НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ДИНАМИКА ВЗГЛЯДОВ НА РОЛЬ ПОДРОСТКОВОГО ВОЗРАСТА В ГЕНЕЗЕ ПСИХИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ (ЗАРУБЕЖНАЯ ПСИХИАТРИЯ, ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)

Л. А. Крыгина

* Публикуется по изданию:
Крыгина Л. А. Динамика взглядов на роль подросткового возраста в генезе психических заболеваний (зарубежная психиатрия, исторический аспект) // Архів психіатрії. — 2001. — № 4. — С. 68–73.

Анализируя становление взглядов зарубежных психиатров на соотношение сомато-эндокринных, психологических особенностей пубертата и психопатологических расстройств в этом возрасте, условно можно выделить три периода.

Первый относится к концу XIX в., характеризуется изначальной абсолютизацией роли возраста в возникновении психических нарушений у подростков. Проблема в тот период обсуждалась в наиболее общем виде и касалась соотношения возраста как совокупности определённых морфофункциональных характеристик с психическими заболеваниями психотического уровня.

Ведущими в тот период были работы немецких психиатров. По W. Kretschmer [24], исторически то, что мы называем шизофреническим кругом, было открыто потому, что производило впечатление юношества, и напрашивалась мысль о частичной связи причин подобных расстройств с наступлением половой зрелости и фазой отрочества.

В 1835 г. J. Prichard [52] впервые обратил внимание на тот факт, что появление признаков «морального помешательства» нередко связано по времени с юношеским периодом жизни, а клиническая картина болезни содержит в себе соответствующие этой возрастной фазе характерные черты.

В 1860 г. Morel [17] описал случай «раннего слабоумия» у мальчика 14 лет, после чего психические болезни подросткового возраста были признаны официально.

K. Kahlbaum в 1863 г. впервые чётко поставил происхождение психических заболеваний в причинную зависимость от биологических возрастных периодов и создал психиатрическую схему патологии развития. Он рассматривал гебефрению как специфический психоз юношеского возраста, указывая на близость её картины к физиологически обусловленным проявлениям пубертатного периода [24, 52]. В 1871 г. гебефрения Hecker понималась как юношеский психоз, зависящий от изменений, вызванных пубертатным периодом [51].

Hecker и Kahlbaum, с точки зрения W. Kretschmer, поставили очень важный вопрос: нет ли между трансформацией личности в период созревания и гебефренической трансформацией, невзирая на их различия, общих структурных черт и общих предпосылок [24].

В 1896 г. P. Nacke предложил говорить о «физиологическом моральном помешательстве», подразумевая болезнь, которая ограничивается временем полового созревания и носит преходящий характер. Wernicke в 1906 г. рассматривал гебоидофрению как наиболее типичный и специфический психоз, свойственный юношескому возрасту и предложил даже всю группу юношеских психозов обозначить как гебоидофрению [52].

По образному выражению W. Kretschmer, в XIX в. в отношении патогенетического значения пубертата имелась «неумеренность в суждениях» [24]. Такие психиатры, как H. Schule, K. Kraft-Ebing, L. Scholz, Th. Ziehen выделяли обширную группу «юношеских пубертатных психозов», относя к этой категории почти все известные нозологические формы [52].

В 1896 г. Марро [24] к случаям «юношеского помешательства» относил «перевозбуждение с ажитацией», гебефрению, моральное помешательство, рудиментарную паранойю, «пассивную имбецильность», отмечая, что причинами их возникновения наряду с ранними заболеваниями, врождёнными органическими причинами является «неполноценное пубертатное развитие».

В этом же году E. Kraepelin дал определение юношеским психозам, разъединив их на маниакально-депрессивный психоз (МДП) и раннее слабоумие. Он тесно связывал патогенез «дискордантного ювенильного психоза» (шизофрении) с пубертатом настолько, что превращал его чуть ли не в пубертатную интоксикацию [25].

С точки зрения Г. П. Пантелеевой, идея разделения психозов по возрастному принципу являлась для XIX в. прогрессивной [52].

Однако не все психиатры тех лет однозначно связывали возникновение психических заболеваний в подростковом возрасте с половым созреванием (пубертатом).

Так, Scholz в 1897 г. указал, что пубертатное развитие есть физиологический процесс, который не может стать причиной психоза [51]. Wille в 1898 г. утверждал, что не существует особой формы отроческого психоза, а что, скорее, в этом возрасте могут проявляться все формы известных психических заболеваний, однако они могут казаться атипичными в соответствии с молодостью пациентов [19].

