НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ПСИХИАТРИЯ ПРИ НАЦИЗМЕ: ПРОВЕДЕНИЕ «АКЦИИ T-4» С МАССОВЫМ УЧАСТИЕМ ПСИХИАТРОВ. Сообщение 4

П. Т. Петрюк, А. П. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Петрюк А. П. Психиатрия при нацизме: проведение «Акции T-4» с массовым участием психиатров. Сообщение 4 // Психічне здоров’я. — 2011. — № 3. — С. 69–77.

Видеть легко, трудно предвидеть.

Б. Франклин

Общеизвестно, что злоупотребления медициной, в том числе и психиатрией, во Второй мировой войне считают трагическими [1]. Для понимания этого трагизма в истории мировой психиатрии необходимо продолжить освещение печально известных событий и фактов Второй мировой войны, начатое в нашем предыдущем сообщении.

Следует подчеркнуть, что мероприятия программы «T-4» с 1939 года стали осуществляться как на всей территории Германии, так и на всех оккупированных территориях. Уже в начале 1941 года зародился план использования страшного опыта «T-4» для разгрузки переполненных концентрационных лагерей от тех, кого нацисты считали балластом. План получил кодовое название «14f13». В действительности он являлся лишь подготовительным этапом новой программы «Окончательное решение», которая предусматривала уничтожение евреев. В последующем всё было подготовлено к систематическому и массовому уничтожению представителей «второсортных» национальностей, какими в Третьем Рейхе считали, прежде всего, евреев и цыган.

Многочисленные очевидцы свидетельствуют о той варварской жестокости обращения нацистов со своими беззащитными жертвами: «После того, как людей доставляли в место расположения крематория, им приказывали полностью раздеться, говоря, что они примут душ. После этого эсэсовцы — часто прикладами — загоняли несчастных в так называемую «баню», которая, на самом деле, была газовой камерой…» [2].

«Вид людей, скопившихся в раздевалке крематория, был ужасен. Головы, тела в пятнах крови и синяках; было ясно, что их избивали ещё во дворе. Лица — мертвенно-бледные от страха и горя… Никаких надежд и иллюзий. Только разочарование, отчаяние и гнев.

Люди прощались друг с другом. Мужья обнимали жён и детей. Все рыдали. Матери нежно прижимали к себе детей. Маленькие дети… плакали вместе со своими матерями и цеплялись за них…

Немного погодя я услышал душераздирающие крики, удары в дверь, стоны и вопли. Люди начали кашлять. С каждой минутой их кашель становился сильнее — признак того, что газ начал действовать. Затем крики стихли, сменились многоголосым глухим гулом, то и дело заглушаемым кашлем…» [2].

Вот трагический апофеоз программы расовой гигиены, которая была разработана Эрнстом Рюдином и другими психиатрами. Вот отвратительные плоды философии психиатрии того времени.

Когда 24 августа 1941 года А. Гитлер приказал немедленно прекратить эвтаназию, как уже отмечалось ранее многими исследователями, психиатрические институты секретно продолжали свою преступную деятельность. В исторических документах это непослушание называется «самовольной эвтаназией». Возможно, психиатры стремились завершить что-то ещё недоделанное до конца. Но, скорее всего, они получили тайное добро власти на продолжение своей каннибальской деятельности.

Как бы там ни было, но убийства продолжались. Профессор Карл Астель, государственный советник Министерства внутренних дел Тюрингии, посетил клинику, в которой проводилась эвтаназия, и встретился с медицинским персоналом. «Доктор Астель попросил нас, врачей, продолжать эвтаназию. Он не упомянул слово «эвтаназия», но дал понять, что ждёт от нас именно этого» [3]. Хотя вышестоящее руководство К. Астеля отчитывало его несколько раз за применение эвтаназии: «Как Вы знаете, фюрер желает, чтобы не было никаких дискуссий об эвтаназии» [3].

Тем не менее, начиная с того времени, убийства совершались без какого-либо позволения и участия правительства. Психиатры, питая сильную привязанность к своим евгеническим теориям, с молчаливого согласия нацистского режима продолжали свою смертоносную деятельность. Это одобрение больше исходило не от А. Гитлера или руководителей программы «T-4», что было бы слишком явно и вредило бы их репутации, а от Министерства внутренних дел Третьего Рейха.

Обширные программы убийств в газовых камерах были заменены другими не менее душегубными способами: людям отравляли пищу, вводили им смертельные инъекции и морили голодом. К несчастью, официальное окончание программы эвтаназии нисколько не защитило детей; убийство их приняло даже ещё более широкие масштабы. Возраст, когда человек считался ребёнком, был увеличен до шестнадцати лет. Таким образом, целая новая возрастная группа несчастных подпадала под уничтожение.

