НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ПСИХИАТРИЯ ПРИ НАЦИЗМЕ: УБИЙСТВА ДУШЕВНОБОЛЬНЫХ НА ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННЫХ ТЕРРИТОРИЯХ СССР. Сообщение 6

П. Т. Петрюк, А. П. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Петрюк А. П. Психиатрия при нацизме: убийства душевнобольных на временно оккупированных территориях СССР. Сообщение 6 // Психічне здоров’я. — 2012. — № 1. — С. 88–92.

История, как известно, не переигрывается.
Но уроки из неё мы просто обязаны извлекать.


Г. Димитров

История психиатрии, как поступательное развитие учения о душевной патологии человека, зависящее от многих объективных и субъективных факторов, имеет много ярких примеров, когда в различные её периоды господствующие в обществе ложные представления о психических расстройствах имели своим последствием жестокое обращение с душевнобольными. На каждом этапе своего развития она тесно связана с существующими социально-экономическими условиями, и чем выше в этом отношении общественная формация того или иного государства, тем больше внимания уделяется уровню организации психиатрической помощи населению, лечению и профилактике существующих нервно-психических расстройств.

В этом отношении особенно мрачной явилась эпоха средневековья, когда взгляды на психические болезни можно образно охарактеризовать краткой формулой: этиология — дьявол, терапия — костёр [1].

В период средневековья психические болезни рассматривались как результат дьявольского наваждения, одержимости бесом, вселившимся в больного. Симптоматика психоза тесно увязывалась с псевдонаучными трактатами о распространённости и повадках чертей, о местах их возможного проникновения в организм. Представление о психических болезнях как проявлениях «нечистого духа» вызывало и соответствующее отношение к больным. Психические расстройства лечили различными религиозными обрядами, заклинаниями и изгнаниями «бесовской силы», заточением больных в тюрьмы или даже сжиганием их на костре. Законы церковной инквизиции были столь сильны, что ни один прогрессивно мыслящий человек не мог высказать мнение о психическом расстройстве как о болезни мозга. Всякая попытка противопоставить мракобесию естественнонаучное понимание сущности заболевания жестоко каралась.

Вера в дьявола была настолько сильна, что даже видные учёные того времени были не в состоянии исключить присутствия его в организме человека. Так, например, два выдающихся мыслителя позднего средневековья М. Лютер (1483–1546) и Ф. Парацельс (1493–1541) безраздельно верили в существование дьявола, о чём свидетельствует их переписка. М. Лютер писал Ф. Парацельсу: «По моему мнению, все умалишённые повреждены в рассудке чёртом. Если же врачи приписывают такого рода болезни к естественным, то происходит это потому, что они не понимают, до какой степени силён и могуч чёрт». Ф. Парацельс на это ответил: «Дьявол вселяется только в здорового и разумного человека, а в душевнобольном ему делать нечего» [2].

Но на смену этой мрачной эпохе, на гребне буржуазных революций конца XVIII и начала XIX столетия пришёл период гуманного отношения к лицам, страдающим психическими расстройствами, в которых со временем всё больше и больше стали видеть больных людей, нуждающихся в той же мере в лечебной помощи и внимательном, заботливом отношении, как и больные, другими болезнями.

Более того, непрерывно растущие успехи в лечении психически больных с начала нынешнего столетия создали весьма радужные перспективы возвращения к здоровой жизни значительных контингентов подверженных безумию. Однако на фоне развивающихся новых гуманных идей понимания сущности психических болезней и отношения к психически больным в тяжёлые годы фашистского режима в Германии для обширных, несчастных контингентов психически больных на территории, находящейся под пятой фашизма, вновь настало зловещее время, пред которым бледнеют изуверства и ужасы средневековья. Прикрытая лживой, демагогической, псевдонаучной концепцией исключительности нордической расы — «расы господ» и вытекающими из неё мероприятиями по охране «чистоты расы», в потрясающих размерах развернулась вандальская преступная практика фашизма по уничтожению целых народов. Эта же прочная концепция «освящала» гнусные преступления, совершаемые фашистскими извергами в отношении широких контингентов психически больных. Вначале это была принудительная стерилизация большого числа больных, а затем так называемая эвтаназия — массовое умерщвление их [1, 3, 4].

