НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ПРИМЕНЕНИЕ КОМПЛЕКСНЫХ МЕТОДОВ ДИАГНОСТИКИ ПРИ АУТОАГРЕССИВНЫХ ПРОЯВЛЕНИЯХ

Г. Я. Пилягина

* Публикуется по изданию:
Пилягина Г. Я. Применение комплексных методов диагностики при аутоагрессивных проявлениях // Таврический журнал психиатрии. — 2003. — Т. 7, № 3. — С. 76–82.

Постановка проблемы и её связь с научно-практическими заданиями. В последние десятилетия XX века во всём мире проблема аутоагрессивного поведения (АП) становится всё более актуальной (А. П. Чуприков, Г. Я. Пилягина, 2002; D. Wasserman, 2001). Необходимость разработки национальных программ по предотвращению роста уровня самоубийств и суицидальных попыток регламентирована документами ООН (1993), ВОЗ (1992), решением Верховной Рады Украины (1998), отдельным разделом программы «Здоровье нации», принятой Кабинетом министров Украины в 2001. Основная задача, поставленная перед специалистами, занимающимися суицидологическими проблемами — это ранняя квалифицированная диагностика АП, предотвращение реализации аутоагрессивных действий и профилактика различных эквивалентных форм АП.

Анализ последних достижений и публикаций показывает, что в суицидологии наибольшее внимание уделяется изучению нейробиологических коррелятов АП (В. А. Розанов и др., 1999; J. Mann, C. Waternaux и др., 1999) и клинико-эпидемиологическим исследованиям, направленным на выявление социально-психологических факторов формирования АП и исследованию групп повышенного суицидального риска (М. А. Лапицкий, С. В. Ваулин, 2000). Тогда как для лечебно-диагностической практики наиболее важны клинико-психопатологические исследования, позволяющие изучать клинические особенности и патогенетические закономерности генеза АП (А. Г. Амбрумова, В. А. Тихоненко, 1980; Г. Я. Пилягина, 1997–2000; D. Aldridge, 1999; J. J. Mann, M. Oquendo и др., 1999).

Наибольшей проблемой в клинической суицидологии является отсутствие объективизированных критериев оценки вероятности формирования и рецидивирования АП, степени выраженности суицидального риска. Диагностический процесс в суицидологии в связи с мультидисциплинарной основой феноменологии АП имеет определённые особенности. Диагностика АП требует точной дефиниции и дифференциации своих феноменологических проявлений (А. П. Чуприков, Г. Я. Пилягина, В. Ф. Войцех, 1999). Научных исследований по вопросам комплексной диагностики АП практически нет, хотя она даёт возможность определить индивидуальные клинико-патогенетические особенности развития АП и разработать адекватные и эффективные методы его лечения.

Поэтому проблему разработки методов объективизированной диагностики АП с целью верификации вероятности его формирования или рецидивирования, а также адекватной оценки выраженности уровня суицидального риска (вероятности совершения жизнеопасных суицидальных действий) на основе комплексного изучения клинических проявлений аутоагрессивной активности и её менее специфичных, но параметрических нейробиологических и патофизиологических коррелятов можно определить как нерешённый ранее аспект суицидологических исследований.

Выше названные проблемы стали основой формулирования целей статьи и постановки её задач. Целью данного сообщения является информация о результатах исследования по использованию методов комплексной диагностики АП (с применением клинико-психопатологического, психофизиологического и экспериментально-психологического методов диагностирования), определяющих критерии верификации её клинико-патогенетических маркеров и позволяющих разрабатывать адекватную тактику лечения аутоагрессивных проявлений.

