назначали однородную судебно-психиатрическую экспертизу (как правило, с вопросами в том числе и психологического характера). Ещё в 5 случаях (7%), несмотря на назначение КСППЭ, постановление не содержало вопросов к экспертам-психологам. Очевидно, что во всех указанных 17 случаях у экспертов не было оснований для проведения КСППЭ; следовало либо подать ходатайство об уточнении постановления, либо провести по делу однородную судебно-психиатрическую экспертизу.

Приведём пример. Постановление органа досудебного следствия в заголовке имело наименование: «постановление о назначении комплексной судебно-психиатрической экспертизы для определения психологического и психиатрического состояния обвиняемого». Однако в его резолютивной части шла речь о назначении судебно-психиатрической экспертизы. Вопросов, которые бы относились к компетенции экспертов-психологов, в постановлении не было; приведённые в нём вопросы адресовались исключительно судебно-психиатрическим экспертам. Таким образом, в данном случае у экспертов были все основания для проведения однородной судебно-психиатрической экспертизы, а не КСППЭ.

Следует заметить, что ни в одном из проанализированных нами случаев эксперты не подавали каких-либо ходатайств по поводу уточнения постановления следователя (суда) о назначении экспертизы, даже в вышеописанных ситуациях очевидной внутренней несогласованности таких постановлений.

Аргументация назначения КСППЭ

Ссылки на определённые фактические данные из материалов дела содержались в 38 постановлениях (54%). В большинстве своём (24 постановления — 34%) это были обстоятельства психиатрического характера, дававшие основания для сомнений в психическом здоровье обвиняемого (учёт у психиатра либо иные факты оказания психиатрической помощи; неадекватное поведение во время следствия). В остальных случаях (14 постановлений — 20%) фактические данные, приведённые в описательной части постановления, имели нейтральный, неспецифический с точки зрения специальной оценки характер (особая тяжесть либо видимая безмотивность содеянного; несовершеннолетний возраст или низкий образовательный уровень обвиняемого).

В 44 постановлениях (63%) указывалась цель назначения экспертизы (имеется в виду сжатое определение существенных для дела обстоятельств, которые орган досудебного следствия или суд планировал выяснить путём назначения экспертизы). В 37 случаях (53%) судебно-следственные органы назначали экспертизу «для определения психического состояния» либо «для установления вменяемости» обвиняемого (что соответствовало задачам судебно-психиатрической экспертизы). В 1 постановлении (1%) речь шла только об определении психологических особенностей правонарушителя. В 6 случаях (9%) одновременно указывалось на необходимость установления как психического состояния (вменяемости) подэкспертного, так и определённых его психологических особенностей.

Сфера специальных знаний, необходимых для проведения экспертизы, указывалась в 16 постановлениях (23%). Однако её надлежащее определение («необходимы специальные знания в области психиатрии и психологии») имело место лишь в 9 случаях (13%). Ещё в 7 постановлениях (10%) указывалось на необходимость применения специальных знаний только в области психиатрии (или в области медицины). Таким образом, в остальных постановлениях (54 случая — 77%) область специальных знаний, необходимых для ответа на поставленные перед экспертами вопросы, вообще не была определена.

Ни в одном постановлении нам не удалось найти аргументов в обоснование необходимости совместного (совокупного) разрешения экспертами вопросов психиатрического и психологического характера. Назначая КСППЭ, органы досудебного следствия и суды также никогда не указывали мотивы экономии времени и процессуальных сроков.

Предметная характеристика психологических экспертных вопросов

Общее количество психологических экспертных вопросов в проанализированных постановлениях варьировало от 0 до 14. Чаще всего перед экспертами ставилось от 1 до 4 вопросов психологического характера (52 случая — 74%). В 11 случаях (16%) психологам адресовалось 5 и более экспертных вопросов. Значительное количество психологических вопросов в некоторых постановлениях создавалось за счёт их дублирования и (или) искусственного разбиения единого предметного вопроса на отдельные подпункты. В 7 постановлениях (10%), как указывалось выше, психологические экспертные вопросы отсутствовали.

Вопросы, касающиеся оценки индивидуально-психологических особенностей подэкспертного, приводились в общей сложности в 49 случаях (70%). В частности, в 15 постановлениях (21%) судебно-следственные органы спрашивали об общей психологической характеристике обвиняемого, в 14 случаях (20%) речь шла о наличии у подэкспертного определённых психологических черт (повышенная агрессивность, внушаемость, склонность ко лжи или фантазированию и т. д.); ещё в 9 случаях (13%) ставился вопрос об обусловленности правонарушения определёнными индивидуально-психологическими особенностями обвиняемого.