«Русский должен умереть, чтобы мы жили!» — такова квинтэссенция нацистской философии, под этим лозунгом фотографировались вторгнувшиеся на советскую землю нацисты… Они не собирались разбираться в подвидах населявших Советский Союз «недочеловеков»: русский и еврей, белорус и украинец равно были обречены на смерть. Они пришли убить десятки миллионов, а немногих оставшихся превратить в рабов. Они не щадили ни душевнобольных, ни грудных детей, ни женщин, ни стариков, и добились больших успехов. Освобождаемые Красной Армией города и сёла оказывались обезлюдевшими: дома сожжены вместе с жителями, колодцы набиты трупами, здания психиатрических больниц разрушены и сожжены, и повсюду — бесконечные рвы, ямы и многочисленные могилы с телами убитых [5].

Согласно плану «Ост», захваченная немцами территория до Урала должна была быть очищена от «нежелательных элементов»: здесь должно было быть создано жизненное пространство для избранной немецкой нации. К «нежелательным элементам» относились и душевнобольные… [6–8].

Г. Хоэндорф (2006) уместно отмечает, что с началом Второй мировой войны «тело народа», в соответствии с планами руководителей Третьего Рейха, должно было быть «очищено» от больных, «неполноценных», «неспособных жить в обществе» и «неработоспособных» групп людей, причём это должно было быть сделано ещё более радикально и определённо, чем это позволила бы принудительная стерилизация людей с наследственными заболеваниями, которая основывалась на «Законе о предупреждении появления поколения с наследственными заболеваниями». Таким образом, с началом агрессивной войны против Польши началась не только война, направленная за пределы страны, но и война, направленная вовнутрь неё. При этом метафорическое выражение «война против психически и умственно больных людей» следует понимать буквально: вскоре после начала войны в германских провинциях Померания, Восточная Пруссия, а также в оккупированной Польше спецкоманды СС в массовом порядке расстреливали немецких и польских пациентов лечебниц, а сами заведения освобождали для надобностей СС и вермахта [7–10].

Вскоре эта трагическая практика была перенесена и на оккупированные территории Советского Союза, где смертельная война была направлена не только против Красной Армии, но и против гражданского населения, против той его части, которая была враждебна с политической точки зрения и считалась неполноценной с точки зрения наследственности и расовой принадлежности. В тылу были созданы оперативные группы A, B, C и D, подчинявшиеся войскам вермахта, которые в сотрудничестве и по согласованию с последним выполняли задачу «очистки» оккупированных территорий. Акции уничтожения оперативных групп были направлены, с одной стороны, против еврейского населения, которое должно было уничтожаться систематически, в идее небывалой бойни, и, с другой стороны, против партийных работников, партизан, цыган, т. е. против так называемых «асоциальных лиц», и психически больных людей в психиатрических больницах. В качестве технических приёмов уничтожения использовались массовые расстрелы, отравление газом в сооружённых на местах газовых камерах или машинах-душегубках, отравление медикаментами, взрывы, голодная смерть или замерзание. Иногда эти методы комбинировались [8, 9].

В зоне действия оперативной группы «B», действовавшей на территории Белоруссии, организованную связь между группой и отделом «эвтаназии T-4» можно убедительно доказать. Оперативной группой «B» руководил Артур Небе (1894–1945) — начальник уголовной полиции Рейха, входившей в систему главного управления безопасности. А. Небе был важнейшим связующим звеном между главным управлением безопасности и Центральным бюро «эвтаназии T-4» и отвечал также за поставку газовых баллонов заведениям по умерщвлению. Поэтому понятно, что он чувствовал себя призванным продолжить «уничтожение никчемных жизней» и в Советском Союзе. После того, как было обнаружено, что массовые расстрелы, и в особенности расстрелы душевнобольных, представляют собой большую нагрузку на оперативные группы, что приводило к отказам выполнять приказ, запоям и психическим срывам, А. Небе по поручению Г. Гиммлера стал искать «более гуманные» или более эффективные методы уничтожения: в августе 1941 года Г. Гиммлер вместе с А. Небе присутствовал при массовом расстреле в минской тюрьме и получил при этом нервный шок. После этого А. Небе вызвал в Минск эксперта по боеприпасам Ганса Шмидта и химика доктора Альберта Видманна, чтобы испытать взрывы и отравление газом как более эффективные формы умерщвления. Эти приёмы умерщвления были испытаны на психически больных пациентах психиатрических больниц Минска и Могилёва. А. Небе обосновал вызов А. Видманна, который уже работал в качестве специалиста по отравлению газом в Центральном бюро «эвтаназии T-4», тем, что он, А. Небе, не знает, что делать с имеющимися душевнобольными и не может потребовать от своих людей, чтобы они расстреливали неизлечимых психически больных [11].