В педиатрическом отделении института в Бранденбурге, который возглавлял профессор Ганс Гейнце, в других крупных институтах в Идштейне и Мюнхене психиатры-нацисты свирепствовали вовсю. Очевидец, посещавший Мюнхенский институт (им руководил печально известный доктор Герман Пфанмюллер), пишет: «Я помню общий смысл замечаний Пфанмюллера: «Этих тварей (он имел в виду детей), естественно, я как национал-социалист, считаю бременем, которое несёт на себе здоровое тело нашего народа. Мы не убиваем (здесь он мог употребить эвфемистическое выражение вместо слова «убивать») с помощью яда, инъекций и т. д. — у иностранной прессы и некоторых джентльменов в Швейцарии появился бы материал, слишком возбуждающий людские страсти» [3].

Особый интерес психиатры проявляли к мозгу убитых ими людей. Такой «материал» интересовал, например, психиатров университета в Гейдельберге. Институт исследований головного мозга им. Кайзера Вильгельма получил от «Общественной скорой помощи» для проведения исследований 700 образцов головного мозга убитых людей.

В Институте Эйхсберга интересовались не только исследованиями головного мозга. По заданию химического концерна «И. Г. Фарбен» там проводились эксперименты на людях с применением опасных фармацевтических препаратов. В этом институте до конца войны регулярно умерщвляли как детей, так и взрослых (в основном жителей оккупированных восточных территорий). В экспериментальном запале исследовательские отделы университета Гейдельберга и Института Эйхсберга даже конфликтовали между собой за право приоритета в получении образцов мозга.

Координировала проведение этой «исследовательской работы» штаб-квартира «T-4». Она не просто предвосхитила массовое уничтожение евреев, цыган, поляков и других людей, «не достойных жизни». В действительности «T-4» была организационным и административным центром и вдохновителем преступной деятельности. К сожалению, программа «T-4» продолжала работать и после её запрета ещё шесть лет, но секретно.

9 мая 1945 года война в Германии закончилась, но уничтожение людей в центрах смерти продолжалось, как ни в чём не бывало. 29 мая 1945 года в Кауфбейрене был убит четырёхлетний слабоумный мальчик. Следует отметить, что 7 июля упомянутого года одна из мюнхенских газет сообщила ужасающую новость о том, что поражение во Второй мировой войне не оказало отрезвляющего воздействия на тех, кто руководил людской бойней.

2 июля 1945 года в больнице округа Кауфбейрен обнаружили повесившегося врача. Этот врач по своему рангу стоял вслед за директором. Он всё ещё извивался, телоего было тёплым, а за двенадцать часов до этого в больнице умертвили последнего взрослого пациента. В Ирсе солдаты наткнулись на тела мужчин и женщин, умерших незадолго до этого. Большинство из них погибли от истощения.

В период с 1939 по 1945 годы в нацистской Германии было уничтожено 180 000 пациентов психиатрических больниц. Программа эвтаназии: умерщвление пациентов с помощью газа в специальных больницах в 1939–1945 годах — первая фаза программы, и продолжение убийств в психиатрических больницах вплоть до 1945 года. Во время этой второй фазы пациентов умерщвляли с помощью смертельных инъекций и путём введения голодной диеты [4].

К моменту формального закрытия в 1941 году, когда была официально прекращена фаза операции по уничтожению путём отравления газом (неофициальная реализация программы продолжалась в дальнейшем на протяжении нескольких лет), было уничтожено 70 273 человека с различными формами психических заболеваний во имя расовой гигиены и медицины [5]. Установлено, что точное количество уничтоженных лиц стало известным благодаря тщательному учёту, проводимому комитетом, руководившим операцией [6]. Были убиты тысячи детей с соматическими и неврологическими заболеваниями. Известный врач нацистской Германии Фриц Кляйн хладнокровно защищал убийц, утверждая, что как врач он считает крайне важным сохранить жизнь, однако для этого иногда приходится прибегать к агрессивным мерам, таким как, например, удаление гангренозного аппендикса. С его точки зрения, эти дети, а также евреи представляли собой гангренозный аппендикс для человечества, который необходимо удалить.

Убийство психически больных с помощью врачей являлось секретом, известным всем, при этом клиницисты-психиатры и административные работники на разных уровнях объединялись для осуществления этой цели.

Известный профессор психиатрии и главный эксперт по проведению эвтаназии Макс де Кринис даже предупреждал, что мало кто захочет изучать психиатрию после осуществления проекта по эвтаназии, так как почти не окажется пациентов. Аналогичным образом Карл Шнайдер, ведущий профессор психиатрии и председатель Управления по осуществлению расовой политики нацистской партии, предостерегал о возможности прекращения существования психиатрии как сферы деятельности и её «банкротства» по причине стерилизации и эвтаназии [7].