Изложение основного материала исследования с полным обоснованием полученных научных результатов

Поставленные задачи решались в рамках проведённого рандомизированного исследования 70 пациентов с внутренними формами аутоагрессивного поведения (ВФ АП): 64 женщины и 16 мужчин в возрасте от 16 до 65 лет. Критериями отнесения больных к ВФ АП были высказывавшиеся суицидальные мысли (фантазии) и намерения, отсутствие аутоагрессивных действий в анамнезе или наличие суицидальной попытки (17,14% случаев), не менее чем за полгода до настоящего исследования. Все пациенты проходили амбулаторно-консультативное лечение на базе Киевской психиатрической больницы № 1 и Киевской больницы скорой помощи. Психопатологические расстройства у пациентов с ВФ АП диагностировались согласно критериям раздела V «Психические расстройства» МКБ-10 (Ю. Л. Нуллер, С. Ю. Циркин, 1999). В табл. 1 и 2 показаны наиболее распространённые виды психических расстройств и клинические синдромы в этой группе.

Таблица 1

Наиболее распространённые виды психопатологических расстройств у пациентов с ВФ АП

Виды психических расстройств Количество случаев (%)
Смешанное расстройство адаптации (эмоций и поведения) 14,29
Шизотипическое расстройство личности 11,43
Посттравматическое стрессовое расстройство 8,57
Смешанная тревожно-депрессивная реакция 8,57
Обсессивно-компульсивное расстройство 8,57
Агорафобия с паническим расстройством 5,71
Неврастения 5,71
Истерическое расстройство личности 4,29
Тяжёлый депрессивный эпизод без психотических симптомов 2,86
Острая реакция на стресс при истерическом расстройстве личности 2,86
Психотическое расстройство с поздним дебютом у больных с наркотической зависимостью 1,43
Количество исследуемых в группах (чел.) 70

Таблица 2

Наиболее распространённые психопатологические синдромы у пациентов с ВФАП

Психопатологические синдромы Количество случаев (%)
Тревожно-фобический 28,57
Астено-депрессивный 12,86
Тревожно-астенический 11,43
Тревожно-дисфорический 8,57
Тревожно-истерический 10
Депрессивно-фобический 7,14
Депрессивный 4,29
Истеро-дисфорический 2,86
Количество исследуемых в группах (чел.) 70

В качестве контрольной группы были исследованы 105 лиц (64 женщин и 41 мужчина в возрасте от 18 до 56 лет). Группа сравнения состояла из трёх подгрупп: сотрудники МВД (54 человек), безработные, состоящие на учёте службы занятости (26 человек) и добровольцы без психических расстройств (25 человек). Включение в группу сравнения служащих, очевидно подвергающиеся постоянным стрессовым нагрузкам при выполнении служебных обязанностей; лиц, которые без сомнения находятся в состоянии социального стресса; и добровольцев, большинство которых состояло из студентов ВУЗов, традиционно относящихся к группе суицидального риска — было обусловлено предположением о наличии существенных патогенетических и клинических различий между лицами, находящимися в ситуации социального стресса, и пациентами с клинически выраженными аутоагрессивными проявлениями. Такой подбор контрольной группы дал возможность оценить возможность сочетанного применения психофизиологического исследования вариабельности сердечного ритма и экспериментально-психологического тестирования как объективизированного метода комплексной диагностики АП и его патопсихологических предикторов.

Психофизиологическое исследование включало в себя исследование вариабельности сердечного ритма (метод вариационной пульсометрии) (Д. Жемайтите. 1982; Р. М. Баевский, О. И. Кириллов, С. З. Клёцкин, 1984), проведённого с помощью программно-аппаратного комплекса «MicroCard» до и после психоэмоциональной нагрузки с целью выявления градиента изменений нейровегетативной регуляции в условиях информационного стресса. Программа «Блиц-тест» с сенсорной психоэмоциональной нагрузкой включала тесты, изучающие психомоторные реакции и кратковременную память (Г. М. Чайченко, Л. Г. Томилина, 1994).