В сентябре 1941 года в лесу под Минском был произведён пробный подрыв по меньшей мере 24 пациентов Минской психиатрической больницы. Пациентов заперли в блиндаже и затем взорвали его. Некоторые пациенты выжили после взрыва, и когда они, обливаясь кровью, попытались выкарабкаться, их вернули обратно и убили с помощью большего заряда взрывчатки. Однако из-за неуверенности в полном успехе и из-за того, что приходилось собирать далеко разбросанные части тела, этот метод не укоренился [9].

А. Видманн вместе с А. Небе сразу после этого экспериментального взрыва опробовали умерщвление психически больных газообразной окисью углерода в психиатрической больнице Могилёва. Лаборатория больницы была переоборудована в воздухонепроницаемую газовую камеру, в которую можно было впускать выхлопные газы автомобиля. Сначала там заперли по меньшей мере 5 пациентов. После того, как оказалось, что выхлопных газов легкового автомобиля недостаточно, к металлическим шлангам, ведущим в газовую камеру, был подсоединён двигатель грузовика. Пациенты умерли за 8 минут. Сколько пациентов было умерщвлено в ходе этого эксперимента на самом деле, в ходе судебного процесса в окружном суде в Штутгарте установить не смогли. Сам А. Видманн дал в суде показание о том, что, по его мнению, это было продолжение акции эвтаназии на востоке. Фактически тогда и было отдано предпочтение отравлению газом как акции умерщвления, проводимой оперативной группой. В общей сложности, помимо местных газовых камер, было задействовано 30 газовых «автомобилей-душегубок», в том числе и в оперативной группе «D», действовавшей на юге Украины, на Крымском полуострове и на Северном Кавказе.

В целом прослеживается многоступенчатый характер смертельного военного похода против пациентов психиатрических лечебниц. Сначала военная администрация снижала продовольственное снабжение обитателей таких заведений до уровня ниже прожиточного минимума. Так, например, врачи психиатрической больницы в Виннице в Украине получили указание военной администрации о выдаче лишь 100 г хлеба в день. Запасы продовольствия больницы, имевшей большое подсобное хозяйство, были изъяты вермахтом. В ответ на протесты врачей областной комиссар заявил: «Для психически больных и 70 граммов слишком много». Однако смерть от голода была недостаточно быстрой. Осенью 1941 года 800 больных были расстреляны и 700 отравлены ядом. После этого вермахт использовал территорию больницы в качестве санатория и казино [9, 11]. По другим данным, касающимся умерщвления психически больных в Винницкой областной психоневрологической больнице им. А. И. Ющенко, «на территории больницы № 4 расстреляли и отравили в душегубках 1800 психически больных людей, а помещение отвели под казино для офицеров охраны ставки Гитлера» [12].

После донесения оперативной группы «B» «особой обработке» подверглись 632 психически больных в Минске и 836 в Могилёве.