Также в 49 постановлениях (70%) имели место вопросы о наличии у подэкспертного отставания в психическом развитии. Среди них в 9 случаях (13%) ставился вопрос о конкретном возрасте, которому соответствует психическое развитие несовершеннолетнего, а в 5 случаях (8%) — о том, достиг ли подэкспертный возраста, с которого начинается уголовная ответственность.

В 15 постановлениях (21%) ставились вопросы о физиологическом аффекте либо иных выраженных эмоциональных состояниях. Среди них в 11 случаях (16%) судебно-следственные органы спрашивали о том, находился ли подэкспертный «в состоянии сильного душевного волнения». Детальный анализ актов КСППЭ, в которых решались вопросы о выраженных эмоциональных состояниях, выявил следующее. В 8 случаях подэкспертные обвинялись в совершении правонарушений против собственности (кражи, грабежи, разбойные нападения, угоны автомобилей); ещё в 1 случае речь шла об убийстве из корыстных побуждений. В остальных 6 случаях (убийства на почве неприязненных отношений) испытуемые перед совершением правонарушений употребляли значительное количество спиртных напитков; один из этих обвиняемых во всех своих показаниях категорически отрицал свою причастность к инкриминируемому ему деянию. Таким образом, во всех указанных 15 случаях сама версия следователя (суда) об аффекте либо ином выраженном эмоциональном состоянии была явно безосновательной и не требовала экспертной проверки.

Вопрос о влиянии тех или иных психологических особенностей на способность обвиняемого осознавать значение своих действий и руководить ими ставился в 45 постановлениях (64%). Он включался либо как отдельный вопрос, либо как составная часть соответствующих предметных вопросов. В остальных постановлениях (18 случаев — 26%) вопросы об определённых психологических особенностях подэкспертного ставились безотносительно к степени их ограничительного влияния на осознанно-волевое поведение. Между тем, исходя из современных представлений, юридическая значимость обстоятельств психологического характера обусловливается тем, насколько существенно они влияют на способность лица осознавать свои действия и руководить ими [10]; следовательно, данный вопрос должен был иметь ключевое, центральное значение для судебно-следственных органов.

В 26 постановлениях (37%) перед экспертами ставился вопрос о влиянии определённых психологических особенностей на возможность подэкспертного правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них соответствующие показания. То есть ставился вопрос, уместный в отношении свидетелей, а не обвиняемых. Данное обстоятельство является странным и неожиданным, поскольку во всех исследованных случаях подэкспертные были именно в статусе обвиняемых. Представляется, что данный вопрос включался в постановление механически, без чёткого понимания следователем его специфики и соотнесения с процессуальным статусом подэкспертного лица.

Таким образом, как свидетельствуют проанализированные данные, в подавляющем большинстве случаев постановления о назначении КСППЭ составлялись с серьёзными недостатками. Почти в половине случаев не указывалось на комплексный характер назначаемой психолого-психиатрической экспертизы. Приблизительно в четверти случаев постановления имели существенную внутреннюю несогласованность, которая делала невозможным проведение КСППЭ: либо назначалась однородная судебно-психиатрическая экспертиза (вместо КСППЭ), либо в постановлении не было экспертных вопросов психологического характера.

Как следует из мотивировочных частей постановлений о назначении экспертизы, более чем в половине случаев судебно-следственные органы преследовали цель установления только психического состояния и вменяемости обвиняемого; на необходимость определения психологических особенностей правонарушителя указывалось лишь в каждом десятом постановлении. Ссылка на необходимость применения специальных знаний в области психиатрии и психологии приводилась лишь в каждом седьмом случае.

Приведённые количественные показатели свидетельствуют о том, что недостатки назначения КСППЭ имеют системный характер и не могут рассматриваться как случайные дефекты.

Очевидно, у следователей и судей имеется недостаточно чёткое понимание отличий между судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертизой, особенностей их предмета, пределов компетенции и круга решаемых вопросов. КСППЭ нередко назначается в тех случаях, когда материалы дела свидетельствуют о необходимости однородной судебно-психиатрической экспертизы и не дают оснований для привлечения экспертов-психологов. Подбор конкретных вопросов психологического характера осуществляется хаотически, недифференцированно, в отрыве от конкретных обстоятельств дела и процессуального статуса подэкспертного лица. Во многих случаях психологические экспертные вопросы не только не имеют значения для дела, но и противоречат элементарной логике.

