НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ВОПРОСЫ ОБЩЕГО И РАЗЛИЧНОГО В ПРОБЛЕМАХ УПОТРЕБЛЕНИЯ ЭФЕДРОНА И ЛИСТЬЕВ КАТА (по материалам транскультурального исследования)

Р. Б. Брагин

* Публикуется по изданию:
Брагин Р. Б. Вопросы общего и различного в проблемах употребления эфедрона и листьев ката (по материалам транскультурального исследования) // Проблемы наркологии–89: Сборник научных трудов (республиканский). — М., 1989. — С. 19–23.

Употребление обработанного эфедрина («джефа», «марцифали», «мульки»), возникшее и распространившееся в среде наркоманов на нашей территории 7–8 лет назад, и многовековая традиция жевания листьев ката, существующая в ряде африканских и азиатских регионов, внешне выглядят весьма различными явлениями и, возможно, поэтому в литературе непосредственные сопоставления их не проводились. Вместе с тем эти явления имеют много общего, помимо того, что они представляют собой разновидности употребления стимуляторов.

Прежде всего названные стимуляторы связаны химико-фармакологическим родством. Изучение химизма «джефа» показало, что в результате кустарной обработки эфедрина синтезируется рацемический эфедрон. Несколько ранее выяснилось, что психоактивным началом свежих листьев ката является (–)-катинон, который можно рассматривать как изомер рацемического норэфедрона. Названный раствор и листья содержат очень близкие по химической структуре вещества, которые сами или их изомеры в общих чертах были известны фармакологам, но в медицинской практике не применялись.

Эфедрон (метилкатинон) и норэфедрон (катинон) принадлежат к производным фенилалкиламинов и в отличие от близких к ним амфетаминов содержат в алкиловой цепочке околофенильный кетоновый радикал. На основании положения последнего по отношению к аминовому радикалу оба вещества считаются альфа-аминокетонами, образуя по существу самостоятельную группу фениламинокетоновых стимуляторов.

Известно, что эфедрон и норэфедрон по своему возбуждающему действию на центральную нервную систему уступают соответствующим им первитину и фенамину приблизительно в 2 раза (А. Н. Кудрин, В. Г. Воробьёв, 1970). В свою очередь, если исходить из того, что первитин по своей активности в 2 раза сильнее фенамина (Г. В. Столяров, 1964), то можно допустить, что приблизительно в таких же соотношениях находятся эфедрон и норэфедрон (т. е. катинон).

В силу сложившихся обстоятельств мы имели возможность изучить в восточно-африканском регионе более 300 случаев острой и хронической катовой интоксикации. Позже наблюдения пополнились 27 случаями эпизодического и систематического употребления эфедрона. Проведённое клиническое сопоставление обеих групп позволило выделить общегрупповые и индивидуальные признаки интоксикации фениламинокетоновыми стимуляторами.

Психическое действие фениламинокетонов выражается в повышении настроения с многоречивостью, чрезмерной общительностью и завышенной самооценкой. Мышление ускоряется, возникает ощущение необычной «ясности мыслей» и молниеносного принятия «оригинальных решений», появляется гипермнезия. Окружающее воспринимается «необычно ярким» и «сочным». Позже происходит сосредоточение на узком круге актуальных для данной личности вопросов с субъективно-позитивным их разрешением и чувством самоуверенной мудрости. Постепенно целенаправленность мыслей теряется и они замещаются потоком калейдоскопических представлений и фантазий при большой их произвольной и непроизвольной изменчивости. В это время наиболее остро проявляется гиперестезия к внешним раздражителям и «хрупкость» переживаний. В дальнейшем полёт воображения сменяется состоянием общего успокоения и расслабленности, после чего возникает потребность в какой-либо деятельности, которая может осуществляться достаточно целенаправленно и продуктивно, но может выражаться и в пустой полипрагмазии. Постепенно развивается психическая и физическая слабость, иногда — раздражительность; ощущается опустошённость с потребностью в отдыхе, уединении.

Вегетативно-соматические реакции вначале проявляются «чувством жара», покраснением лица с инъецированием сосудов склер, сухостью во рту. В течение нескольких часов наблюдается мидриаз. Часто отмечается розовый дермографизм. Вскоре после приёма фениламинокетоновых веществ происходит нарастающее учащение сердцебиения с чувством пульсации сосудов. Иногда через 3–4 часа появляется «давление в висках», головные боли, парестезии. При непосредственном наблюдении за жевателями ката отмечено учащение пульса до 100–120 ударов в мин. и повышение систолического и диастолического давления на 5–10–15 мм рт. столба. Несколько позже, чем появление тахикардии, углубляется дыхание, но затем оно учащается и становится более поверхностным. Характерны потливость и гипертермия, иногда с чувством озноба. Вначале возможны частые позывы к мочеиспусканию, но затем моча задерживается. Иногда возникает метеоризм, характерен запор. Аппетит отсутствует длительное время. Сексуальное влечение растормаживается, но часто сочетается со снижением эрекции. Возможны сперматорея или оргазмоподобные переживания без реального сексуального контакта. Засыпание затруднено, сон обычно поверхностный, нередко с навязчиво повторяющимися и незавершающимися сексуальными сценами. На следующий день — общая слабость, трудность концентрации внимания, мышления, вялость.