Математический анализ процессов психофизиологического регулирования ритма сердца давал возможность оценить специфические характеристики сохранности вегетативного гомеостаза в норме и проявления его дисрегуляции при наличии АП. В целях нашего исследования оценивалась динамика общего интегрального показателя — индекса напряжения (ИН) — как показателя суммарной активности вегетативной нервной системы (ВНС), выявляющего преобладание тонуса симпатической или парасимпатической нервной системы в процессах вегетативной регуляции и, таким образом, адекватно отражающего характер дезадаптационных процессов. Определение ИН производилось на основании интегративной оценки значений индекса вегетативного равновесия, показателя адекватности процессов регуляции и вегетативного показателя ритма (Р. М. Баевский, О. И. Кириллов, С. З. Клёцкин, 1984). Тенденции динамики ИН в обеих группах после проведения теста с психоэмоциональной нагрузкой представлены в табл. 3.

Таблица 3

Динамика ИН после проведения теста с психоэмоциональной нагрузкой в группе пациентов с ВФ АП и контрольной группе (в %)

Критерии динамики ИН Группа пациентов с ВФ АП Контрольная группа
Подъём значения ИН при сохранении вегетативного гомеостаза 12,38
Падение значения ИН при сохранении вегетативного гомеостаза 8,7 28,57
Подъём значения ИН при исходном уровне вегетативного гомеостаза до уровня преобладания СНС 10,87 12,38
Падение значения ИН при исходном уровне вегетативного гомеостаза до уровня преобладания ПНС 4,35 5,71
Падение значения ИН при исходном уровне преобладания СНС до уровня вегетативного гомеостаза 17,39 11,43
Подъём значения ИН при исходном уровне преобладания ПНС до уровня вегетативного гомеостаза 3,81
Подъём значения ИН при исходном уровне преобладания ПНС до уровня преобладания СНС 1,9
Подъём значения ИН в границах преобладания СНС 32,61 8,57
Падение значения ИН в границах преобладания СНС 17,39 10,48
Подъём значения ИН в границах преобладания ПНС 1,9
Падение значения ИН в границах преобладания ПНС 2,17 1,9
Падение значения ИН при исходном уровне преобладания СНС до уровня преобладания ПНС 6,52 1,9

Данные измерения вариабельности сердечного ритма до и после психоэмоциональной нагрузки выявили несколько типов динамики ИН как интегративного показателя состояния вегетативного гомеостаза. Если в контрольной группе было зафиксировано 12 типов динамики ИН, что свидетельствовало о многообразии способов реагирования ВНС — функционального регулирования нервно-психической деятельности в «норме». То в группе пациентов с ВФ АП были выявлены только отдельные варианты механизмов вегетативного ответа на фоне выраженного преобладания симпатической нервной системы (СНС) как включения дезадаптивного варианта alarm-реакции при психоэмоциональной нагрузке. Такой характер ответ-реакции был диагностирован в целом в 50% случаев. Если в контрольной группе динамика значения ИН в пределах сохранности вегетативного гомеостаза была обнаружена в целом у 40,95% исследуемых, то в группе с ВФ АП — только в 8,7% случаев. Кроме того, вариационный размах граничных значений ИН после проведения теста с психоэмоциональной нагрузкой в контрольной группе — данные представлены на диаграмме 1 — находился в пределах умеренной выраженности преобладания СНС (200–400 единиц) или парасимпатической нервной системы (ПНС) (25–50 единиц). Что свидетельствовало о наличии достаточных адаптационных резервов вегетативной регуляции у испытуемых. Тогда как в группе с ВФ АП (данные диаграммы 2) вариационный размах граничных значений ИН достигал 816,87 единиц при преобладании СНС и 24,242 единиц — при преобладании ПНС, что соответствовало выраженной дисрегуляции вегетативного функционирования.