Чем же объясняется тенденция к расширительному, чрезмерному назначению КСППЭ? С одной стороны, психологическая составляющая экспертизы может добавляться «на всякий случай», в качестве своеобразного психологического «профилактического осмотра». Но не менее важная причина, по нашему мнению, состоит в распространённом среди работников судебно-следственных органов неправильном представлении о большем доказательном весе КСППЭ по сравнению с однородной судебно-психиатрической экспертизой [4]. Психолого-психиатрической экспертизе, таким образом, отдаётся необоснованное предпочтение как якобы более надёжному способу разрешения чисто психиатрических вопросов.

Навязывание КСППЭ как более целесообразного или даже как единственно возможного формата экспертного исследования поддерживается, к сожалению, и некоторыми постановлениями Пленума Верховного Суда Украины — в частности, при выяснении вопросов о сильном душевном волнении [5] и об отставании несовершеннолетнего в психическом развитии [6, 7]. Такие позиции ничем не обоснованы и не соответствуют современному уровню дифференциации экспертных отраслей. Однако судебно-следственным органам иногда приходится шаблонно следовать подобным предписаниям, чтобы предотвратить возможные претензии со стороны вышестоящих судебных инстанций.

По нашему мнению, необоснованное назначение КСППЭ может приводить к нарушению прав участников процесса, затягиванию сроков расследования уголовных дел, безосновательному увеличению нагрузки на экспертов, а значит и к лишним финансовым затратам. Кроме того, по сути, это является неоправданным расширением пределов доказывания в уголовном деле, вследствие чего расследование дела лишается необходимой внутренней логики и целенаправленности, отклоняется от действительно важных обстоятельств. В конце концов, всё это может отрицательно сказаться и на убедительности судебного решения.

Исходя из изложенного, представляется целесообразным регулярный анализ недостатков назначения судебно-психиатрической экспертизы и КСППЭ с целью усовершенствования соответствующей судебно-следственной практики. В то же время в данном вопросе немало зависит и от самих экспертов, которым следует чётко придерживаться требований законодательства на этапе принятия КСППЭ к производству, а также уделять большее внимание консультативной и разъяснительной работе среди следователей и судей.

Литература

  1. Иванова Т. В. Правовые проблемы назначения и производства судебно-психиатрической экспертизы несовершеннолетних обвиняемых [Электронный ресурс] // Российское право в Интернете. — 2006. — № 3. — Режим доступа: http://rpi.msal.ru/prints/200603criminalistics3.html.
  2. Ілейко В. Р., Каніщев А. В. Аналіз галузевої статистики щодо комплексних судово-психіатричних експертиз в Україні за період 2005–2009 років // Архів психіатрії. — 2011. — Т. 17, № 4. — С. 78–83.
  3. Кудрявцев И. А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (научно-практическое руководство). — М.: МГУ, 1999. — 497 с.
  4. Первомайский В. Б., Канищев А. В. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза: заблуждения и реальность // Архів психіатрії. — 2006. — Т. 12, № 1–4. — С. 175–179.
  5. Постанова Пленуму Верховного Суду України від 07.02.2003 № 2 «Про судову практику в справах про злочини проти життя та здоров’я особи» // Вісник Верховного Суду України. — 2003. — № 1. — С. 37–42.
  6. Постанова Пленуму Верховного Суду України від 16.04.2004 № 5 «Про практику застосування судами України законодавства у справах про злочини неповнолітніх» // Вісник Верховного Суду України. — 2004. — № 5. — С. 4–8.
  7. Постанова Пленуму Верховного Суду України від 15.05.2006 № 2 «Про практику розгляду судами справ про застосування примусових заходів виховного характеру» // Вісник Верховного Суду України. — 2006. — № 7. — С. 11–16.
  8. Романов В. В., Мельник В. В. Из опыта назначения и проведения судебно-психологической экспертизы // Вопросы борьбы с преступностью. — М.: Юридическая литература, 1981. — Вып. 35. — С. 70–77.
  9. Сафуанов Ф. С. Ошибки при назначении комплексной судебной психолого-психиатрической и судебно-психологической экспертизы // Юридическая психология. — 2007. — № 2. — С. 19–21.
  10. Сафуанов Ф. С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе: Научно-практическое пособие. — М.: Гардарика: Смысл, 1998. — 192 с.

Адрес для переписки:
editor@psychiatry.ua

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2012
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211