Главные психиатры нацистской Германии являлись основной опорой этого процесса. Они отбирали психиатрические учреждения и потенциальных жертв для эвтаназии, направляли бюрократическую систему в сторону официального узаконивания убийства, а также отбирали и рекомендовали палачей [8]. Профессор психиатрии и директор Горденской психиатрической больницы Ганс Хайнце был назначен в самый высокий экспертный комитет, осуществляющий контроль над реализацией программы по эвтаназии, в рамках которой применялись различные виды инъекций морфина, отравление цианидами, боевыми отравляющими веществами, расстрелы и изнурение голодом. Многие из этих убийств происходили в пределах различных психиатрических лечебниц, включая известные учреждения, такие как в Бернбурге, Бранденбурге, Графенеке, Гартхайме, Зонненштейне и Гадамаре [9–11]. Все психиатрические больницы давали быстрое и молчаливое согласие на предоставление списков пациентов, которые пребывали в стационаре более 5 лет, психически невменяемых правонарушителей и нетрудоспособных лиц.

Следует отметить, что на фоне осуществления основной деятельности в рамках программы по эвтаназии лишь в пределах психиатрических учреждений вряд ли было возможно достижение потенциального «успеха» без вовлечения амбулаторного звена и сотрудничества с частным образом практикующими психиатрами. Они приняли на себя задачи по выявлению и составлению списков соответствующих лиц, которые в дальнейшем были помещены в указанные учреждения для проведения эвтаназии. Точное число психиатров, участвовавших в этой начальной фазе процесса по внедрению эвтаназии, остаётся неизвестным, однако, судя по масштабам программы, в которую они были вовлечены, можно заключить, что количество этих врачей было, несомненно, велико. Участие еврейских психиатров в программе по эвтаназии, вероятно, было минимальным или его вообще не было, так как основная часть этого проекта была реализована в самом конце 1930-х — середине 1940-х годов. При этом к 1935 году не выдано ни одной новой лицензии на клиническую практику представителям еврейской национальности, а к концу 1938 года все лицензии, выданные врачам-евреям, были аннулированы [12].

Несмотря на то, что программа по эвтаназии официально прекратила своё существование, как уже упоминалось выше, в августе 1941 года, убийства продолжались на индивидуальной основе; ещё 1 000 000 пациентов были замучены голодом до смерти в немецких психиатрических больницах с 1942 по 1945 годы [9, 10], при этом количество убийств, совершаемых психиатрами, не уменьшалось. Например, из 3950 психически больных, пребывавших в психиатрической лечебнице Мезеритц-Обравальде в 1944 году, 3814 человек умерло перед окончанием войны, при этом многие — в течение первых недель после поступления в клинику в результате введения скополамина. Общее количество отобранных пациентов, которые не могли работать или нуждались в обширной помощи, было умерщвлено медсёстрами путём приёма летальных доз седативных препаратов в этой психиатрической лечебнице и составило 10 000 этих убийств [3, 13].

Газовые камеры, замаскированные под душевые кабины, применялись в психиатрических учреждениях Германии. Они были затем повторно установлены на востоке для проведения широкомасштабных операций в рамках геноцида, в основном направленных на уничтожение евреев, в лагерях Аушвитц (Освенцим), Бельцек, Майданек, Собибор и Треблинка. Психиатрические учреждения также исполняли роль связующего звена между ранее проводимой программой по эвтаназии и последующим крупномасштабным истреблением евреев и других категорий людей (например, гомосексуалистов) в процессе расового очищения и убийства «неугодных» людей. Совершенно очевидно, что после того, как в 1939 году разразилась война, процесс осуществления нацистской расовой гигиены (изначально внедрённый в психиатрических учреждениях) трансформировался из программы по контролю репродукции, вступления в брак и убийству лиц, чьи жизни были расценены как «не заслуживающие существования», в широкомасштабное уничтожение и истребление лиц, рассматриваемых как «биологическая» угроза для немецкой нации [14].

E. F. Torrey, R. H. Yolken (2010) справедливо указывают на увеличение в последнее время числа научных работ в психиатрической литературе, посвящённых описанию геноцида, совершённого нашими коллегами-психиатрами при нацистском режиме. Предполагается, что между 220 000 и 269 500 лиц с шизофренией были стерилизованы или убиты. Это число составляет от 73% до 100% от всех пациентов, больных шизофренией, проживающих в Германии между 1939 и 1945 годами. Ранние послевоенные исследования распространённости шизофрении в Германии сообщали, как ожидалось, о низких её показателях. Тем не менее, более поздние послевоенные исследования заболеваемости шизофренией в Германии оказались неожиданно высокими. В процесс геноцида включались врачи на всех уровнях, от резидентов до старшего профессора, включая поддержку всех вспомогательных сотрудников, от медсестёр для перевозки групп до больничного дворника. Бесспорно, что для того, чтобы этот период никогда не возвращался, эти факты должны быть были известны новым членам нашей профессии [15].