Диаграмма 1

Динамика индекса напряжения (ИН) и изменения его значений до и после проведения теста с психо-эмоциональной нагрузкой в контрольной группе

Динамика индекса напряжения (ИН) и изменения его значений до и после проведения теста с психо-эмоциональной нагрузкой в контрольной группе


Диаграмма 2

Динамика индекса напряжения (ИН) и изменения его значений до и после проведения теста с психо-эмоциональной нагрузкой в группе пациент в с ВФ АП

Динамика индекса напряжения (ИН) и изменения его значений до и после проведения теста с психо-эмоциональной нагрузкой в группе пациент в с ВФ АП

1 — подъём значения ИН при сохранении вегетативного гомеостаза; 2 — падение значения ИН при сохранении вегетативного гомеостаза; 3 — подъём значения ИН при исходном уровне вегетативного гомеостаза до уровня преобладания СНС; 4 — падение значения ИН при исходном уровне вегетативного гомеостаза до уровня преобладания ПНС; 5 — падение значения ИН при исходном уровне преобладания СНС до уровня вегетативного гомеостаза; 6 — подъём значения ИН при исходном уровне преобладания ПНС до уровня вегетативного гомеостаза; 7 — подъём значения ИН при исходном уровне преобладания ПНС до уровня преобладания СНС; 8 — подъём значения ИН в границах преобладания СНС; 9 — падение значения ИН в границах преобладания СНС; 10 — подъём значения ИН в границах преобладания ПНС; 11 — падение значения ИН в границах преобладания ПНС; 12 — падение значения ИН при исходном уровне преобладания СНС до уровня преобладания ПНС.

Наличие адаптационных резервов у здоровых испытуемых подтверждалось достаточным количеством случаев (40,94% в целом по контрольной группе) повышения значений ИН, даже при преобладании ПНС (что соответствовало субклиническим астеническим проявлениям). В группе с ВФ АП дисрегуляция вегетативного функционирования проявлялась либо в запредельном возбуждении (43,48% случаев в целом) — резкий подъём значения ИН, либо резким падением значений ИН (50% случаев в целом), что свидетельствовало о существенной истощённости адаптационных резервов на фоне хронических аутоагрессивных появлений и невротической симптоматики.

В группе с ВФ АП результаты динамики ИН при исследовании нейровегетативного функционирования соответствовали манифестным клиническим (синдромальным) характеристикам психических расстройств. В частности, выраженное преобладание СНС соответствовало наличию и степени выраженности наиболее распространённой в этой группе тревожно-фобической и обсессивно-фобической симптоматики. Тогда как вегетативное функционирование с преобладанием ПНС наблюдалось у больных с превалированием астенической или астено-депрессивной симптоматики в клинической картине. Это позволило сделать вывод о возможности подтверждения исследованием вариационной пульсометрии наличия тех или иных синдромальных состояний у пациентов с ВФ АП. Однако такие диагностические заключения можно делать только при использовании в диагностических целях градиента ИН до и после теста с психоэмоциональной нагрузкой. Характерно, что при оценке собственно результатов «Блиц-теста» в обеих группах не было получено достоверной статистической разницы. Однако наблюдение за исследуемыми при выполнении теста позволяло сделать значимые выводы об особенностях и девиациях поведенческих реакций в условиях информационного стресса. В группе пациентов с ВФ АП в процессе тестирования практически во всех случаях наблюдалось специфическое мышечное напряжение, вегетативные реакции, характерные нарушения процессов переключения внимания и кратковременной памяти, специфическая суетливость с последующим резким снижением темпа выполнениязадания, критическое количество ошибок вследствие нарушений концентрации внимания, реакции отказа или демонстративное безразличие к результатам тестирования, что свидетельствовало о наличии дезадаптивного варианта адаптационного синдрома с перенапряжением адаптационных механизмов и истощением их резервов. Выявление подобного поведенческого реагирования служило основой для выработки терапевтической тактики при проведении когнитивно-поведенческой психотерапии.

Результаты экспериментально-психологического исследования (Е. С. Романова, Л. Р. Гребенников, 1996; Д. Я. Райгородский, 1998; A. T. Beck и др., 1974) также выявили достоверные различия по данным тестирования у исследуемых в основной и контрольной группах. Данные тестирования представлены в табл. 4–7.