Более точная информация об умерщвлении имеется в трудовой колонии душевнобольных в Новинках, относящейся к Минской психиатрической больнице. Убийствам предшествовал визит Г. Гиммлера, который осмотрел как отделение трудотерапии, так и отделение для хронических больных этой больницы, действующей самостоятельно на правах колонии. Сначала, 18 сентября 1941 года, в бане больницы под надзором уже упоминающегося химика А. Видманна, были отравлены газом пациенты хронического отделения. Врач Н. Н. Акимова ещё пыталась спасти больных отделения тяжёлых хроников, переводя их в отделение трудотерапии, но под угрозой применения силы ей пришлось покинуть больницу. В тот же день, 18 сентября, из населения колонии были убиты в общей сложности 120 хронических больных, а все еврейские пациенты отделения трудотерапии были вывезены. Впоследствии врач Н. Н. Акимова старалась как можно больше пациентов выписать к родным. Ситуация с питанием больных, не имеющих родственников, становилась всё сложнее. В конце концов, 5 ноября 1941 года больницу окружили части полиции, рядом с больницей были выкопаны ямы, и оставшиеся пациенты были расстреляны [1, 9].

«Не помогли ни мольбы, ни просьбы. Все… вывели больных из палат, бросили их на машину, увезли и расстреляли. От ям беспрерывно доносились выстрелы. Этот день означал конец для пациентов и для больницы» [11].

В ноябре и декабре 1941 года были увезены и расстреляны 400 пациентов 2-го клинического посёлка Минской психиатрической больницы. 300 пациентов были убиты взрывами [9].

Оперативная группа «B» под руководством Артура Небе и Эриха Науманна действовала в тылу группы войск «Центр» и только до ноября 1941 года уничтожила 45 467 человек. Недалеко от Москвы, в Лотошинске, окисью углерода, медикаментами, голодом, холодом и расстрелами были уничтожены пациенты больницы. На пациентов, не погибших от холода, офицеры и солдаты вермахта устроили охоту на лошадях [1, 9]. А. Р. Дюков справедливо подчёркивает, что «расстрелы недочеловеков были одним из любимых развлечений благородных немецких офицеров» [5].

Оперативная группа «A» вначале под руководством доктора Бруно Штрекенбаха, а с 1942 года — Вальтера Йоста, вместе с группой войск «Север» действовала в Прибалтике. Только в период с октября 1941 года по январь 1942 года они уничтожили, главным образом путём расстрела, 240 410 человек, в том числе 1 644 психически больных и душевнобольных инвалидов. В психиатрической больнице в Черняковичах под Псковом пациентов под руководством немецкого врача Кольде отравили напитками и уколами. Больница была распущена. В Латвии были расстреляны пациенты больниц в Риге (709 пациентов), Даугавпилсе (760 пациентов) и Елгаве (425 пациентов), а больницы были переданы германскому вермахту под лазареты. В Аглоне 544 пациента были ликвидированы с помощью сил латышской самообороны. Пострадали также больницы в населённых пунктах Мариамполь (Литва), Моготово, Макарьево (при участии германского вермахта) и им. П. П. Кащенко (850–900 пациентов, убиты инъекциями) [1, 9, 13, 14].

Оперативная группа «C» подчинялась группе войск «Юг» и под командованием доктора Отто Раша и доктора Макса Томаса действовала в северной и южной Украине. Она была ответственна за невероятную кровавую бойню еврейского населения Украины. 29 и 30 сентября 1941 года в Бабьем Яру в Киеве был убит 33 771 еврей. В период между октябрём 1941 и октябрём 1942 года в Киевской психиатрической больнице после разграбления продуктов был устроен массовый расстрел (по меньшей мере, 785 жертв). Прочие акты ликвидации происходили и в психиатрической больнице Полтавы (были убиты 559 якобы неизлечимо больных, соответственно отобранных, есть мнение, что якобы имелось согласие главного врача (женщины) на ликвидацию части душевнобольных), Игрени под Днепропетровском (1160 жертв, систематическое отравление медикаментами), Васильевки (320 жертв), Харькова (вначале расстреляли более 470 пациентов Сабуровой дачи, а позже более 70 пациентов и красноармейцев, переодетых в одежду душевнобольных), Сапогова под Курском (убийство голодом и медикаментами). Кроме того, в приютах расстреливали детей-инвалидов, как, например, в Приславле под Днепропетровском (158 жертв) [9].