При массовом участии психиатров в нацистской деятельности (примерно 600–700 психиатров, практикующих в Германии в то время) имели место единичные случаи сопротивления и даже отказа от сотрудничества, например, со стороны докторов Карла Бонхёффера, Мартина Хохля, Ганса Крейтцфельдта, Ханса Якоба, Карстена Джасперсона и Готфрида Эвальда [2, 16]. В 1940 году в письме, направленном руководителям психиатрических отделений немецких университетов, доктор Ясперсон из г. Бетеля выразил крайний протест, направленный против эвтаназии психически больных, который был проигнорирован [10].

Только один врач-психиатр был назначен комендантом нацистского лагеря смерти в Треблинке при его открытии в 1942 году. Это доктор Ирмфрид Эберл, который ответственен за убийство около 280 000 человек в течение нескольких недель (это убийство считается самым «быстрым и эффективным» во время Второй мировой войны). Он ранее являлся клиническим руководителем одного из психиатрических учреждений недалеко от Магдебурга (Бернбург), где ранее осуществлялись убийства психически больных. И. Эберлу было приказано «патрулировать» концлагерь Треблинка в белом врачебном халате и проверять, чтобы в помещении с обнажёнными заключёнными находился врач (он лично или кто-либо другой) перед отправкой в газовую камеру для их успокоения «присутствием врача». Он способствовал внедрению отравляющего газа в качестве высокоэффективного метода уничтожения в многочисленных лагерях смерти. Однако мало кто в медицине в целом и психиатрии, в частности, знал его имя и участие в геноциде, а также об ущербе, который он нанёс человечеству и соблюдению этических норм профессии [2, 17].

Необходимо указать, что, во-первых, было бы неверно утверждать, что евгенические идеи были ограничены только практикующими психиатрами в нацистской Германии. Большая часть евгенических идей возникла за пределами Германии в начале XIX века и первоначальный импульс для развития они получили в других странах мира — Великобритании, Соединённых Штатах и Канаде. Например, франко-американский Алексис Каррель, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине в 1912 году, пишет в своей книге «Человек, Неизвестный» (1935), которая позднее была переведена на немецкий язык в 1936 году, что душевнобольных преступников необходимо «гуманно и экономически удалять в малых эвтаназиях в учреждениях путём поглощения доставляемых газов» [18]. В 1938 году Уильям Гордон Леннокс, известный американский невролог, пионер использования электроэнцефалографии при эпилепсии, рекомендовал эвтаназию как «честь смерти врождённо бессмысленно и неизлечимых больных, которые хотят умереть». Он также добавил в 1950 году, что милосердное умерщвление целесообразно для «детей с неразвитыми или плохо сформированными мозгами» [19]. Наконец, британский невролог и председатель отдела Корнелла неврологии, Роберт Фостер Кеннеди, в 1942 году в статье, опубликованной в Американском журнале психиатрии, заявил, что «неполноценные дети», «ошибки природы» в возрасте старше 5 лет должны быть умерщвлены [20]. Были даже врачи «еврейской крови», которые были связаны с евгеническими заявлениями, в том числе стерилизацией — адвокат Франц Калман, упомянутый в документе. Отец Ф. Калмана, будучи евреем, был вынужден бежать из Германии в Соединённые Штаты, где он построил свою выдающуюся академическую карьеру учёного. Немецкие врачи во время нацистской эпохи выступали за эвтаназию. Хотя несколько еврейских врачей поддерживали евгенические принципы, ни один, как известно, не принимал активного участия в программе эвтаназии, поскольку, помимо прочих причин, в 1935 году никаких новых лицензий к врачебной практике не было выдано евреям в Германии, и к осени 1938 года лицензии на медицинскую практику евреям были отменены полностью [21].