Таблица 4

Данные теста самооценки выраженности аутоагрессивных предикторов (средние значения в баллах) суицидентов с различными типами АП, пациентов с ВФАП и группы сравнения

Группы исследуемых Тест самооценки выраженности аутоагрессивных предикторов
Аутоагрессивные проявления Агрессивность Импульсивность Аффективная напряжённость Нарушение когнитивного функционирования Сужение межличностных контактов Вегетативная напряжённость
Пациенты с ВФАП 23,37**±9,1 16,37**±4,5 10,33**±3,6 32,33**±8,6 23,15**±4,1 16,67**±6,0 28,37**±6,1
Группа сравнения 6,82±6,23 9,03±4,03 5,82±3,31 13,86±8,36 14,63±5,58 8,49±4,62 11,46±7,87

Таблица 5

Результаты тестирования суицидентов с различными типами АП, пациентов с ВФАП и группы сравнения согласно тестам оценки уровня личностной и реактивной тревоги Ч. Спилбергера–Ю. Ханина, тесту оценки психических состояний Г. Айзенка, тесту оценки уровня безнадёжности А. Бека (средние значения в баллах)

Группы исследуемых Тест оценки тревожности   Тест оценки психических состояний   Тест оценки уровня безнадёжности
личностная тревожность реактивная тревога тревожность фрустрация агрессивность ригидность
Пациенты с ВФАП 55,3**±9,2 41,86**±9,2 13,7**±3,6 12,74**±4,3 11,74**±3,9 12,35**±4,0 9,07**±3,8
Группа сравнения 39,03±7,9 22,53±8,3 6,39±3,7 6,43±3,4 9,05±3,2 8,31±3,3 2,83±2,8

Таблица 6

Данные по основным критериям теста самооценки социально-психологической адаптации К. Роджерса–Р. Даймонда (средние значения в баллах) суицидентов с различными типами АП, пациентов с ВФАП и группы сравнения

Группы исследуемых Тест оценки социально-психологической адаптации
внешний контроль внутренний контроль принятие себя неприятие себя приятие других неприятие других эмоциональный дискомфорт эмоциональный комфорт эскапизм
Пациенты с ВФАП 25,33**±7,1 41,85±7,6 30,48*±8,0 13,5*±6,2 15,83*±4,6 16,09**±4,9 21,8**±6,4 15,89±3,9 14,09*±3,9
Группа сравнения 10,08±8,4 40,86±8,4 37,16±8,4 6,88±5,0 21,4±4,0 8,68±4,6 7,97±6,1 18,65±4,37 8,69±4,1

Таблица 7

Данные теста самооценки актуализации психологических защит Р. Плутчика (средние значения в баллах) суицидентов с различными типами АП, пациентов с ВФАП и группы сравнения

Группы исследуемых Тест оценки актуализации психологических защит Плутчика
отрицание подавление регрессия компенсация проекция замещение интеллектуализация реактивное образование
Пациенты с ВФАП 7,52±2,8 7,11*±2,8 10,3**±2,5 6,5*±2,4 8,54*±3,3 7,96**±3,2 8,15±3,2 5,72*±2,8
Группа сравнения 8,17±2,39 5,23±2,14 5,16±3,27 4,26±2,11 5,59±3,24 3,64±2,5 7,93±2,49 3,91±2,35

Для таблиц 4–7:
* — p < 0,05; ** — p < 0,01 (достоверность статистических различий между экспериментальными группами и группой сравнения).

Диагностическое значение тестовой самооценки выразилось в дополнительных возможностях оценки выраженности суицидального риска у пациентов с ВФ АП. Анализ данных тестирования позволял определить клинико-патогенетические особенности формирования ВФ АП, характеристики его патопсихологических предикторов (внутриличностных суицидогенных установок), степень выраженности невротической симптоматики и, соответственно, выработать наиболее адекватные схемы фармакотерапии, а также психотерапии у таких пациентов.