С точки зрения М. Ш. Вроно, спор о пубертатных психозах был завершён после выступления Ziehen на парижском медицинском конгрессе в 1900 г., когда он заявил, что особого пубертатного помешательства не существует, подростковый возраст способствует лишь выявлению определённых психозов и часто модифицирует их течение и симптоматику [51].

Однако, как отмечал W. Kretschmer, мысль о патологии развития и гипотеза о связи психоза и половой зрелости были распространены перед первой мировой войной [24]. Так, E. Kretschmer, который уделял большое внимание взаимоотношению возраста и психических заболеваний, видел объяснение психических нарушений у подростков только в конституционально-биологических особенностях организма, вызванных неравномерным созреванием [51].

Очередной всплеск интереса к проблеме отмечался в англоязычных странах в первой половине XX в., параллельно развитию психоаналитического направления в психиатрии. Для этого, второго этапа, характерно обсуждение взаимоотношения психических заболеваний, как правило, непсихотического уровня, и возраста как совокупности социопсихологических переменных.

В 1904 г. C. Hall [17] на основании изучения тысячи случаев «юношеской нервной и душевной неустойчивости» в возрастной группе 10–19 лет пришёл к выводу, что подростковость неизбежно является периодом «бури и натиска» («sturm und drang»). Эта точка зрения в последующие годы стала очень популярной, была поддержана и расширена в многочисленных психоаналитических интерпретациях подросткового развития, которые абсолютизировали кризисный характер, «бурную природу отрочества».

В основополагающих произведениях психоаналитической литературы [2, 3, 6, 7, 10, 11, 14, 22] была сформулирована теория «подростковой сумятицы» («adolescent turmoil»), предопределяющая возникновение вследствие пубертата состояния большой эмоциональной «взбудораженности» («upheaval»), усиление всех инстинктивных побуждений, особенно агрессивных и сексуальных, обострение ранее не решённых конфликтов, возникновение целого ряда новых конфликтов в условиях относительно ослабленной структуры «Ego» [31].

Сторонники психоаналитического подхода к заболеваниям пубертатного возраста считали: во-первых, что состояние «подростковой сумятицы» настолько распространено, что возникновение симптоматики типично, и подросток обычно, в норме, обязательно проявляет варьирующие виды симптомов, которые напоминают, но не составляют истинную психическую болезнь [2, 11]; во-вторых, психиатрические синдромы, когда они есть, нечётко определены, нестабильны, переходы от здоровья и психопатологических состояний к неврозам и шизофрении чисто количественные, применять к подросткам нозографическую классификацию невозможно [9, 13, 41, 52]; в-третьих, синдромы временные, скоропреходящие, лишь катамнез может определить, представляет ли данный симптомокомплекс психопатологию или является «обострением проблем подросткового возраста» [2, 6, 10, 11, 14, 22]. С точки зрения психоаналитиков, образование симптомов у подростков имеет благотворное действие, а их отсутствие является отклонением и может предсказать серьёзную психопатологию во взрослом возрасте [3, 7, 15, 26, 50].

Большая популярность работ C. Hall и теории «подростковой сумятицы» привела к отказу от оценок психопатологических нарушений у подростков с клинических позиций, облегчённому отношению к подростковой психопатологии, которая рассматривалась как нечто особое, временное, преходящее, связанное исключительно с пубертатным периодом как единственным этиопатогенетическим фактором. Господство психоаналитических теоретических подходов привело практически к отрицанию необходимости психиатрической помощи в подростковом возрасте, что явно не соответствовало нуждам и реалиям практического здравоохранения.

В последующем, в 60–80-е годы XX в., было проведено ряд эпидемиологических и катамнестических исследований, которые опровергли эти утверждения.

Так, в Германии в 1956 г. исследовали 600 подростков, в Англии в 1960 г. — 9200 [17], в США в 1966 г. — 3000 [8]. Определённые психические расстройства и нарушения поведения, предсказанные теорией «штурма и натиска», обнаруживались только у 6–24,5% здоровых подростков.

Rutter [39], исходя из эпидемиологических исследований, пришёл к выводу, что сам процесс отрочества не является психопатологическим, частота психопатологических нарушений у подростков преувеличивается. Автор отметил, что как исследователями общей практики, так и направленными клиническими изучениями [21, 23] не обнаружено пика психиатрических расстройств в подростковом возрасте (уровень возрастает в позднем подростковом периоде, чтобы достигнуть пика позже — в середине жизни).