Ранг психиатров и учреждений, связанных с программами по стерилизации и эвтаназии, был очень высоким, при этом ни один психиатр не относился к радикально настроенным представителям профессии. Действительно, как указывает Роберт Джей Лифтон [2], к лицам, направляющим и вдохновляющим реализацию этих программ, относились высокообразованные, выдающиеся и уважаемые в немецком обществе специалисты, многие из них имели широкое международное признание, в частности доктор Вернер Гейде, руководитель гитлеровского проекта по эвтаназии и профессор психиатрии Вюрцбурга. В. Гейде был подвержен значительному влиянию работ другого известного немецкого психиатра и профессора психиатрии Фрайбургского университета Альфреда Хохе, который издал книгу вместе с Рудольфом Биндингом (профессором юриспруденции) под названием «Разрешение на уничтожение незаслуженной жизни» [22]. В своей работе, часто цитируемой выдающимися лидерами нацистской Германии, А. Хохе утверждал, что «принцип, оправдывающий убийство, должен быть применён к неизлечимо больным… Право на жизнь должно быть заработано и обосновано, а не признано в качестве догматического постулата». А. Хохе заявлял, что существование лиц, не способных к человеческим чувствам («балластные существа» и «пустота в оболочке»), т. е. обитателей психиатрических учреждений, не имеет смысла и ценности. Следовательно, они не заслуживают права на жизнь, их уничтожение не только оправдано, но и гуманно. В. Гейде также был непосредственно вовлечён в процесс выявления среди пленников концентрационных лагерей лиц, которые являются нетрудоспособными и, следовательно, подлежат истреблению как непригодные в дальнейшем. После войны В. Гейде продолжал практиковать в качестве психиатра, однако он покончил жизнь самоубийством во время пребывания в тюремной камере, куда был помещён в 1961 году. Во время войны его должность руководителя программы по эвтаназии занял другой известный психиатр, профессор Паул Ницше из государственной клиники в Зонненштейне, который усовершенствовал процесс убийства в клинических условиях путём внутривенного введения препаратов. Другим психиатром, игравшим основную роль в этом процессе, являлся доктор Герман Пфанмюллер, директор известного педиатрического института Эльфинг-Хаар. Он открыто хвалил себя за осуществление постепенного истребления голодом «неугодных детей», что, по его словам, являлось «наиболее простым методом» [2, 6].

Профессор Макс де Кринис, руководитель отделения психиатрии в берлинской больнице Шарите, был также выдающимся психиатром и одним из уважаемых в стране учёных, активным членом движения СС, который, как считали, представил А. Гитлеру формулировку для его декрета об эвтаназии и спланировал программу её проведения [2].

Доктор Карл Шнайдер, директор психиатрической клиники в Гейдельбергском университете, в значительной мере участвовал в стерилизации и убийствах психически больных в клинических условиях. Он руководил научно-исследовательским подразделением в г. Вислохе, где проводили эксперименты на психически больных с изучением анатомической структуры их головного мозга после эвтаназии. Другим весьма известным и влиятельным психиатром, как уже подчёркивалось, членом нацистской партии, был доктор Эрнст Рюдин, почетный профессор и директор влиятельного Научно-исследовательского института психиатрии при обществе Кайзера Вильгельма в Мюнхене. Считаясь автором гитлеровской политики по генетическим исследованиям, направленной на очищение расы и стерилизацию, он часто хвалил СС за направленность к конечной цели в виде «создания особой группы здоровых людей немецкого нордического типа, превосходящих остальных по состоянию здоровья».

Именитый невропатолог Юлиус Халлерфорден вместе с Хьюго Шпатцем впервые выявил болезнь Халлерфордена–Шпатца — нейродегенеративное заболевание с поражением базальных ганглиев, характеризующееся экстрапирамидными симптомами, психическими нарушениями, деменцией и дегенерацией сетчатки. Он работал в тесном сотрудничестве с психиатрами, осуществлявшими эвтаназию, в психиатрических учреждениях Бранденбурга, Бернбурга, Гордена, и с целью научной деятельности, по имеющимся данным, получил 697 препаратов головного мозга психически больных, умерших в результате эвтаназии [9, 10]. Ещё несколько профессоров в области психиатрии принимали участие в деятельности и политике нацистской Германии, например, профессора Освальд Бумке и Ганс Бургер-Принц (декан Гамбургского медицинского института) [12].

В некоторых случаях убийства совершались посредством постепенной передозировки препаратов или медленного истощения голодом.

Один из авторов отмечает: «В конце 1939 года для группы студентов-психологов была проведена экскурсия по государственному психиатрическому заведению в Эльфинг-Хааре (Германия). Доктор Г. Пфанмюллер, психиатр и директор этого учреждения, давал пояснения по программе эвтаназии или «убийства из милосердия», которая осуществлялась там в это время. В детском отделении морили голодом двадцать пять детей. Их возраст колебался от одного года до пяти лет. Г. Пфанмюллер взял на руки одного, находящегося при смерти, ребёнка и пояснил студентам, что количество пищи уменьшается постепенно. «На этого ребенка, — сказал он, — уйдет ещё два–три дня» [23, p. 180]. Людвиг Ленер, один из этих студентов, попавший потом в плен, заявил под присягой на Нюрнбергском процессе: «Мне никогда не забыть взгляда этого толстого, ухмыляющегoся молодцa с хныкающим скелетиком в мясистых руках, окружённого другими голодными детьми» [24].