Приведённое описание острой фениламинокетоновой интоксикации показывает, что в её структуру входят центральные и периферические эффекты. Первые проявляются общим и избирательным возбуждением центральной нервной системы, а вторые — симпатомиметическими реакциями, при этом часть последних связана с альфа-адренорецепторами (сужение кровеносных сосудов, мидриаз, расслабление кишечника и др.), а часть обусловлена бета-адренорецепторами (расслабление гладкой мускулатуры бронхов, учащение сердечного ритма, расслабление скелетной мускулатуры и др.).

Важное значение в конкретном оформлении клиники острой фениламинокетоновой интоксикации (опьянения) имеет само вещество, его доза и способ введения. Действие эфедрона более мощное и более продолжительное, чем действие ката. Очевидны различия перорального и внутривенного употребления эфедрона. Оральный приём на высоте постепенно нарастающего опьянения выражается эйфорией, иногда с гиперлюцидностью, а внутривенное введение сразу же вызывает кратковременный, трудно вербализируемый эпизод экстаза, сходный с опиатным. При внутривенном введении эфедрона более выражены тахикардия, парестезии, психосензорные расстройства, анорексия, агрипния, последующая вялость и др. Самоограничивающий способ употребления ката (жевание) приводит к более низкой, но постоянно поддерживаемой концентрации его в плазме крови, что, естественно, выражается в более мягком проявлении этой интоксикации, чем эфедроновой.

В проявлении острой фениламинокетоновой интоксикации чётко выражены две основные фазы — первоначальное возбуждение и последующий спад. Общая картина имеет несколько стадий и этапов развития.

Первая стадия — гипертимия возникает после введения вещества и продолжается 3–4 часа. Она включает несколько этапов:
а) экспрессивно-эйфорический с возможным развитием кратковременного экстаза;
б) ассоциативной гиперактивности с возможным развитием состояния гиперлюцидности;
в) интравертированной гипертимии с обязательным раскрепощением воображения и фантазии.

Вторая стадия — релаксация тесно связана с предыдущим этапом и обычно длится около часа.

Третья стадия — целенаправленная мобилизация охватывает от одного до двух–трёх часов.

Четвёртая стадия — астенизация имеет очень неопределённый временной диапазон.

Пятая стадия — поздняя вегетативно-соматическая дисфункция наступает обычно через 6–12 часов.

Определяющее влияние на общую направленность опьянения, на последовательность и продолжительность его отдельных стадий оказывает изначальная установка потребителей. Так, крайне редкое для жевания ката состояние экстаза возникает только при продолжительных религиозных ритуалах. Оно длительно и возникает на границе первой и второй стадий, в то время как эфедроновый экстаз бессодержателен, кратковременен и возникает в самом начале первой стадии. Употребление стимуляторов для повышения умственной и физической работоспособности приводит к редуцированию двух первых стадий и к относительно быстрому развитию психофизической мобилизации. Жевание ката после тяжёлой физической работы также быстро снимает усталость и вызывает состояние релаксации. Схематически можно считать, что при установке на опьянение, получение удовольствия более выражена и растянута во времени первая стадия, при стремлении к отдыху — вторая, а при нацеленности на работу — третья.

Сопоставление клинических особенностей эфедроновой наркомании и катизма (по характеру патологического влечения) показывает, что преобладающей формой является сверхценно-доминирующее влечение. Обсессивное влечение встречалось крайне редко как в африканской, так и в европейской группе больных. Если оно и появлялось, то не на начальных, а на последующих этапах болезни, когда возникали персонально осязаемые последствия с осознанием причинно-следственных взаимоотношений между ними и употреблением стимуляторов.

Отмеченная особенность патологического влечения, отличающая его от классических схем, во многом связана с действием культурального фактора. Как известно, в обсессивной симптоматике в значительной мере отражаются нравственные оценки того или иного явления. Так как в данном африканском регионе до последнего времени не существовало порицания жевания ката и отсутствовало представление о катизме как о болезни, то, вероятно, поэтому у большинства больных изначально формируется не обсессивное, а сверхценное влечение. И наоборот, в нашем регионе, традиционно отличавшемся жёстким осуждением употребления наркотиков, в последние годы у представителей отдельных групп, особенно подростковых, возникло субкультурально-позитивное отношение к наркотическим веществам, что привело к патоморфозу клиники токсико- и наркоманий и, в частности, повлияло на редукцию обсессивного характера влечения.

Клинические различия эфедроновой наркомании и катизма следующие: для первой характерны несравненно более быстрые темпы развития зависимости и толерантности, формирование циклического употребления стимулятора уже на ранних стадиях болезни, быстрое развитие деградации личности и тяжёлых соматоневрологических осложнений, а также возникновение психотических расстройств в более короткие сроки. Всё перечисленное можно связать с большей активностью эфедрона, чем ката, и различием способов их употребления, которые определяют пределы интоксикации. При катизме наблюдается более широкий диапазон психических расстройств, включая нарушение сознания и психоорганический синдрома, что связано с очень ранним возрастом жевания ката, хронической белково-калориевой недостаточностью, высокогорьем, гипертермией и другими факторами.



© «Новости украинской психиатрии», 2004
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211