По R. W. Hudgens, психические отклонения, если они определяются наличием социального и эмоционального снижения, требующего лечения, встречаются у подростков не чаще, а реже, чем в старшем возрасте [20].

Был проведён также целый ряд клинических [1, 16, 18, 20, 33] и катамнестических (с длительностью наблюдения от 5 до 10 лет) психопатологических исследований, которые доказали, что психопатология подростков не является чем-то особенным, возможна дифференциация психопатологических расстройств по тем же нозологическим категориям, что и у взрослых [5, 12, 27, 30, 41, 43, 48].

Особый интерес представляет работа I. B. Weiner, A. Gaudio, которые использовали общий регистр психиатрических случаев для изучения характера психопатологии у 1334 пациентов с последующим 10-летним катамнестическим наблюдением. Выявлена значительная стабильность диагноза в 54,1% наблюдений [46].

Данное исследование, равно как и вышеперечисленные, показали, что предположение об абсолютно преходящем характере расстройств в подростковом возрасте ошибочно; засвидетельствовали непрерывность психопатологии подростков и взрослых; показали, что если существует клинический синдром, приближающийся к рассматриваемым у взрослых, то прогноз подобен таковому у взрослых и нет достаточных оснований рассматривать состояние как отображение «подростковой сумятицы»; исходы психических заболеваний не являются однозначно благоприятными в подростковом возрасте, а определяются природой их возникновения (диагнозом).

Таким образом, эмпирические данные, собранные вышеперечисленными исследователями, а также рядом других учёных [32, 34, 35, 40, 44, 45], ясно отразили следующие моменты: во-первых, психопатологические отклонения, ведущие к психопатологическим симптомам, отличающихся от преходящих приступов тревоги и депрессии, не являются нормативной чертой развития подростков; во-вторых, хотя у молодых людей бывает трудно провести дифференциальный диагноз между очень близкими между собой видами расстройств, всё-таки при тщательном клиническом исследовании можно провести границу между нормой и патологией; в-третьих, явные психологические расстройства у подростков вряд ли исчезнут сами по себе, а скорее в отсутствие надлежащего вмешательства будут непрерывными, перейдут в расстройства у взрослых [46].

На вышеперечисленных исследованиях основан 3-й период развития теории. Он характеризуется относительной умеренностью взглядов. Возможность возникновения психопатологических нарушений вследствие возрастных сдвигов допускается большинством психиатров. Так, H. I. Weitbrecht предложил даже наряду с конституциональными, реактивными, соматогенными и эндогенными расстройствами внести в действующую схему психиатрии раздел о психических нарушениях, обусловленных патологией созревания [47]. Дискуссия больше касается глубины и форм возможных нарушений: психопатологические феномены, которые могут являться следствием возрастных изменений, определяются неоднозначно.

H. J. Weitbrecht [47] отмечал возможность возникновения кратковременных колебаний темперамента в сторону «депрессии», зависящей от биологических фаз, в том числе и от подростковой. По мнению Stutte [42], всех оттенков расстройства настроения, как аутохтонные, так и реактивные, представляют собой «почти физиологическое» состояние в подростковом периоде. Автор даже говорит о гипоманиакально или депрессивно окрашенных пубертатных состояниях. К «нормативным» для подростков симптомам он относит и онанизм, в том случае, если он не чрезмерен.

По мнению W. D. Henry [19], эмоциональные проблемы характерны для каждого подростка. Однако «нормальными» являются только преходящие (от 5 часов до 5 дней) и мягкие, саморегулируемые колебания настроения, психогенные или аутохтонные.

D. Offer к «нормативным» у подростков относил преходящие эпизоды неболезненной тревоги и депрессии [34]. Masterson (1966–1968) также считает «нормой» субклинические (мягкие) формы тревоги и депрессии наряду со слабыми фобиями или навязчивостями [29–31].

R. W. Hudgens [20] указывает, что большинство подростков не обнаруживает аффективной симптоматики, и только у незначительной части наблюдаются эмоциональные и поведенческие нарушения, не являющиеся психопатологическими. По W. Kretschmer [24], у подростков часто встречаются скачкообразность мышления, утомляемость.