Доктор Фредерик Вертхам писал в своей книге «Печать Каина: исследование человеческого насилия» также следующее: «Утверждалось, что психиатры всего лишь следовали закону и были вынуждены подчиняться приказу. Снова и снова мы читаем о секретном распоряжении Гитлера уничтожить тех, кто страдал серьёзным умственным дефектом или болезнью, как о достоверном историческом факте… Однако не было такого закона и не было никакого приказа. Трагедия состоит в том, что психиатрам не нужен был приказ. Они действовали по своей собственной инициативе. Они не приводили в исполнение смертный приговор, вынесенный кем-то другим. Они были теми законодателями, которые устанавливали правила для принятия решений о том, кому суждено умереть; они были административным персоналом, который разрабатывал процедуры, подбирал пациентов и помещения, выбирал способ убийства; они выносили приговор «жизнь» или «смерть» в каждом отдельном случае; они были палачами, которые приводили приговор в исполнение — без всякого на то принуждения, — или отправляли своих пациентов на смерть в другие учреждения; они руководили и часто лично наблюдали за медленным убийством» [23, p. 164–165].

Ф. Вертхам, профессиональный психиатр, проанализировал то, как врачи — участники проекта «T-4» быстро расширили границы программы эвтаназии с тем, чтобы охватить ею других «недостойных жизни»: «К середине 1941 года по крайней мере четыре клиники смерти в Германии и Австрии не только умерщвляли пациентов, но и регулярно проводили уроки смерти… Они разработали всеобъемлющий курс по летальной больничной психиатрии. Персонал проходил обучение методам поставленного на конвейер убийства. Их знакомили со способами массового убийства, например, удушением газом, технологией кремации и так далее. Это называлось обучением основам «милосердного убийства». «Наглядными пособиями» во время этих уроков были душевнобольные люди. На них опробовались и проверялись методы, позже применявшиеся к евреям и другому гражданскому населению оккупированных стран. Опыт, первоначально полученный при убийстве пациентов психиатрами, затем использовался для уничтожения миллионов».

Отработав навыки «милосердия», убийцы двинулись на новые пастбища: «К концу 1941 года газовые камеры в учреждениях смерти были разобраны, перевезены на восток и опять собраны в концентрационных лагерях для выполнения новых задач… Некоторые из тех самых психиатров, которые отбирали пациентов в больницах, поехали в концентрационные лагеря, чтобы отбирать там кандидатов на смерть. У Г. Гиммлера была идея подвергнуть заключённых этих лагерей «прочёсыванию», чтобы выявить тех, кто должен был быть уничтожен. Ему требовались подходящие исполнители. И центральное бюро программы «эвтаназии» предоставило ему «опытных психиатров»… В 1941 году комиссия из пяти членов посетила концентрационный лагерь в Дахау, чтобы отобрать заключённых для отправки в Маутхаузен на смерть. Все пять человек были психиатрами, а их главой был профессор психиатрии Берлинского Университета» [23, p. 181–182].

Принято считать, что за эту кровавую драму в истории человечества и за убийство миллионов людей ответственен А. Гитлер. Однако факты говорят о том, что не он инициировал идею массового истребления неугодных, не он отдавал приказ и не он разрабатывал план осуществления этой идеи.

И точно также не делали этого безликие нацистские генералы и солдаты со свастиками на рукавах. Это сделали психиатры, реализовав на практике свои идеи улучшения жизни для всех.

Было бы логично предположить, что как только мир узнает о последствиях и ужасе проекта «T-4», то сам проект и его «научные» предпосылки подвергнутся всеобщему осуждению. Но, увы, этого не случилось.

Вскоре после войны, в октябре 1945 года канадский психиатр Г. Брок Чисхолм сказал в своей речи: «…было бы действительно хорошо для человечества предотвращать войны в будущем. Не вызывает сомнения, что какова бы ни была судьба расы, истребление большого числа физически здоровых, обладающих развитым интеллектом и думающих об обществе молодых людей едва ли может принести миру пользу. Это было бы возможно, если войны велись стариками и умственно недоразвитыми людьми, но, надо полагать, такое предположение слишком фантастично… Любая страна может оказаться парализованной и уничтоженной в результате вовремя проведённой и хорошо подготовленной атаки… Едва ли это может быть полезной процедурой с точки зрения человечества, если только не служит цели уменьшения перенаселённости в некоторых частях мира. Этой цели, однако, совершенно точно можно было бы добиться менее болезненными и более избирательными методами…» [25, p. 3]. «Чистые и честные помыслы, — добавил он далее, — почти всегда можно выразить простыми словами, которые будут понятны людям, которым не безразлична демократия» [25, p. 9].