Следует отметить, что значительно большая степень выраженности агрессивности, импульсивности, нарушений когнитивного и социального функционирования, различных невротических проявлений, личностной и реактивной тревоги, фрустрации, ригидности, уровня безнадёжности относилась к ожидаемым результатам тестирования, подтверждающим патологическую основу аутоагрессивных проявлений в этой группе. Данные тестов оценки социально-психологической адаптации и актуализации типа психологических защит позволили выявить патогенетические механизмы формирования АП. К предикторам патогенеза ВФ АП можно отнести не только «общеневротические» характеристики, перечисленные выше, но и такие специфические маркеры как: существенное преобладание внешнего контроля (как мотивационной установки на подчинение внешних обстоятельств внутренним потребностям; нацеленности на то, что меняться должны окружающие, а не субъект); «психологические ножницы» неприятия/приятия себя и окружающих. К ним также относится актуализация таких типов психологической защиты, как подавление (сдерживание страха посредством забывания всех объектов, фактов и обстоятельств, ассоциативно связанных с ним), регрессия (демонстрация инфантильных форм поведения для сдерживания чувств неуверенности в себе и страха неудачи), замещение (сдерживание эмоции гнева и фрустрации с переключением агрессии на самого себя), реактивное образование (трансформация подавляемых потребностей — например, в сексе или агрессии — в их отвержение).

Тогда как в контрольной группе были выявлены достоверное преобладание внутреннего контроля над внешним (мотивационная установка на подчинение внутренних потребностей внешним обстоятельствам и нацеленность на необходимость субъективного адаптационного развития); напряжённость таких психологических защит, как отрицание (вытеснение в подсознание фактов отвержения субъекта окружающими с инфантильной подменой потребности в принятии со стороны окружающих постоянным привлечением к себе внимания любыми способами) и интеллектуализация (сдерживание страха разочарования или эмоций ожидания путем произвольного истолкования событий, дающего ощущение субъективного контроля над любой ситуацией). Данные показатели в этой группе были выше, чем в группе пациентов с ВФ АП, что можно расценивать как более адаптивные механизмы психологического поведения.

Выводы

  1. Проведённое исследование 70 пациентов с ВФ АП и 105 лиц группы сравнения подтвердило необходимость и возможность использования методов комплексной диагностики АП с использованием клинико-психопатологического, психофизиологического и экспериментально-психологического методов диагностирования для объективизированной оценки выраженности суицидального риска.
  2. Данные исследования вариабельности сердечного ритма, отражающего характер нейровегетативного регулирования в норме и патологии, можно расценивать как объективизированный критерий наличия ВФ АП и его клинико-патогенетических характеристик. Анализ ИН — интегративного показателя состояния вегетативного гомеостаза подтвердил патологический характер функционирования регуляторных механизмов у пациентов с ВФ АП. Дисрегуляция вегетативного функционирования в группе с ВФ АП свидетельствовала о существенной истощённости адаптационных резервов на фоне хронических аутоагрессивных появлений, а результаты динамики ИН соответствовали клиническим синдромальным характеристикам невротической симптоматики. В контрольной группе динамика значения ИН у 40,95% исследуемых сохранялась в пределах вегетативного гомеостаза, что подтверждало наличие достаточных адаптационных резервов и сохранной способности к адекватному психофизическому напряжению как ответу-реакции в условиях информационного стресса.
  3. Проведённое экспериментально-психологическое исследование выявило достоверные различия в психологическом состоянии исследуемых двух групп. Анализ данных тестирования у пациентов с ВФ АП позволял определить патопсихологические предикторы формирования АП, а также оценить выраженность суицидального риска. К патопсихологическим факторам, повышающим суицидальный риск, можно отнести повышенный уровень личностной тревожности, импульсивности, агрессивности, ригидности, фрустрации, внешний локус контроля, неадекватное самооправдание с завышенным непринятием окружающих, эскапизм, актуализацию таких психологических защитных механизмов как подавление, регрессия, проекция и смещение.

К перспективам дальнейших исследований в данном направлении можно отнести дальнейшую разработку и осуществление целенаправленных методов комплексной диагностики АП, которую целесообразно применять как при оказании специализированной суицидологической помощи в остром постсуицидальном периоде, так и у пациентов с ВФ АП, а также при скрининговых исследованиях групп суицидального риска. Внедрение комплексной диагностики АП в клиническую практику позволит улучшить реальные возможности по оказанию квалифицированной суицидологической помощи и снизить уровень формирования и рецидивирования АП.