Оперативная группа «D» под руководством Отто Олендорфа и Вальтера Биркампа действовала на юге Советского Союза и подчинялась 11-й армии. Работала в основном с газовыми автомобилями. Были отравлены газом 425 пациентов психиатрической больницы в Симферополе, после того, как такое же количество умерло от голода. Эта оперативная группа «D» докладывала об умерщвлении 810 «асоциальных типов, цыган, душевнобольных и саботажников» под Карасубаром в Крыму. Были отравлены газом 632 пациента психиатрической больницы в Ставрополе (Кавказ). 9 августа 1942 года оперативная группа «D» отравила газом детей детского дома в Ейске на Азовском море, а также 54 тяжелобольных младенца в Спа-Терберде в Крыму [1].

Таким образом, убийство тысяч психически больных людей оперативными группами СС, СД и полиции безопасности в ходе уничтожительной войны против Советского Союза доказывает, что здесь в более острой и несказанно жестокой форме продолжалась политика расового очищения, начатая с систематических убийств больных в ходе «Акции T-4» ещё в 1939 году в Третьем Рейхе, при которой использовались ресурсы, высвобождающиеся благодаря убийству больных людей. К сожалению, в рамках этой программы были также уничтожены десятки тысяч душевнобольных, проживающих на временно оккупированных территориях СССР.

Выражение признательности

Авторы выражают признательность профессору, доктору медицинских наук В. С. Подкорытову за помощь в подборе специальной литературы и ценные советы по освещению актуальности темы данной статьи.

Литература

  1. Федотов Д. Д. О гибели душевнобольных на территории СССР, временно оккупированной фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны // Вопросы социальной и клинической психоневрологии. — 1965. — Т. 12. — С. 443–459.
  2. Исторический очерк развития психиатрии [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.medicinform.net/history/nauka/10.htm.
  3. Саркисянц М. Английские корни немецкого фашизма. От британской к австро-баварской «расе господ»: Курс лекций, прочитанный в Гейдельбергском университете / Пер. с нем. М. Ю. Некрасова. — СПб: Академический проект, 2003. — 398 с.
  4. Полян П. М. Жертвы двух диктатур. Жизнь, труд, унижение и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на родине / Предисл. Д. Гранина. — М.: РОССПЭН, 2002. — 895 с.
  5. Дюков А. Р. За что сражались советские люди. «Русский не должен умереть». — М.: Яуза: Эксмо, 2007. — 576 с. — (Серия «Война и мы»).
  6. Война: память, памятник, дневник // Харьковские известия. — 2007. — № 86. — С. 6.
  7. Ветте В. Образ врага. Расистские элементы в немецкой пропаганде против Советского Союза // Вторая мировая война: взгляд из Германии. — М.: Эксмо: Яуза, 2005. — С. 94–124.
  8. Ни давности, ни забвения… По материалам Нюрнбергского процесса / Предисл. Л. Н. Смирнова; Послесл. М. Ю. Рагинского. — М.: Юридическая литература, 1983. — 400 с.
  9. Хоэндорф Г. Убийство под знаком эйтаназии при нацистском режиме: Рукописный вариант статьи. — Гейдельберг–Дахау. — 2006. — 8 с. — (Из личного архива П. Т. Петрюка).
  10. В Кракове открыт памятник психически больным, уничтоженным гитлеровцами во время войны [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.rian.ru/society/20020623/179457.html.
  11. Из приговора окружного суда в Штутгарте в отношении Альберта Видманна // Эббингхаус, Прайслер. — 1986. — С. 84, 91.
  12. Поляков М. Психбольница имени Ющенко [Электронный ресурс] // Еженедельник «2000». — 2005. — № 41. — Режим доступа: http://www.2000.net.ua/print?a=/paper/34429.
  13. Сочнева З. Г. Психиатрическая помощь в Латвии в годы Великой Отечественной войны // Советская психиатрия в годы Великой Отечественной войны: Сборник научных трудов / Под общ. ред. М. М. Кабанова, В. В. Ковалёва. — Л.: Ленинградский НИПНИ им. В. М. Бехтерева, 1985. — С. 119–121.
  14. Дрикитис В. И., Салтупс Х. Нюрнбергский процесс. — М., 1959. — Т. 4. — С. 896.


© «Новости украинской психиатрии», 2012
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211