Давно уже перевёрнута самая ужасная страница немецкой истории. Тем не менее, многие вопросы остались без ответа. Теперь уже невозможно установить точное число людей, убитых под видом эвтаназии. Во многих институтах, где производились убийства, все записи были уничтожены сразу же после войны. Многие из тех, кто принимал участие в убийствах, избежали наказания и до сих пор не выявлены или уже умерли. Одно известно точно: существовала целая армия психиатров и их приспешников, которые добровольно работали на программу «T-4» или добровольно выполняли приказы «T-4». И есть бесчисленное множество их учеников, которые пылко воспринимали расистскую и евгеническую риторику своих учителей. К сожалению, немалая часть психиатров, работавших на «T-4», полностью избежали наказания.

И это ничуть ни странно. В этом «заслуга» пропагандистской машины нацистского режима, создавшей вдохновителям и участникам массовых убийств под эгидой «T-4» ореол великих учёных, радеющих за здоровье нации. Поэтому с таким трудом удалось установить истинные исторические реалии деятельности «T-4» и её роль во время Второй мировой войны. Кроме того, «T-4» действовала в условиях строгой секретности. Документальные сведения о ней и после войны были недоступны исследователям. Открытие этого трагического эпизода истории началось лишь в середине семидесятых годов прошлого столетия. Все известные ныне достоверные факты без сомнения свидетельствуют: психиатрия при нацистах была не просто послушной служанкой и исполнительницей их политической воли. Психиатры являлись одними из зачинщиков и инициаторов поразительного по своему размаху геноцида, если не основной силой, его организовавшей.

Это ни в малейшей мере не оправдывает А. Гитлера. Он и до сих пор представляется нам монстром. То же самое верно в отношении Генриха Гиммлера, Альфреда Розенберга, Мартина Бормана и всех остальных нацистских расистов и убийц, чьи имена останутся навсегда проклятыми. Однако, справедливости ради, мы также должны указать на другую группу людей — на психиатров, хладнокровно претворявших в жизнь программы этнических чисток и практически ушедших от ответа за свои злодеяния.

Объяснение того, почему люди этой профессии не покаялись сами, не входит в рамки данной работы. Единственный вывод, который мы здесь делаем, заключается в том, что они не самокритичны, в особенности те из них, кто активно планировал и осуществлял уничтожение людей.

Несомненно, главным виновником всех бедствий был А. Гитлер; именно он служил как бы катализатором убийств, которые не прекращались на протяжении многих лет. Однако не будь психиатров-нацистов, выпестовавших расистские теории, организовавших с дьявольской бесчеловечностью «механизированные» конвейеры смерти и пропустившие через них сонмище жертв, вряд ли были бы загублены миллионы евреев и представителей других меньшинств.

Итак, мы проследили, как философия евгеники переросла в широкомасштабное уничтожение национальных меньшинств в Германии, и почему соединились интересы психиатров и нацистов [26–28].

Характерно, что жители Германии, отказывавшиеся от сотрудничества (активно и пассивно), в целом не подвергались наказанию со стороны нацистских властей. Следовательно, существует мало оснований, свидетельствующих в пользу принуждения психиатров к сотрудничеству под угрозой смерти или направления на восточный фронт. Также необходимо отметить, что психиатры, особенно вовлечённые в нацистские зверства, подвергались относительно незначительной цензуре (или таковая отсутствовала вообще). Некоторые из них продолжали свою деятельность в качестве психиатров на протяжении многих лет после завершения нацистского периода.

Таким образом, нацистский геноцид пациентов психиатрических больниц Германии и других стран был величайшим преступным деянием в истории мировой психиатрии. Из вновь открытых архивов Берлина о действиях врачей, особенно психиатров, во времена национал-социализма в Германии вытекает необходимость поощрения самоанализа роли медицинской профессии, её отношения с правительством и её уязвимости для манипуляций со стороны идеологии и экономического давления. Проведённый анализ изученных материалов показывает, что мероприятия, проведённые на основе генетических теорий, не оказывают долгосрочного влияния на показатели заболеваемости психическими расстройствами, в том числе и шизофренией.

Следовательно, значения понятий заботы и сострадания могут быть подорваны в определённые периоды развития отдельно взятого государства или группы государств, что, как показал печальный опыт Второй мировой войны, требует постоянной бдительности.