A. R. Lucas считает, что не существует симптомов подростковой психопатологии, которые тем или иным образом не вытекали бы из категорий нормальной подростковости и показывает неразрывную связь, происхождение патологических нарушений из подростковых психологических конфликтов. Так, по автору, вспышка роста, эндокринные изменения в организме в норме приводят к повышенному интересу к телу, мастурбации, гетеросексуальному поиску, в патологии — к ипохондрии, сексуальному «acting out». Вспышка роста и индивидуальные различия в норме приводят к самосомнению, в патологических случаях — к неуспеваемости и исключению из школы. Жажда независимости обусловливает бунтарство, «экспериментирование со свободой», неуверенность в отношении новых ситуаций, а при патологических исходах приводит к делинквентности, крайней радикальной политической активности, побегам из дома. Из конфликта нонконформизм — конформизм в норме происходит отказ от ценностей взрослых, странная одежда, уход за собой, отождествление с культурой сверстников, причуды в еде, при патологии — самобичующий нонконформизм, делинквентность, банды, злоупотребления наркотиками, анорексия. Конфликт оптимизм — пессимизм порождает нормативную неустойчивость настроения, а в патологических случаях — депрессию и самоубийства. Противоборство «философского» и «конкретного» мышления в норме приводит к идеалистическому теоретизированию, фантазиям, «мечтаниям днями», при патологии — к психозу. Противопоставление целевой ориентации гедонизму ведёт к колебаниям мотивации, а в патологических случаях — к неустойчивости, исключению из школы, злоупотреблению наркотиками [28]. Однако, учитывая, что к проявлениям патологии пубертатного периода автор относит как психопатологические нарушения (ипохондрия, школьная фобия, злоупотребление наркотиками, анорексия, депрессия, психозы), так и девиантное поведение (неуспеваемость, исключение из школы, делинквентность, крайнюю радикальность политической активности, самоубийства), возникает вопрос о содержании понятия «патология» в интерпретации автора.

Более узкий (равнозначный психопатологическим нарушениям) смысл в понятие «патология» вкладывают S. Brenas, F. Ladame. Они приводят симптомы пубертатного возраста, которые «позволяют с уверенностью предполагать патологический процесс», «должны настораживать»: суициды, психическая анорексия, компульсивная булимия, стереотипные побеги, наркомания, компульсивные кражи, промискуитет, трансвестизм, фобии. Автор особо подчёркивает во всех этих проявлениях важную роль навязчивого компонента. Повторяющееся хроническое возбуждение, психическая гиперактивность, сексуальная гиперактивность, падение успеваемости, взрывчатость должны тоже настораживать [4].

H. Wilson отметил, что хотя отрочество и не патологический процесс, но у него есть свои «симптомы и признаки». К «нормальным» проявлениям подросткового периода он отнёс: эпизоды тревоги, депрессии («частые интенсивные настроения»), истерические симптомы («переменчивые взрывы»), агрессивное и делинквентное поведение («скандалы со взрослыми»), мягкие параноидные реакции («угрызения совести», «поглощённость политикой, религией, спорами»), фобии и скуку [49]. Как видим, и в данном случае происходит смешивание психопатологических (аффективные нарушения, склонность к сверхценностям, фобии, параноидные реакции и т. д.) и социально-психологических переменных («угрызения совести», «скука», «агрессивное поведение»).

На наш взгляд, наиболее обоснованной является позиция D. Oldham, J. Looney, M. Blotcky, которые предложили для разграничения нормы и патологии у подростков оценку на трёх общественных уровнях: индивидуальном (уровень развития симптоматики), социально-культуральном и семейном, с учётом формы проявляющихся симптомов, их количества, продолжительности, а также «развивающейся рамки отсчёта», так как значение симптомов у подростков различного возраста (младшего, среднего и старшего) может быть совершенно различным. К «нормативным» симптомам у подростков они отнесли слабую форму депрессии или тревогу короткой продолжительности. Те же симптомы, но хронические, многочисленные или интенсивные — должны настораживать. Симптомы значительной продолжительности, полиморфные расцениваются ими как проявления психопатологии [38].

Несмотря на многочисленные исследования, для психиатров в отношении подростка по-прежнему «легче описать патологию, чем нормальные процессы» [14]. Так, D. Offer, E. Ostrov, K. L. Howard сравнили представление о себе нескольких групп лиц юношеского возраста (здоровых, психически больных и правонарушителей) с представлениями работников психиатрического здравоохранения. По 7 шкалам из 10 работники психиатрического здравоохранения предполагали у здоровых лиц юношеского возраста гораздо больше нарушений, чем было отмечено ими самими, а также психически больными и правонарушителями [30, 37].