Литература

  1. Амбрумова А. Г., Тихоненко В. А. Диагностика суицидального поведения. — М.: Московский НИИ психиатрии, 1980. — 48 с.
  2. Баевский Р. М., Кириллов О. И., Клёцкин С. З. Основные методы математического анализа сердечного ритма // Математический анализ изменений ритма сердца при стрессе. — М.: Наука, 1984. — С. 39–93.
  3. Анализ сердечного ритма / Под ред. Д. Жемайтите. — Вильнюс: Москлас, 1982. — 208 с.
  4. Лапицкий М. А., Ваулин С. В. Суицидальное поведение. — Смоленск: Смоленская медицинская академия, 2000. — 156 с.
  5. Міжгалузева комплексна програма «Здоров’я нації» на 2002–2011 роки / Постанова Кабінету Міністрів України від 10.01.2002 року № 14. — Київ: Міністерство охорони здоров’я України, 2002. — 84 с.
  6. Классификация психических и поведенческих расстройств. Клинические описания и указания по диагностике / Под ред. Ю. Л. Нуллера, С. Ю. Циркина. — Киев: Факт, 1999. — 272 с.
  7. Пилягина Г. Я. К вопросу о клинико-патогенетической типологии аутоагрессивного поведения // Таврический журнал психиатрии. — 2000. — Т. 4, № 1. — С. 22–24.
  8. Пилягина Г. Я. Многоликость саморазрушения (особенности патогенеза аутодеструктивных эквивалентов) // Таврический журнал психиатрии. — 2002. — Т. 6, № 2. — С. 52–56.
  9. Практическая психодиагностика. Методики и тесты / Под ред. Д. Я. Райгородского. — Самара: Быхрах, 1998. — 672 с.
  10. Розанов В. А., Моховиков А. Н., Вассерман Д. Нейробиологические основы суицидальности // Український медичний часопис. — 1999. — № 6. — С. 11–12; 28–36.
  11. Романова Е. С., Гребенников Л. Р. Механизмы психологической защиты. Генезис. Функционирование. Диагностика. — Мытищи: Талант, 1996. — 144 с.
  12. Чайченко Г. М., Томилина Л. Г. Методичні розробки до спецпрактикуму з фізіології вищої нервової діяльності. — Київ: Київський університет, 1994. — 68 с.
  13. Чуприков А. П., Пилягина Г. Я. К вопросу о необходимости организации суицидологической службы в Украине // Український вісник психоневрології. — 2002. — Т. 10, вип. 2. — С. 154–157.
  14. Чуприков А. П., Пилягина Г. Я., Войцех В. Ф. Суицидология. Основные термины и понятия. — Киев: Украинский НИИ социальной и судебной психиатрии, 1999. — 60 с.
  15. Aldridge D. Suicide. The tragedy of hopelessness. — London–Philadelphia: Jessica Kingsley Publishers, 1999. — 311 p.
  16. Beck A. T., Weissman A., Lester D., Trexler L. The measurement of pessimism: the hopelessness scale // J. Consult. and Clin. Psychol. — 1974. — Vol. 42. — P. 861–865.
  17. Mann J. J., Waternaux C., Haas G., Malone K. Toward a clinical model of suicidal behaviour in psychiatric patients // American Journal of Psychiatry. — 1999. — Vol. 156. — P. 181–189.
  18. Mann J., Oquendo M., Underwood M. D. et al. The neurobiology of suicide risk: a review for the clinician // Journal of Clinical Psychiatry. — 1999. — Vol. 60. — P. 113–116.
  19. Suicide. An unnecessary death / Ed. D. Wasserman. — UK: Martin Dunitz, 2001. — 286 p.

Адрес для переписки:
pilyagin@visti.com


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211