Литература

  1. Musto D. А historical perspective // Psychiatric ethics / Eds. S. Bloch, Р. Chodoff. — Oxford: Oxford University Press, 1981. — P. 13–30.
  2. Lifton R. J. The Nazi doctors. Medical killing and the psychology оf genocide. — New York: Basic Books, 1986. — 562 p.
  3. Klee E. «Euthanasie» im NS-Staat. Die «Vernichtung lebensunwerten Lebens». — Auflage 12. — Frankfurt am Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 1985. — 512 s.
  4. Кранах М. Уничтожение психически больных в нацистской Германии в 1939–1945 гг. // Независимый психиатрический журнал. — 2006. — № 3. — С. 5–12.
  5. Mitscherlich A., Mielke F., Norden H. et al. Doctors of infamy. — New York: Schuman, 1949. — P. 3–159.
  6. Friedlander H. The origins of Nazi genocide: from euthanasia to the Final Solution. — Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1995. — 302 p.
  7. Gallagher H. G. By trust betrayed: patients, physicians, and the license to kill in the Third Reich. — New York: Henry Holt, 1990. — 335 p.
  8. Dudley M., Gale F. Psychiatrists as a moral community? Psychiatry under the Nazis and its contemporary relevance // Australian and New Zealand Journal of Psychiatry. — 2002. — Vol. 36. — P. 585–594.
  9. Proctor R. N. Racial hygiene: medicine under the Nazis. — Cambridge–London: Harvard University Press, 1988. — 414 p.
  10. Muller-Hill B. Murderous science: elimination by scientific selection of Jews, Gypsies, and others in Germany 1933–1945. — Oxford: Oxford University Press, 1988. — 256 p.
  11. Roick C. Murder of psychiatric patients and destruction of psychiatric culture. The Leipzig-Dosen Saxony state asylum in the first half of the 20th century // Psychiatrie in Praxis. — 2000. — Vol. 27. — P. 134–137.
  12. Kater M. Doctors under Hitler. — Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1989. — 426 p.
  13. Benedict S., Chelouche T. Meseritz-Obrawalde: a «wild euthanasia» hospital of Nazi Germany // History of Psychiatry. — 2008. — Vol. 19, № 1. — P. 68–76.
  14. Bachrach S. In the name of public health — Nazi racial hygiene // New England Journal of Medicine. — 2004. — Vol. 351. — P. 417–420.
  15. Torrey E. F., Yolken R. H. Psychiatric genocide: Nazi attempts to eradicate schizophrenia // Schizophrenia Bulletin. — 2010. — Vol. 36. — P. 26–32.
  16. Strous R. D. Hitler’s psychiatrists: healers and researchers turned executioners and its relevance today. — Harvard Review of Psychiatry. — 2006. — № 14. — P. 30–37.
  17. Strous R. D. Dr. Irmfried Eberl (1910–1948): mass murdering MD // Israel Medical Association Journal. — 2009. — Vol. 11. — P. 216–218.
  18. Carrel A. Man, The Unknown. — New York–London: Harper and Brothers, 1935. — 346 p.
  19. Dowbiggin I. A merciful end: the euthanasia movement in modern America. — New York: Oxford University Press, 2003. — 198 p.
  20. Joseph J. The 1942 «euthanasia» debate in the American Journal of Psychiatry // History of Psychiatry. — 2005. — Vol. 16. — P. 171–179.
  21. Seeman M. V. Psychiatry in the Nazi era // Canadian Journal of Psychiatry. — 2005. — Vol. 50. — P. 218–225.
  22. Binding K, Hoche A. Die Freigabe der Vernichtung lebensunwerten Lebens. Ihr Mass und ihre Form. — Berlin: BW-verlag, 2006. — 132 s.
  23. Wertham F. А sign for Cain. — London: Robert Наlе Ltd., 1966. — P. 180, 164–165, 181–182.
  24. Mitscherlich А., Mielke F. The death doctors / Transl. from Germ. by J. Cleugh. — London: Elek Books, 1962. — P. 248.
  25. Chisholm G. B. The reestablishment of peacetime society: the responsibility of psychiatry // Journal of the Biology and the Pathology of Interpersonal Relations. — 1946. — Vol. 9, № 1. — P. 3, 7–9.
  26. Рёдер Т., Киллибус Ф., Бёрвелл Э. Секретная деятельность третьего рейха. T-4: убийцы начинают действовать // Психиатры: люди за спиной Гитлера. — М.: Анвик К, 2004. — С. 57–86.
  27. Klee E. «Euthanasie» im Dritten Reich. Die «Vernichtung lebensunwerten Lebens». — Frankfurt am Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 2010. — 736 s.
  28. Breggin P. R. Psychiatry’s role in the holocaust // International Journal of Risk and Safety in Medicine. — 1993. — Vol. 4. — P. 133–148.


© «Новости украинской психиатрии», 2012
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211