По W. Kretschmer, поставленный K. Kahlbaum вопрос о взаимоотношении типа развития и типа заболевания неразрешим, и более спокойное отношение к данной проблеме связано не с тем, что она разрешена, а потому, что «не понимается острота и объём проблемы» [24].

Литература

  1. Annesley P. T. Psychiatric illness in adolescence: presentation and prognosis // Journal of Mental Science. — 1961. — Vol. 107, № 447. — P. 268–278.
  2. Blos P. On adolescence. — New York: Free Press of Glencoe, 1962. — 314 p.
  3. Blos P. The young adolescent: clinical studies. — London: Collier–Macmillan, 1970. — 192 p.
  4. Brenas S., Ladame L. Les adolescents «borderline» diagnostic et traitement // La psychiatrie de l’enfant. — 1985. — Vol. 2. — P. 485–513.
  5. Capes M. Stress in youth: a study of the psychiatric treatment, schooling and care of 150 adolescents. — London: Oxford University Press, 1971. — 223 p.
  6. Deutsch H. Psychology of women. — New York: Grune & Stratton, 1944. — 214 p.
  7. Deutsch H. Selected problems of adolescence. — New York: International Universities Press, 1967. — 147 p.
  8. Dowvan E., Adelson J. The adolescent experience. — New York: John Wiley, 1966. — 127 p.
  9. Edelston H. Differential diagnosis of some emotional disorders of adolescence (with special reference to early schizophrenia) // Journal of Mental Science. — 1949. — Vol. 95, № 401. — P. 960–967.
  10. Eissler K. R. Notes on problems of technique in the psychoanalytic treatment of adolescents: with some remarks on perversions // Psychoanalytic Study of the Child. — 1958. — Vol. 13. — P. 223–254.
  11. Erikson E. N. The problem of Ego identity // Journal of the American Psychoanalytic Association. — 1956. — № 4. — P. 56–121.
  12. Fard K., Hudgens R. W., Welner A. Undiagnosed psychiatric illness in adolescents. A prospective study and seven-years follow-up // Archives of General Psychiatry. — 1978. — Vol. 35, № 3. — P. 279–282.
  13. Feldman H. Zur Differentialdiagnose jugendlicher Shizophrenien gegenüber Reifungskrisen // Schweizer Archiv für Neurologie und Psychiatrie. — 1967. — Bd. 100, № 1. — P. 159–166.
  14. Freud A. Adolescence // Psychoanalytic Study of the Child. — 1958. — Vol. 13. — P. 255-278.
  15. Freud A. Adolescence as a developmental disturbance // Adolescence: Psychosocial perspectives / Eds. G. Caplan, S. Lebovici. — New York: Basic Books Inc., 1969.
  16. Garher B., Polsky R. Follow-up studies of hospitalized adolescents // Archives of General Psychiatry. — 1970. — Vol. 22. — P. 179–187.
  17. Haslam M. T. Psychiatric illness in adolescence (its psychopathology and prognosis). — London: Boston, 1975. — 124 p.
  18. Henderson A. S., McCulloch F. W., Philip A. E. Survey of mental illness in adolescence // British Medical Journal. — 1967. — Vol. 1, № 5532. — P. 83–84.
  19. Henry W. D. Some aspects of adolescent psychiatry // Practitioner. — 1973. — Vol. 210, № 1255. — P. 21–29.
  20. Hudgens R. W. Psychiatric disorders in adolescence // Baltimore: Williams Wilkins, 1974. — 234 p.
  21. Innes G., Sharp G. A. A study of psychiatric patients in north-east Scotland // Journal of Mental Science. — 1962. — Vol. 108. — P. 447.
  22. Josselyn I. M. The Ego in adolescence // American Journal of Orthopsychiatry. — 1954. — Vol. 24. — P. 223–237.
  23. Kessel N., Shephert M. Neurosis in hospital and general practice // Journal of Mental Science. — 1962. — Vol. 108. — P. 159–166.
  24. Kretschmer W. Reifung als Grund von Krise und Psychose. — Stuttgart, 1972. — 143 s.
  25. Laroche A. La puberte. Etude clinique et physiopathologique. — Paris: Masson et C, 1938. — 349 p.
  26. Lindemann E. Adolescent behavior as a community concern // American Journal of Psychotherapy. — 1964. — Vol. 18. — P. 405–417.
  27. Looney J., Gunderson E. Transient situational disorders, course and outcome // American Journal of Psychiatry. — 1978. — Vol. 135, № 6. — P. 660–663.
  28. Lucas A. R. Adolescence: phase or disturbance? // Minnesota Medicine. — 1975. — Vol. 58, № 3. — P. 283–290.
  29. Masterson J. F. Psychiatric dilemma of adolescence. — Boston: Little; Brawn, 1967. — 217 p.
  30. Masterson J. F. The symptomatic adolescent five years later: he didn’t grow out of it // American Journal of Psychiatry. — 1967. — Vol. 123, № 11. — P. 1338–1348.
  31. Masterson J. F. The psychiatric significance of adolescent turmoil // American Journal of Psychiatry. — 1968. — Vol. 124, № 11. — P. 1549–1554.
  32. Mecks S. E. Nosology in adolescent psychiatry: an enigma wrapped in a whirlwind // Schoolar J. C. Current issues in adolescent psychiatry. — New York: Brunner & Marel Inc., 1973.
  33. Nowels A. A. Review of adolescence psychiatric inpatients in a general hospital // Hospital and Community Psychiatry. — 1977. — Vol. 28, № 12. — P. 903–906.
  34. Offer D. The psychological world of the teenager. — New York: Basic Books, 1969.
  35. Offer D., Offer J. L. Four issues in the developmental psychology of adolescents // Modern perspectives in adolescent psychiatry / Ed. J. G. Howells. — New York: Brunner & Mazel, 1971.
  36. Offer D., Ostrov E., Howard K. L. The mental health professional’s concept of the normal adolescent // Archives of General Psychiatry. — 1981. — Vol. 38, № 2. — P. 149–152.
  37. Offer D., Ostrov E., Howard K. L. The adolescent. A psychological self portrait. — New York, 1981.
  38. Oldham O. G., Looney J. G., Blotcky M. Clinical assessment of symptoms in adolescents // American Journal of Orthopsychiatry. — 1980. — Vol. 50, № 4. — P. 697–703.
  39. Rutter M. L. Relationships between child and adult psychiatric disorders. Some research considerations // Acta Psychiatrica Scandinavica. — 1972. — Vol. 48, № 1. — P. 3–21.
  40. Salzman L. Adolescence: epoch or disease // Feinstein S. C., Giovacchini P. Adolescent psychiatry. — New York: Basic Books Inc, 1974. — Vol. 3.
  41. Sands E. D. The psychoses of adolescence // Journal of Mental Science. — 1956. — Vol. 102, № 127. — P. 308–318.
  42. Stutte H. Психиатрия детского и юношеского возраста // Клиническая психиатрия / Под ред. Г. Груле и др.; Пер. с нем. — М., 1967. — C. 678–779.
  43. Warren W. A study of adolescent psychiatric inpatients and the outcome six or more years late. I: clinical histories and hospital findings // Journal of Child Psychology and Psychiatry, and Allied Disciplines. — 1965. — № 6. — P. 1–17.
  44. Weiner I. B. Disruption and stability in adolescence // Issues in adolescent psychology / Ed. D. Rogers. — 2nd ed. — New York: Appleton-Century-Croft Inc., 1971.
  45. Weiner I. B. Psychological disturbance in adolescence. — New York: John Wiley & Sons Inc. — 1970.
  46. Weiner I. B., Gaudio A. Psychopathology in adolescence // Archives of General Psychiatry. — 1976. — Vol. 33. — P. 187–193.
  47. Weitbrecht H. I. Psychiatrie im Grundri? — Berlin, 1963.
  48. Welner A. D., Welner Z., Fishman R. Psychiatric adolescent inpatients. Eight-to-ten-year follow-up // Archives of General Psychiatry. — 1979. — Vol. 36, № 6. — P. 698–700.
  49. Wilson H. Psychological and psychiatric disturbances in adolescence // Practitioner. — 1960. — Bd. 184, № 1101. — S. 301–307.
  50. Winnicott O. W. Adolescence: struggling through the doldrums // Adolescent psychiatry / Eds. S. C. Feinstein, P. L. Giovacchini, P. L. Miller. — New York: Basic Books Inc., 1971. — Vol. 1.
  51. Вроно М. Ш. Возрастные особенности течения шизофрении у детей и подростков. — Дис. … д-ра мед. наук. — М., 1967. — 433 c.
  52. Пантелеева Г. П., Цуцульковская М. Я., Беляев Б. С. Гебоидная шизофрения. — М.: Медицина, 1986. — 192 с.


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211